Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

природы больше нет: "Конец игры" С.Беккета, Театр им. Руставели, Тбилиси, реж. Роберт Стуруа

Вопросы, зачем надо было смотреть этот еще позавчера засохший кал, отвергаю заранее: во-первых, в моем лексиконе нет слова "надо" (не хочешь - не смотри...), а во-вторых, лично я, разделяя спектакли на те, где я могу себе объяснить, что я тут делаю, и на те, где не могу, отлично понимал, что покажут грузины (то же, что и раньше...), и шел сознательно. Да, в сравнении хотя бы с постановкой Терзопулоса в "Александринке" - а ведь и она не последний писк театральной моды... -


- спектакль из Тбилиси выглядит лютой архаикой; а в сравнении с "Концом игры" Дьердя Куртага в постановке Пьера Оди, которую транслировали в "карантине" из "Ла Скала" -


- может и не столь лютой, но то, что годится для оперы, в драме отдает халтурой и убожеством. С другой стороны, "Конец игры" - не первая и даже не вторая пьеса Беккета, которую я теперь увидел в постановке Стуруа: к 60-летию Калягина он с ним, соответственно, в заглавной роли выпускал в Москве "Последнюю ленту Крэппа", а чуть позже из Тбилиси театр им. Руставели привозил его "В ожидании Годо": оба спектакля уже тогда (один лет двадцать назад, другой немногим меньше) производили впечатление "баек из склепа", но с потугой на юмор хотя бы - Калягин в образе беккетовского Крэппа изображал клоунаду и что-то типа фокусов, а на эскападах грузинских Владимира и Эстрагона иные представители диаспоры, предсказуемо занимающие в зале почетные места, ржали как подорванные. "Конец игры" в этом смысле - дальнейший этап творчества режиссера - по сути он ближе к еще одному спектаклю, который Роберт Стуруа в трудной ситуации, сложившейся у него тогда на родине, ставил у Калягина в Москве: "Ничего себе местечко для кормления собак" по пьесе неведомого мне иранского автора Тарика Нуи - куцую плоскую аллегорию с замахом на откровение вселенского масштаба, только что не буквально "я вам скажу, как правильно жить":


Про Тарика Нуи я с тех пор и не слыхал (постановку, даже по стандартам театра "Et cetera" диковатую, сняли с репертуара быстро), но вот уж Беккет и его хрестоматийный "Конец игры" для откровений, которыми потчует зрителя Стуруа, годится меньше всего.

С одной стороны, Стуруа до поры следует авторским ремаркам, пожалуй что и с чрезмерной дотошностью. Однако действие у него происходит явно в полуразрушенном храме, и за облупленным порталом с трубящим ангелом Апокалипсиса на поперечной балке, обнаруживается слегка ободранный, но поблескивающий расходящимися золотыми лучами алтарь (художник Мирон Швелидзе, новый творческий партнер, сменивший в данном качестве Георгия Алекси-Месхишвили, наверняка лишь реализовал идею режиссера). Оттуда появляется миловидный мальчик со свечкой, а на авансцене лежит увесистая книга - безошибочно можно сказать, Книга. Между словом и делом бекетовский сюжет (ну если можно назвать то, что происходит в "Конце игры", сюжетом) разыгрывается в привычной и предсказуемой, ожидаемой от Стуруа манере - кто не застал работ, которые Стуруа некогда вывели в один ряд с Любимовым, Эфросом и т.д., другого Стуруа не знает; а то, что на памяти - я видел довольно многого за последние лет тридцать, кстати - и русскоязычных, и привозных грузинских; на предыдущие гастроли театра им. Руставели со спектаклем "Вано и Нико", правда, не ходил, отдал предпочтение чему-то посвежее, но в "карантине" смотрел запись -


- не позволяет судить о Роберте Стуруа как о значительном художнике, чьи произведения способны перевернуть чьи-либо представления о жизни и об искусстве; в лучшем случае - как о престарелом мэтре, дорабатывающем по инерции ранее найденные приемы, да и то, по совести говоря, с натяжкой; так что "Конец игры" в этом плане - еще один музейный артефакт в копилку зрительского опыта, еще одна "галочка", не более того, но и не менее.

Убийственным в "Конце игры" для меня оказалась не эстетическая сторона - старые клоуны меня ничем не удивили, но и не взбесили; вторая пара, обитающие согласно ремаркам Беккета в урнах Нагг и Нелл (у Нелл на голове шапка совсем по застойно-советской моде...), отчасти тронули, пока тянулись друг другу безнадежно каждый из своей помойки под "Баркаролу" Чайковского; избыточность музыкального ряда и его примитивный символизм тоже не смутили - Чайковский и Рахманинов до кучи разбавлены французским шансоном, ну и без характерных минималистских "фраз" покойного ныне и обязательного в спектакле Стуруа композитора-соавтора Канчели не обошлось, его памяти выпущенная перед тотальной "самоизоляцией" работа посвящена. Как ни странно, с этим удалось бы примириться, если б затхлая провинциальная эстетика Стуруа не обслуживала его лицемерный копеечный морализм. Роберту Стуруа недостаточно воссоздать очередной традиционный для него уголок для в меру забавных и немножко жутковатых маргиналов - он хочет спасти через них мир, ну или как минимум указать путь к спасению тем, кто дал себе труд вытерпеть его занудство в течение часа с хвостиком. Вместо констатации неизбежности всеобщего распада по Беккету - по Стуруа выходит, что герой пьесы Хамм, олицетворяющий весь род людской скопом, в ослеплении своей гордыни, непочтения к родителям, нелюбви к ближнему, прочим грехам и есть виновник гибели мира; но - вместе с тем - мир не обречен, есть надежда уцелеть!

Бля, как подобное приходит в голову будто бы в свое время талантливым людям - уму непостижимо... И все же на сцене разыгрывается, с фонограммой Kyrie eleison и подобающими световыми эффектами (вплоть до имитации звездного неба при затемнении), целая мистерия, чуть ли не литургия смерти и воскресения человека и мира - осознай, покайся, обратись к Книге, прислушайся к маленьким ангелам, и будет тебе спасение! Наверное, тот случай, когда употребить расхожую пошляческую формулировку "автор переворачивается в гробу" не так уж и постыдно... Стуруа отводит беккетовского героя (и не просто героя конкретной пьесы, но обобщенного лирического героя Беккета, страдающего и обреченного) к краю пропасти, чтоб исцелить его, а заодно и остальное человечество, от нравственной слепоты, и наверняка уверен, что исполняет важнейшую, богом ему данную миссию!

Хотя ситуация ровно обратная: титулованный старик в полумаразме, но преисполненный самодовольства и гордыни (помноженной, чего уж там, вдобавок на гонор чисто национальный), эстетически слепой и творчески беспомощный, валяется на дне пропасти, не замечая, да и не стараясь обратить внимание, как над ним, наверху, кипит жизнь, в том числе жизнь культурная, художественная, театральная - и персонаж, и сюжет, и обстановка, стоит заметить, чисто беккетовские! А сегодняшние гении, и негении тож, и самый обыкновенные праздношатающиеся... - если подходят к краю пропасти, то, в частности, чтоб осторожно глянуть вниз, как там вышедший в тираж пророк давно минувших дней, шевелится ли, подает ли признаки вменяемости. Вот, собственно, затем - раз уж так ставится вопрос - и надо было смотреть "Конец игры".
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment