Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

притворяться в падучей умеешь: "Карамазовы" в МХТ, реж. Константин Богомолов

А вот интересно: какому-нибудь еще актеру (не то что режиссеру!!) доводилось к своим 45 годам сыграть на сцене такое количество персонажей Достоевского - чтоб побывать в шкуре и Мышкина, и Ставрогина, и Верховенского, и Дмитрия Карамазова, и, теперь вдобавок, Зосимы-Смердякова в одном лице?! В свое время Константин Богомолов довольно продолжительный срок, пока болел Филипп Янковский, заменял его в роли Митеньки, ту версию я успел посмотреть неоднократно. Но мало того, ведь прошлой осенью в "Карамазовых", перенесенных с "карантинной" весны, Богомолов мог бы сыграть и Ивана Карамазова! По крайней мере на период болезни Алексея Кравченко этот вариант, насколько я знаю, рассматривался - тогда режиссер не рискнул или просто не посчитал его для себя интересным... Зато сейчас самоотверженно и "с колес" буквально (ведь старец Зосима в первом акте "Карамазовых" выезжает на инвалидном кресле-каталке, которым, между прочим, на ворсистом покрытии чисто технически управлять надо изловчиться - Богомолов впервые сам сыграл одну из ключевых ролей в спектакле, который для него как для режиссера пускай важнейший, но в общем-то, давно пройденный этап.

Смешно, что заранее я себе на этот вечер планировал спектакль... "Кто убил Федора Павловича" - дипломную работу выпускников мастерской Миндаугаса Карбаускиса с режиссером-педагогом Анатолием Шульевым в ГИТИСе. Впрочем, не скрою, колебался и раздумывал, даром что я ни разу не театровед и не критик, также насчет прогона "Чудесного грузина" в МХАТе им Горького - музыкального трагифарса о юности Сталина в постановке Ренаты Сотириади с участием Ольги Бузовой, куда отправились, естественно, все поголовно уважающие себя театроведы, благо МХАТ им. Горького уважает их взаимно не в пример Богомолову, заявляющему, что критики ему не нужны (ну а Ольге Бузовой, к счастью, до зарезу критики необходимы... я-то в бытность корреспондентом телегида "Антенна" и частенько на протяжении нескольких лет посещая съемочную площадку "Дома-2", не в пример истым театроведам, Ольгу Бузову знаю не только как ведущую, но и помню как участницу проекта поначалу! вряд ли ее сценический дебют открыл бы мне прежде неведомые грани ее таланта...), и ажиотаж вокруг "Чудесного грузина" возник небывалый, в то время как о нынешнем участии Богомолова в "Карамазовых" не просто не трубили на всех углах, но и сознательно до последнего не особо афишировали его: срочный ввод Богомолова-актера в постановку Богомолова-режиссера на статус небывалого мега-событий в культурной или светской жизни не претендовал (Собчак в зале МХТ - совсем не то, что Бузова на сцене МХАТа, это ж ясно!), являясь таковым, несомненно, по факту... Ну да каждый выбирает предмет внимания сообразно личным интересам, вкусам и способностям - для меня-то и выбор не стоял, как только подтвердилось - Богомолов сыграет.

Разумеется, тут надо иметь в виду, что Богомолов-режиссер восемь лет назад выстроил роль Зосимы-Смердякова (в отличие от Мышкина в "Князе", которого хотя бы репетировал) не на Богомолова-актера, а на совершенно другого исполнителя, причем обладающего особой индивидуальностью и вместе с тем абсолютно "своего": Виктор Вержбицкий все прошедшие с премьеры годы играл Смердякова бессменно, я ходил на "Карамазовых" нерегулярно и не всегда с начала, а часто с антракта, иной раз и со второго, только на последний акт, но все-таки выучил интонации Вержбицкого-Смердякова наизусть. Любые сравнения Богомолова с Вержбицким неуместны. Сравнить я могу и готов разве что субъективные мои ощущения - в богомоловском (актерски им воплощенном) Смердякове сложности и противоречия героя (на на уровне к тому же не характера, но идеи, идеологии) не сглаживаются внешней цельностью образа, этот Смердяков, только что бывший жалким, вдруг непредсказуемо и необъяснимо становится смешным, а его омерзительные черты вызывают то страх, то брезгливость...  - "совокупление всех трусостей", "из мокроты завелся"... - к персонажу Богомолова характеристики, данные Смердякову остальными героями романа, применимы скорее, чем Вержбицкого, сохранявшего за Смердяковым некую (ложную, естественно) значительность, основательность. Театр драматический, психологический настоятельно требует приводить эти контрасты к некоему общему знаменателю (Вержбицкому блестяще удавалось!), театр сегодняшний - опять же, Богомолов-режиссер сейчас мыслит совсем иначе, в иной методологии, что работы с актерами касается тоже, нежели восемь лет назад, создавая "Карамазовых" - наверное, допускает и даже предполагает обозначение этих противоречий более прямолинейное и наглядное (чему следует Богомолов-актер). Давным-давно Юрий Любимов в инсценировке "Братьев Карамазовых" ("Скотопригоньевск") отождествлял Смердякова с Чертом - Константин Богомолов отождествил Черта с Федором Павловичем, а Игорь Миркурбанов идеально этот замысел воплотил, но глядя на Богомолова в роли Смердякова, приходила на память (не из эстетического сходства определенно!) и любимовская идея - с оглядкой, наверное, еще и на Богомолова в роли Верховенского, которого он тоже сыграл всего пару раз в собственных "Бесах" под замену.

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4319967.html

Возможно (хотя слишком маловероятно... а жаль!), впоследствии Богомолов как режиссер и захочет "перестроить" роль под себя, но сейчас то, что он делал в роли Зосимы-Смердякова, не могло быть чем-то сверх актерско-режиссерской импровизации: ломая сложившийся, присвоенный Вержбицким и не существующий от него отдельно интонационный, пластический, мимический рисунок (в первую очередь строй интонационный, конечно...), Богомолов лишь намечал, походя набрасывал свой собственный. Пожалуй, единственное исключение - момент на монологе о Лизавете Смердящей в 3-м акте после того, как доведя рассказ до беременности Лизаветы, исполнитель роли Смердякова уходит вглубь сцены к барной стойке: фрагмент с пассажем о рождении Смердякова выглядел и звучал у Богомолова абсолютно продуманным, отрепетированным, я бы сказал, отточенным - а Богомолов, не копируя Вержбицкого, явно чувствовал в нем себя уверенно и раскованно. В остальных сценах, считая и важнейшие, сложнейшие диалоги с его участием - начиная с появления Зосимы в 1-м акте, заканчивая беседой Смердякова с Иваном в 3-м (хотя тут у Богомолова случились "всплески" совершенно поразительные и вдвойне неожиданные, поскольку Вержбицкий все как будто то же самое дело совсем иначе), скорее было наблюдать, как внутри собственного гигантского по объему (взять и хоть смысловой, а хоть временной - хронометраж-то за пять часов зашкаливает!) сочинения Богомолов для себя нащупывает удобный способ актерского существования, «игры», не теряя одновременно ни повествовательную нить, ни внутреннюю противоречивую сущность своего двойственного персонажа - уходя, как водится, от психологизма, а подавно от харАктерности, Вержбицкому даже в спектаклях Богомолова все же отчасти свойственной и органичной, в область чистой условности (если угодно, "постдраматической" манеры), и, соответственно, обобщенности: Зосима-Смердяков в исполнении Вержбицкого все же оставался героем человекоподобным, у Богомолова он приблизился к абстрактной (хоть и персонифицированной) идее; идее чего и какой - о том судить легче по спектаклю в целом, чем по роли в отрыве от него, коль скоро образ едва намечен импровизационными штрихами, тогда как спектакль из себя представляет железобетонную конструкцию, которую изнутри, похоже, никакие колебания не способны разрушить.

Ведь - к моему искреннему и чрезвычайному изумлению! - помимо ввода Богомолова на роль Зосимы-Смердякова еще более неожиданно в спектакле произошла другая замена состава, точнее, не замена, а, можно сказать, временная потеря: обычно Данил Стеклов и Павел Чинарев, хотя и меняясь время от времени "функциями", работают в паре - сейчас, по-моему, впервые за все восемь лет жизни постановки, Данил Стеклов выступил "за себя и за того парня": одновременно и за бесенка, сопровождающего Алешу, и за трактирного слугу, и за второго (вместе с Кириллом Власовым, уже достаточно давно заменившего на постоянной основе Максима Матвеева) "скотского" мента... Обнаружив, что напарник у Стеклова отсутствует, ко 2-му акту, где Стеклов отважно старался изображать сразу и беса, провожающего Алешу к Грушеньке, и трактирщика, отплясывающего с Грушенькой "калинку-малинку" - о переодевании речь не шла: как бы Стеклов, не уходя со сцены, менял костюм? вилял попой, как был, в "бесовском" сюртучке... расписную под хохлому рубаху, допустим, жалко!.. - я с трепетом ожидал 3-го акта, там-то совместить две роли в одной принципиально невозможно, раз оба мента спускаются в партер, а трактирщик окликает их со сцены обращением "товарищи фашисты!" А ничего, обошлись, что и требовалось доказать, легко, остроумно, не мудрствуя лукаво: Стеклов вернулся на сцену с бумажкой (обращением к "фашистам" пришлось, увы, пожертвовать...), объявил, что у него имеется "объяснения от трактирщика Калинки-Малинки из Мокрого), по-ментовски косноязычно прочел текст, который следовало произносить Чинареву (включая "бля буду!" как "подпись" в "объяснительной" - кстати, прошлый раз Чинарев вместо "бля буду!" говорил в конце "честное пионерское!", я обратил внимание и запомнил...), и действие легко покатилось дальше своим чередом!

Нет, ну строго говоря - имел место экстрим, форс-мажор, в силу чего немало деталей и подробностей либо смазалось, либо, к сожалению, вовсе потерялось. За отсутствием Павла Чинарева трактирщик из Мокрого (его попросту некому было в этой сцене обозначить...) не "дрочил" краник на барной стойке на "Я люблю тебя до слёооооз..." Не смотрел в 3-м акте на Митеньку с небес обманчиво "добрым" и "радующимся" взглядом мертвый старец Зосима - видео записано с Вержбицким, переснимать его с Богомоловым, очевидно, возможности и времени не предоставилось.  А видео с Богомоловым в эпизоде, когда "скотские менты" идут "арестовывать черта" и Богомолов, открывая им дверь, посылает их нах..., уже давно из спектакля убранное, возвращать не стали, хотя по-моему вышло бы забавно и к месту! Объективно неизбежные при таких обстоятельствах сбои ритма я в расчет не беру - зритель, смотревший спектакль впервые (а их большинство, кроме стайки "богомольных старушек нашего городка", оккупировавших на последнем акте ближний партер, "фанатской" публики набралось меньше обычного, ввод же не анонсировали!), разве что несоответствие костюмов бросалось в глаза, но это вечная проблема: кого только не подменял временно Богомолов в своих спектаклях, от Максима Матвеева (в "Идеальном муже") и Филиппа Янковского (в "Карамазовых") до Розы Хайруллиной (в "Гаргантюа и Пантагрюэле) и даже Александры Ребенок/Елены Морозовой (сыграв пару раз осенью Ставрогина в "Бесах", при том что образ изначально придуман как женский и на актрис); в ситуации, когда надо было взять на себя роль Папы Лорда (в "Идеальном муже") Богомолову пришлось довольствоваться костюмом из подбора (пиджак Александра Семчева на нем болтался бы как на вешалке и нашли какой-то опереточный черный сюртук... очень смешно получилось!); вот и в "Карамазовых" если с рясой Зосимы дело попроще, то с лакейским облачением Смердякова гораздо сложнее, и вместо темной рубашки с бахромой и фартуком поверх нее Богомолов на монолог о Лизавете вышел в белой сорочке... Никакого символизма наверняка не предполагая, но получился "Смердяков в белом"... волей-неволей иронично!

А говоря всерьез, "Карамазовы" - в высшей степени ансамблевый, я бы не побоялся сказать, "командный" спектакль. Ситуация с вводом непростая - но партнерство сложилось фантастическое, и думается, оно в первую очередь позволило Константину Богомолову добавить к своему персональному списку "достоевских" героев отныне еще и Смердякова с Зосимой. Мало того - не знаю, репетировались ли к нынешнему показу, помимо сцен с участием непосредственно Богомолова, и другие, но многие - а я могу сравнивать даже по текущему сезону, видел оба показа, февральский -

- и апрельский

- прошли "чище", точнее, чем в предыдущие годы, ближе к тому, как они были задуманы и игрались на прогоне и сразу после премьеры! Ребенок со сказкой про "бабу злющую-презлющую" - до слез; Кравченко с "анекдотиками" про истязание детей - до дрожи; Миркурбанов, особенно в предфинальном диалоге Черта с умирающим Иваном - как никогда четкий, сдержанный, при сохранении внутренней мощи, напряжения, нерва; а Янковский с бородкой прям-таки "портретно" стал похож на персонажей Достоевского с иллюстраций к старым книжным изданиям! "Злободневность", изначально "Карамазовым", пусть в заметно меньшей степени, чем до того "Идеальному мужу", присущая, тоже не пропадает окончательно - она просто не нуждается в педалировании, жизнь с ее свежими новостями подбрасывает неустанно поводы, обостряя помимо воли и сознания авторов спектакля некоторые подробности (связаны ли они с пытками "скотским следствием" заведомо невиновных "подозреваемых" или упоминанием  "чертовых" прививок...), а фундаментальная, мировоззренческая их основа продолжает, как ни странно, углубляться вопреки тому, что эстетика спектакля, безусловно, понемногу, но чем дальше, тем заметнее, устаревает... Тем значительнее, что сенсационность "Карамазовых" - настоящая, художественная, а не дешевая пиаровская - кроме прочего обнаружилась и лишний раз подтвердилась в том, как "тектонические" подвижки в ансамбле, способные при ином раскладе сломать, в пыль развалить и самую простенькую конструкцию, для этакой махины оказались не то что не фатальными, но, при некоторых оговорках, пошли спектаклю на пользу, спустя годы придав ему свежий импульс.





Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments