Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Морфий" по М.Булгакову в театре "Et cetera", реж. В.Панков

"Саунд-драма" - термин красивый и вроде бы емкий, но что это такое, не сразу поймешь. Можно догадаться, что речь о спектакле, в котором ключевую роль играет музыка, по всей видимости, звучащая вживую непосредственно в процессе действия. Но под это описание подходит очень многое, навскидку: спектакли Юрия Любимова, Романа Виктюка, Камы Гинкаса... Если "Морфий" - действительно "саунд-драма", то тогда, по крайней мере, понятно, в чем ее отличие от других, в том числе упомянутых театральных систем. У Гинкаса, даже если в действии самое непосредственное участие принимает музыкальный коллектив, определяющим структурным элементом все равно остается литературный текст; у Виктюка - пластический рисунок; для Любимова музыка, как и стихи, как и пластика - просто средства для более направленного и эффективного идеологического воздействия на зрителя. Структуру "Морфия" как саунд-драмы определяют такие категории, как тон и ритм, все остальное - композиция, пластика и сам сюжет - выстраиваются уже в соответствии с ними и под них.

Это не значит, что сюжет растворяется в музыке - он прочитывается без сложностей: молодого врача, вернувшегося с войны, бросила любимая женщина, и страдая в глухой деревне, он меняет одну зависимость на другую, наркотическую, но пристрастившись к морфию, гибнет окончательно. Вокруг героя кружатся под музыку крестьянские парни в ватниках и ушанках, внешне мало похожие на представителей искусственно выведенной виктюковской породы накачанных и тщательно продепилированных падших ангелов, но все-таки временами и местами голые, а избавляясь от последних рубах и обматывая их вокруг головы легким движением руки превращающиеся в персонажей оперы "Аида". Что в этой постановке хорошо и правильно - так это адекватность материала избранной для его осмысления форме: музыка играет большую роль и в сюжете: женщина, бросившая главного героя, врача Сергея Полякова - оперная певица, блистающая в роли Амнерис в "Аиде". В свящи с этим треугольник "Морфия" певица-герой-помощница (Анна Кирилловна) проецируется на другой, классический: Амнерис-Радамес-Аида, а музыкальные темы Верди в исполнении инструментального ансамбля трансформируются в соответствии с происходящим в данный момент (марш из "Аиды" в спектакле звучит как похоронный).

То есть Булгаков во всем происходящем вполне опознаваема, другое дело, что его ранняя проза пересказана современным новодрамовским языком иван-вырыпаевского розлива (кстати говоря, помимо "саунд-драмы" можно ввести и такой термин, как "саунд-кино", хотя бы для обозначения жанра "Эйфории").

Есть в спектакле и моменты, которые смущают.
Наверное, необязательно устраивать за дощатой выгородкой кислотную дискотеку с цветомузыкой. Совсем уж ни к чему бросать в публику шприцы, тем более пустые (я вообще очень не люблю, когда в зрительный зал со сцены что-нибудь летит, сыплется или льется - это слишком дешевый и некрасивый, уже хотя бы потому, что беспроигрышный, способ обострить и сконцентрировать зрительское внимание). Но есть и просто отличные, очень точные метафоры - как, например, когда наркотический раствор разводят и разогревают на лопате, как на ложке, а в финале забор, ограничивающий сценическую площадку со всех сторон, кроме авансцены, заколачивают снаружи наглухо, как гроб.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments