Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

других расцветок не было: "Экстремалы" Ф.Шмидта, "Чехов-центр", Южно-Сахалинск, реж.Петр Шерешевский

Ничего совсем уж "экстремального" в поведении героев пьесы Фолькера Шмидта нет - самый большой "экстрим" связан с подростком Томасом, любителем срисовывать мертвецов со старых фотографий, который вступает в связь с немолодой матерью своей подружки - да и то по пьесе Томасу 15, а выглядит он на 13; в спектакле, соответственно - 17 на деле и 20 на вид по словам Лины, что в таком случае гораздо менее "экстремально". Речь здесь идет скорее об "экстриме" повседневной жизни - и надо признать, из всех спектаклей Петра Шерешевского, которые я видел (а с десяток наберется, год назад я на его питерскую "Чайку" сходить поленился, но в записи затем посмотрел и ее), именно "Экстремалы" - самый внешне сдержанная, а внутренне наполненная и эмоционально, и содержательно вещь.

Спектакль начинается в фойе с диалога Манфреда и Анны над макетом декораций - она дизайнер интерьеров, он гинеколог, они муж и жена, у них взрослая дочь Лина, а сын восемь лет назад погиб, и оба угнетены рутиной, но если Манфред находит утешение в связи на стороне с одной из своих пациенток Франциской, то у Анны, похоже, "едет крыша", еще и на почве развивающегося алкоголизма. Тем временем Франциска знакомится с другом Манфреда, киношником Альбертом, и как будто у них все серьезно, хотя Томас, сын Франциски, не в восторге от потенциального отчима, а тот в свою очередь, застав в ванной Томаса голую, в бутафорской "крови" и среди горящих свечей, Анну, докладывает о том Франциске.

В текст пьесы (она переведена больше десяти лет назад) я заглянул удачно - наткнулся совсем на другой финал: не развязку (развязка та же, гибель Манфреда, фактически самоубийство), но последняя сцена в пьесе - это разговор подростков, Лины и Томаса, над гробом Манфреда, сколько-нибудь благополучную перспективу хотя бы для молодого поколения оставляющий; а в спектакле - общее прощание с покойником (хотя по тексту реплик варианты отчасти перекликаются), и общее лицемерие, нежелание и неспособность сказать правду даже тогда, когда вроде бы она всем известна и скрывать нечего. Вообще пьеса Фолькера Шмидта - утоптанная в 19 эпизодов "мыльная опера" с привкусом водевиля, но с замахом на трагический пафос. А двухчасовой спектакль, нарочито замедленный по темпу, с паузами, с крупными планами на видео - настоящая драма.

Вдобавок режиссер находит тонкий юмор там (а скорее привносит его туда), где автором он и не предполагался - например, в "постельный" диалог Альберта и Анны об увлечениях сына "рисованием". Раз за разом меня все больше восхищают актеры южно-сахалинского "Чехов-центра" - и по отдельности, и редким умением органично сосуществовать в ансамбле (заняты Сергей Максимчук, Константин Вогачев, Анна Антонова, Наталья Красилова, Роман Мамонтов, Алла Кохан, Ирина Женихова). Но не преувеличением будет сказать, что в определяющей степени на впечатление спектакля работает сценография (художник Надежда Лопардина) - ядовито-желтым покрытием обтянуты даже зрительские места, что идет от диалога героев в первом эпизоде, и этот отчасти вызывающий, а отчасти нездоровый колорит как раз усиливает ощущение "экстремальности" (в заглавие вынесен термин, на немецком обозначающий особый тип горных велосипедистов - этим видом спорта увлекаются Альберт и Манфред, последний от него и смерть принимает) на первый взгляд обыденного положению вещей.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments