Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

упыри и вурдалаки хуже бешеной собаки: "Василисса" М.Малухиной в РАМТе, реж. Филипп Гуревич

С интересом на протяжении более чем десяти лет слежу за творческим ростом (неровным) Филиппа Гуревича, особенно с момента, когда он практически полностью сосредоточился на режиссуре, хотя выпускаясь из Щепкинского института и потом в "Золушке" Марфы Горвиц казался многообещающим актером. "Страшную" сказку Марии Малухиной (пьеса написана по заказу РАМТа, ее идея возникла в рамках Мастерской детской драмы "10 минус") про девочку, заплутавшую в сумрачном лесу среди загадочной - буквально, любят жители лесные загадки загадывать! - "нечисти" в компании симпатичного волка-оборотня, Филипп Гуревич с художником Анной Агафоновой пересказывают сценическим языком, где соединяет черты традиционного (ну стилизованного, разумеется) "скоморошества" и приемы театра 20го (в меньшей степени, как ни странно, 21го...) века.

Василисса (Полина Лашкевич) - уже довольно взрослая, ну по крайней мере, точнее будет сказать, "взрослеющая", к тому же сообразительная девочка, даром что с голыми и ободранными, синюшными коленками; а родители для нее "благоустроили" дворик, чтоб могла играть - но отправляется в чащу леса на поиски Берендея, облагающего родителей данью. При том Василисса - девочка вполне современная, и визуализация спектакля, не без иронии, отсылает к характерным приметам молодежных субкультур "готов" и "эмо". В первую очередь это заметно по "имиджу" спутника, "волшебного помощника" героини на период ее лесных странствий - "волколака" Белояра (персонаж Владимира Зоммерфельда сам попутно разъяснит, чем отличается волколак от "нормального" оборотня - на то и "роуд-муви по русскому фольклору", как обозначают жанр авторы): кедики, растянутый трикотажный свитер, покрытые черным маникюрным лаком накладные когти, вокруг глаза нарисованная "готская" звезда... Мама с папой (Анна Дворжецкая и Алексей Гладков) девочки тоже, впрочем, по характерам узнаваемы - бобылиха-то ладно, похожа на куклу изготовления мастеров собирательного "народного промысла", а вот бобыль ну как есть спивающийся провинциальный рокер, не состоявшийся даже в статусе музыканта-любителя (электрогитара и груда пустых бутылок прилагается) - неудивительно, откуда при таком воспитании в девочке сошлись пристрастие к фольклорной архаике с тягой к разного сорта "неформалам"!

Впрочем, к финалу истории выясняется, что синтез этот заложен в героиню уже на уровне, если угодно, "генетическом": Василисса - родная дочь Василиска, приятеля Берендеева, а Бобылю с Бобылихой отдана была в свое время Берендеем на воспитание, отсюда и "двойственность" ее природы, оттуда же и порядок внесения регулярных "выкупных платежей" за девочку, который приемные родители в некий момент упустили, "просрочили". Берендей (Константин Юрченко наравне с большинством партнером по ансамблю не одну играет роль) здесь тоже типаж узнаваемый - по сюжету он как бы медведь, а по виду и повадкам недавно и уже не раз "откинувшийся" уркаган - однако ж не "беспредельщик", а "в законе" (раздумывает, "может не надо было после первой спячки сразу во вторую впадать?"), и кто, помимо него, правду скажет о Василиссе Василисковне жителям деревни, поднятыми Бобылем с Бобылихой на борьбу за спасение "похищенной" девочки, а заодно напомнит и непростую подоплеку взаимоотношений "деревенских" с "лесными"? Хотя еще ранее Белояр поведает Василиссе, как прежде богатыри вместо того, чтоб добрякам-"лесовичкам" на их загадки отвечать, рубили им походя головы и спокойно дальше ехали.

Филипп Гуревич играл Принца у Марфы Горвиц в "Золушке" Жоэля Помра - опыт театральной психодрамы и вопросы в подтексте, с чего вдруг неглупая, сознательная девица прется от благоустроенной во дворике игровой площадки в "темный лес", путается со всякой "нечистью", у него еще и оттуда, полагаю. А некоторая (все же пока неизжитая) вторичность театрального языка - отовсюду понемногу, в том числе (но в "Василиссе" не столь "помногу", как в ермоловском "Светит, да не греет", куда я недавно дошел с опозданием) от Юрия Бутусова, и без "луны на удочке", а заодно без Перселла с Форе и эстрадно-рокерских ретро-шлягеров "Василисса" тоже не обошлась. Как и без толики дидактизма, "воспитательной работы" в духе "ребята, давайте жить дружно", что лично меня, признаюсь, коробит слегка. Зато радует, насколько разноплановые, если не сказать эклектичные, формальные приемы Гуревичем сплавляются в стилистически цельный образ на враждебные части расколотого, но единого, общего для всех, "лесных" и "деревенских" обитателей, вневременного, вечного космоса. Восхищает и работа отдельных артистов даже в самых мимолетных эпизодиках - скажем, Дениса Фомина, который упырем-"летавцем", вестником Берендея о просрочке выкупа, является "родителям" Василиссы на трехколесном велосипедике в обличье по-булгаковски инфернально-пародийного варьетешного конферансье.

Более же всего подкупило меня в "Василиссе", что за всей эксцентрикой визуальной, броскими, эффектными внешне находками, "масочностью" в прямом и переносном смысле (на пришедших воевать Берендея "деревенских" напялены зооморфные скоморошьи "хари"), за аккуратно, но внятно расставленными юмористическими маркерами (и в тексте - веселенькие рифмованные самопальные речевки; и в интонациях, безусловно; и в жестах, в пластике, да и во взгляде актеров - сегодняшний это взгляд, не затуманенный химерами древнего "театрального волшебства") режиссер с актерами не потеряли подлинность эмоций героев, что в первую очередь касается возникающей и развивающейся по мере их трудного пути с препятствиями взаимной привязанности Василиссы и Белояра; драматургически их "романтическая" линия как раз недотянута, к сожалению; но "моментом истины" для нее становится встреча с "полуденницей" ("убойный" выход Полины Виторган в белом кружевном платье "невесты" с кровоточащим, словно только что вырванным из груди сердцем в руках), когда та пытается Белояра заполонить, оторвать, увести - а волколак, пусть и с нарочито-условным накладным хвостом, демонстрирует преданность Василиссе и честность по отношению к ней (хотя и обманывает насчет дороги к терему Берендея): в этом принципиальное отличие "сказочности" психодрамы, которую выстраивает Филипп Гуревич, от яркой, но пустопорожней игры в "комедию дель арте", предложенной Олегом Долиным в "Зобеиде" (а потом и в "Женщине-змее" снова воспроизведенной на автоматическом повторе) - сходство вроде налицо вплоть до похожих "масок", но серьезное отношение к чувствам персонажей, их внутренняя, даже "психологическая" убедительность, а не просто обозначение через внешние приемы, позволяют не сводить "Василиссу" к чисто формалистскому, хотя бы и блестящему, отточенному, как "Зобеида", экзерсису.

Другое дело, что привкус дидактизма педагогического, а к финалу и приоткрывающегося чуть ли не политического (Василисса, получив шанс на свободный выбор, изъявляет желание сохранить "двойственность" своей природы и таким образом служить типа "посредником" между обыденным и волшебным, деревенскими и лесными, примирить и хотя бы частично объединить "два мира - две системы") по-моему не обогащает постановку содержательно, а наоборот, упрощает ненадуманно сложную конструкцию до плоского "учебного пособия", и оставляет ее в статусе все-таки "детского" спектакля ("10 минут", как и было сказано...), при том что по сути "Василисса" при всей камерности (идет на "маленькой сцене" РАМТа), "бюджетности" и видимой незамысловатости отдельных "фишек" (то, что театровед Коломбина Зазеркальская называет "из говна и палок" - а Гуревич даже и без "палок" обошелся!) способна дать фору многим раскрученным мультижанровым театральным блокбастерам, предназначенным "для семейного просмотра".


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments