Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

называет эти плевочки жемчужиной: "Безымянная звезда" М.Себастиана в ШДИ, реж. Александр Огарев

Кто б мог подумать, что режиссер захочет придать популярнейшей благодаря и нескольким экранизациям, и многочисленным театральным постановкам сентиментальной ретро-мелодраме мистериальный, космогонический масштаб? Еще труднее допустить, что симпатичная, но простенькая, даже отчасти нескладная композиционно, и уж явно ни на что большее, чем слезы умиления, не претендующая старая пьеска такой креаторский напор сможет выдержать. Как правило, всякое новое обращение к "Безымянной звезде" сводятся к привычному набору приемов, ну разве что иногда кастинг может удивить (так было, когда роль учителя Мерою в "Табакерке" - еще при жизни отца-основателя - доверили совсем юному на тот момент и смотревшемуся беспомощным до жалкости Павлу Табакову...) или действие перемежается вставными музыкальными номерами (среди немалого количества на текущей московской афише "Безымянных звезд" под разными именами есть и мюзикл "Астрономия любви" Марка Самойлова с куплетами Грига на текст "ах, Мона, Мона, Мона, все это ерунда, мы за тобою, Мона, приехали сюда"... спустя годы помню его наизусть!). Но Александр Огарев с художником Виктором Шилькротом вписали сюжет в "колодец" зала "Глобус", и тут уж хочешь-не хочешь, а положение обязывает.

Первое действие пьесы (спектакль, надо отдать должное, лаконичный, меньше двух часов без антракта длится) разыгрывается на приспущенной в "подвал" сцене: это замощенная платформа железнодорожной станции, благодаря паровозному дыму напоминающая преисподнюю; оттуда буквально приподнимаются (на один со зрителями первого яруса) уровень главные герои, но люки в полу используются по-прежнему активно - в частности, извлекается живая крыса (по тексту всего лишь "мышонок", прозывающийся Волопасом - но "играет" его домашний белый крыс, едва пролезающий через солидного диаметра отверстие в книге, как будто им же и прогрызенное). События неизменно сопровождаются пусть не танцевальными интермедиями, но пластическими ремарками, чем дальше, тем сильнее походящими на ритуальные пляски, начиная с движений, которыми жители городка провожают "дизель" и "пассажирский" еще на нижнем уровне сцены (хореограф Лев Шелиспанский). А главное - специфическая, от заложенных еще Анатолием Васильевым, учителем Александра Огарева, идущая техника речи, приподнятая, искусственная, декламаторская, волей-неволей придает сопливым диалогам пафос некоего мистического обряда.

Насколько справляются с подобной задачей артисты и в какой степени способен подобный градус пафоса выдержать текст пьесы - вопрос обсуждаемый. Но как заведено в ШДИ, "мистериальность" формата здесь имеет и обратную, "игровую" сторону. Романтический надрыв главных героев (надрывать Юлии Демяненко и Евгению Полякову порой и голос приходится... звучит не всегда на слух приятно, по правде сказать...) оттеняют ирония и эксцентрика, проявляющаяся отчасти в образе мадемуазель Куку (Евгения Козина), но максимально в учителе музыке и самозванном провинциальном композиторе Удре (Андрей Харенко), который с ухватками и энергией паркового массовика-затейника из виолончельного футляра извлекает фанерные символические модели струнных инструментов, распределяет их как бы между зрителями (мне виолончель досталась), призывая к участию в интерактивном эпизоде; его коллега и главный герой Мерою в этом плане себя ведет скромнее, ограничиваясь указанием на некоторые физиономии из первого ряда как на портреты давно умерших астрономов (мне довелось выступить за Коперника); зато две ученицы Мерою (Дарья Рублева и Ирина Хмиль)  изображают целую комедию дель арте. Остальные второстепенные персонажи режиссера, видимо, не очень интересовали, для них ничего особенного не придумано. Тогда как появляющийся в третьем акте пьесы Григ (Кирилл Федоров), любовник и богатый покровитель "звезды"-Моны, не просто замашками, но и одеждой (обтягивающий черный френч - художник по костюмам Ирэна Белоусова) демонстрирует зловещую как в частной, так и в общественной жизни сущность персонажа, на контрасте с ярко-красным платьем, в котором Мона появляется из "адского" привокзального дыма, заодно, пожалуй, намекая на то, что Михай Себастьян/Иосиф Гехтер, будучи евреем, страдал от нацистов (на самом деле, вопреки любым сегодня особенно распространившимся спекуляциям на данную тему, ничуть не страдал, и премьера "Безымянной звезды" успешно прошла в 1944 году в Бухаресте, до которого тогда еще не добрались русские).

Автомобиль демоничного богача Грига представляет собой узкую и длинную модель "болида" из черной фанеры с единственной фарой спереди - но эту деталь еще можно рассматривать с иронией. Однако под финальный апофеоз припасена такая доза "сурьеза", что провинциальному учителю космографии не снилась: "ни одна звезда никогда не отклоняется от своего пути" - констатирует местечковый астроном; режиссер демонстрирует, что бывает, когда все-таки пытаются отклониться - случается настоящий конец света. Апокалипсис в масштабах полустанка явлен всеми имеющимися в распоряжении у театра выразительными средствами - сцена снова уходит в подвал и буквально из-под ног у персонажей, происходит взрыв "сверхновой", по интенсивности далеко позади оставляющий атомную бомбу, все жители городка лежат распластанные, и только горе-"звездочет" Мерою, позабыв про своего хвостатого друга Волопаса, но продекламировав на прощание из Маяковского - "Послушайте! Ведь, если звезды зажигают - значит - это кому-нибудь нужно?.." - на тросе взмывает через весь "колодец" зала "Глобус" прямиком в родные космические сферы.

Ну раз спектакль настраивает на поэтический лад, вспомню и я подобающую цитату - стихотворение Мирры Лохвицкой:

Играл слепец. Душой владели чары.
Вздымалась грудь и опускалась вновь.
Смычок как нож вонзал свои удары
И песнь лилась, как льет из раны кровь.

И чудился под звук виолончели
Хор демонов, мятущихся в мгле.
Мои мечты к бессмертию летели,
Он звал меня к подземной, вечной мгле.

Он звал меня к безмолвию забвенья,
Где таят слез немая благодать.
Играл смычок. Змея смыкала звенья.
О, дай мне жить! О, дай еще страдать!



фото Наталии Чебан
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments