Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Кошки-мышки" И.Эркеня в МХТ им. А.Чехова, реж. Ю.Еремин

Ия Саввина 2 марта отметит свое 70-летие.

"Кошки-мышки" - один из двух спектаклей, в которых она продолжает выходить (если можно так сказать) на сцену. Роль в старой, времен соцлагеря, пьесе Иштвана Эркеня совсем небольшая - одно появление во втором действии, разделенное на четыре крохотных эпизодика: главная героиня, 72-летняя пенсионерка, влюбленная в известного в прошлом певца, сначала трижды звонит ему домой и разговаривает с его матерью, а затем и сама приходит в дом, где мать, стоя у порога, рассказывает о предстоящей свадьбе певца с подругой героини. Мать, Аделаиду, как раз и играет Саввина. Она появляется из-за задника, опираясь на костыль, и не выходя на авансцену, произносит несколько реплик в диалоге. Костыль, как и прочие связанные с возрастом и здоровьем приметы, в принципе, оправданы ролью (главные герои - сами старики, а Аделаида представляет поколение их родителей), в спектакле и Ольга Яковлева (она играет вторую из сестер, разделенных границами после раскола Европы на социалистическую и капиталистическую) передвигается исключительно на инвалидном кресле, если не считать финальной сцены "посмертной" встречи сестер и выхода на поклон. Но Ия Саввина и на поклон вместе со всеми не выходит.



Пространство организовано по тому же принципу, что и в "Возвращении" (художник - Порай-Кошиц): расколотый надвое семейный космос (задник весь оформлен как гигантский семейный фотоальбом) - справа трехэтажный особняк в 100 км от Мюнхена, с лифтом и верандой,где живет вместе с сыном-эмигрантом парализованная Гиза, слева - Будапешт, коммунальная квартира, дешевое кафе, Дом культуры венгеро-советской дружбы, мирок, в котором обитает сестра Гизы, оставшаяся в Венгрии Эржи. Граница условная, но пересечь ее невозможно, связь - только по переписке и по телефону, проход между двумя мирами доступен только для Виктора, в прошлом известного певца, а также его матери Аделаиды.

Юрий Еремин явно ставил спектакль с прицелом на ассоциации с другой драмой о стариках - "Соло для часов с боем" Заградника - которая шла в том же (хотя и совсем ином, поскольку дело было в совсем иные времена) МХАТ, тогда еще едином и имени Горького. И на месте Раисы Максимовой, Ольги Яковлевой и Валерия Хлевинского были Грибов, Яншин, Прудкин, Андровская... Очевидное сходство тематики и сюжета, а также восточно-европейского колорита (Словакия в первом случае, Венгрия во втором) Еремин усиливает музыкальным лейтмотивом - "Чардашем" Монти, который определял и партитуру старой легендарной постановки. "Соло..." , однако, вопреки сложившемуся мифу этого спектакля, вовсе не было басней на тему "старость надо уважать" или мелодрамой об одиночестве неработающих пенсионеров - там в подтексте ощущался страх старости, старости как невостребованности, одиночества и утраты физической самостоятельности. В "Кошках-мышках" та же тема поворачивается специфической для драматургии стран соцлагеря стороной: сестра, живущая в Германии, погибает в роскошном доме сына среди озер от внутренней пустоты (сын запрещает ей общаться с бывшими соотечественниками, она даже забывает родной язык), тогда как ее сестра, прозябающая на родине в нищете, в свои 72 года влюбляется, ревнует, интригует, в общем, как поет Виктор на концерте в ДК венгеро-советской дружбы, "главное, ребята, сердцем не стареть". Шмотки "неброских цветов", присланные сестрой из-за границы, она раздает, предпочитая одеваться в старомодные, но декольтированные туалеты и носить шляпки с перьями. Она и самоубийство предпринимает не от того, что у ее семьи новая власть все отняла, а из-за предстоящей свадьбы ее престарелого возлюбленного с подругой-разлучницей. А вообще ее все устраивало. И то, что молочница отказывалась отпускать молоко по 50 грамм для соседской кошки, и то, что с соседкой по прозвищу "Мышка" ей приходится жить на общей кухне и играть в "кошки-мышки", хотя Эржи и Гиза - родом из богатой в прошлом семьи. Такая вот пьеса. Когда-то была очень популярна. Но спектакль - сравнительно свежий, премьера прошлого сезона. Зачем такое старье снова поставили? Чтобы старым актрисам было что играть? Сомнительное уважение к старости: прикидываться дурачками и делать вид, что люди не стареют. Люди стареют. И пьесы стареют. Особенно изначально посредственные. И если уж есть желание вытащить любой ценой на сцену Ию Саввину на костылях или Ольгу Яковлевув кресле-каталке, трясущую головой еще сильнее, чем когда-то в роли арбузовской "Тани" в постановке Эфроса - то хотя бы не в пьесе, которой уже никакие костыли и каталки не помогут.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments