Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Триумф" воли: Андрей Вознесенский и другие

Как и церемония вручения "Триумфа", главное событие одноименного фестиваля - "театрализованное представление" в ЦДЛ - от начала до конца вызывало самые противоречивые эмоции. В вечере, который вели Зоя Богуславская с Василием Аксеновым (он заменил заявленного, но не приехавшего Познера), участвовали люди, в общем-то, достойные, неудивительно, что в зале даже на лестнице можно было с трудом пристроиться. То, что "совесть нации" не считает зазорным, соглашаясь по большей части с Кремлем в его борьбе против олигархов-кровососов, участвует в проекте, напрямую связанным с Березовским, не так уж удивительно (хотя даже самые непримиримо-либеральные интеллигенты никогда не брезгуют и кремлевскими подачками тоже). Но почему представители "элиты", которых, учитывая списочный состав, можно, пожалуй, назвать "элитой" даже без кавычек, позволяют себе проводить мероприятие на организационном уровне сельского ДК - вот где загадка. Ну ладно, набор выступающих неконтролируемо менялся, ладно ведущие не в состоянии были даже правильно представить выходящих на сцену, ладно танцорам объективно не хватало места танцевать. Что за надобность (не считая "обязательности" элемента травести-шоу для любой культурной акции) была представлять фрагмент из спектакля Денникова "Мертвые души" и какой художественной необходимостью, не считая объяснимого желания самого Андрея Денникова публично предстать в женском наряде, было продиктовано его "перевоплощение" в гоголевскую "прятную даму" - я не понял, по-моему, получилось дешево и бесвкусно (спектакль в целом, я слышал, идет четыре часа, но мне и десятиминутного фрагмента показалось много). Танцевали пара из Кремлевского балета ("Тарантеллу") и юный друг Федора Чеханкова Иван Васильев (номер из "Дон Кихота") - сам Чеханков наблюдал за своим любимцем из партера, потом пошел за кулисы, а по окончании концерта его внизу ждал еще один мальчик "творческой" наружности. Поэт Андрей Родионов читал стихотворение "Нежность", построенное на противопоставлении изливающейся из самого лирического героя "нежности" и агрессии окружающего мира, где таких, как лирический герой, принято считать "дегенератами". По замыслу автора из этого противопоставления должен был возникнуть иронический контекст - ирония вышла дохлая, а стихи посредственными. Очень в тему, удачно и коротко выступил Эльдар Рязанов - прочитав свои нехитрые, но симпатичные стишата в количестве трех штук, он, и это главное его достижение, заметил, что "Заниматься не своим делом - главное занятие нашей интеллигенции", и порадовался, что не пришел с фрагментом фильма, потому что конкуренции с Лобаном точно не выдержал бы.

Эпизод с фильмом Сергея Лобана меня доконал. Богуславская, не зная даже, как правильно поставить ударение в фамилии лауреата и на всякий случай озвучив оба варианта, объявила фильм "Телевизор" на 4,5 минуты. На киноэкране действительно появилось изображение телевизора в момент настройки изображение, перед экраном которого мелькали чьи-то руки, иногда с клещами в руках и явным намерением расколотить изображаемый в кадре предмет, а за кадром шла перебранка мужских голосов, в невнятице которой можно было разобрать лишь отдельные слова, по большей части матерные. То есть публике предложили совершенно нормальное для современного некоммерческого кинематографа произведение - казалось бы, сиди и жизни радуйся. Но примерно через минуту Богуславская, повертев головой, пошла за кулисы разбираться, а по возвращении объявила в микрофон: "Мы думали, они что-то налаживают, а это оказывается и есть наш "Телевизор"! Тут публика, состоявшая в основном из пасущихся при ЦДЛ ветеранов Куликовской битвы, стала нервно хлопать и кричать "Хватит! Хватит!" Ситуацию попытался разрядить Аксенов, иронично заметивший, что, мол, "автора будем вместе бить, но потом, на выходе", однако Богуславская не успокоилась и посчитала необходимым добавить: "А он и хотел вызывать такую реакцию!" Из чего следовал законный, на мой взгляд, вопрос: если действительно такая реакция была единственной задачей режиссера, то почему фильм такой длинный? ему все задуманное удалось на первой же минуте.

Уже ближе к концу вечера "захлопывали" и Михаила Козырева с его и в самом деле жутко пафосными и вместе с тем претендующими на остроумие монологами на тему торжества попсы, о котором он не мог и подумать в 1994-м. С другой стороны - вместе с Козыревым выступали "Би-2" с моим любимым "Серебером" (в котором я впервые услышал на припеве необычное гитарное тремоло) и "Моим рок-н-роллом". Перед этим старорежимная интеллигенция еле-еле вытерпела представленную Кириллом Серебренниковым Елену Морозову с ее "Дневниками гряной Евы". А я с ужасом ловил себя на том, что, в общем-то, пожалуй, в значительной степени отношение местного "хосписа" к наблюдаемому на сцене "дурдому" готов разделить.

При этом, не считая джазовых артистов, имена которых я и не пытался запомнить, было несколько номеров, ради которых стоило вытерпеть все остальное.

Во-первых, завершавший вечер мультфильм Петрушевской. Сначала, правда, Петрушевская исполнила рэп под тройную плюсовую фонограмму, к которой старалась добавлять четвертым голосом "живое" пение. А потом показала пятиминутные мультфильм "Пенснэ". Рэп получился, прямо скажем, говененький и совсем не остроумный, а мультик, напротив, смешной. Историю про то, как Толстой решил подарить Чехову пенсне своей жены, а Софья Андреевна не хотела отдавать, и пришлось отобрать у нее подарок, Чехову, как оказалось, не нужный, Петрушевская нарисовала (по ее словам) на компьютере сама.

Василий Аксенов прочитал стихи о редкоземельных металлах из своего нового романа "Редкие земли".

Юрий Норштейн показал 10-минутный фрагмент "Шинели". Просто рабочий материал, без звука. Но это было настоящее чудо. Я и при этом не готов признать, что художнику дано право делать СВОЕ искусство на ЧУЖИЕ деньги без всякой за них ответственности: работаешь на чужие деньги - укладывайся в предложенные со стороны рамки, не хочешь укладываться - твори как знаешь и не претендуй ни на что другое, кроме свободы самовыражения. Норштейн же обмолвился, что год назад (прошел еще год!) Сбербанк дал ему денег и теперь-то уж он может работать спокойно. Ну да, еще десять лет спокойно работать над однии фильмом. И все-таки увиденное потрясает каждым кадром, объясняет и оправдывает само понятие "анимация" - картинка у Норштейна действительна живая, одушевленная, прорисованная до невероятных мельчайших подробностей: как Акакий Акакиевич чешет за ухом, как подтягивает панталончики, как располагает письменные принадлежности на столе... Но это, конечно, надо видеть.

И самое для меня важное - Андрей Вознесенский. Мой самый любимый русскоязычный поэт второй половины века, как никто сочетающий академизм с поп-лирикой, в том и в другом - живой классик ("Пожар в архитектурном институте" и "Миллион алых роз" написаны одной рукой - факт сам по себе потрясающий! а ведь есть еще и "Юнона" и "Авось", которую вообще невозможно приписать только к "высокому" или только к "низкому" жанру) сегодня являет собой зрелище одновременно жалкое и возвышенное, травмирующее глаз и режущее по сердцу. Не знаю, стоит ли его в таком состоянии выпускать на сцену читать стихи, даже если сам он этого хочет - все равно за ним приходится повторять, иначе не разобрать слов (сегодня постфактум "суфлировал" Аксенов). Но два стихотворения, которые Вознесенский прочитал (а Аксенов за ним повторил) - это два полюса. Одно - посвящение Анны Политковской, типичное для интеллигентской гражданской лирики сочинение, в котором публицистики гораздо больше, чем поэзии - что-то насчет "была ты ангел полуплотская". И второе - "От трех до четырех", которое я попробовал разыскать в интернете, потому что оценить его в полной мере можно, вероятно, не с первого и не со второго раза. Но не нашел.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments