Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

я целую твой труп: "Живой Т" Ю.Поспеловой по Л.Толстому в Театре Наций, реж. Данил Чащин

"На словах я Лев Толстой..." - представляется герой Дмитрия Лысенкова известным двустишием, которое для верности потом еще раз повторит. Героя пьесы Юлии Поспеловой, постоянного драматурга-соавтора Данила Чащина, зовут все-таки Федор, а не Лев, и на взаимоотношения графа Толстого с женой Софьей Андреевной сюжет пьесы "Живой труп" проецируется косвенно, напрямую лишь в эпилоге, когда за развязкой основной фабулы следует кончина самого графа на станции Астапово. Однако шестиактная (!) драма Толстого укладывается Поспеловой и Чащиным меньше чем в двухчасовое представление, где немалый удельный вес от хронометража занимают музыкально-пластические интермедии; только в отличие, например, от "Обычного конца света" Лагарса, который Чащин выпустил недавно в филиале Театра им. Пушкина -


- здесь танцевальные номера (хореограф Александр Андрияшкин) не кажутся избыточными, вставными, и не "разжижают" действие, а наоборот, может быть, оказываются содержательнее чисто драматических эпизодов, которые, в свою очередь, решены в стилистике сдержанной, почти статичной, приближающейся к "пост-драматическому" театру. Собственно, на таких перепадах строится и композиция, и ритм спектакля - эпизоды-"показания" пары основных персонажей, их ответы на вопросы о прошлой совместной жизни начиная с момента знакомства, перемежаются эффектными "иллюстрациями" в клубно-дискотечном антураже, прожекторах и рассыпающихся блестках.

Облипший блестками Федор и Лиза отвечают на одни и те же вопросы невидимого "следствия" по-разному - адаптированный вариант пьесы гораздо более полифоничен, чем предполагает и эстетика Л.Н.Толстого-драматурга, и присущая ему в последние годы жизни мировоззренческая позиция. Но все равно, по большому счету, единственным живым лицом, единственным героем этой истории остается персонаж Дмитрия Лысенкова; остальные, начиная с Лизы (Елена Николаева), и Каренин (Олег Савцов), и воплощающие скорее некие абстрактные типажи, нежели характеры, Людмила Трошина с Виктором Кулюхиным, и даже Маша (Елизавета Юрьева) в ярко-алом полупрозрачном платье (художник по костюмам Анна Хрусталева), если честно, выполняют функции сворее служебные; за исключением раазве что клоуна-"трупа", перформера с "нарисованной" на лице шутовской маской - хотя его присутствие на сцене вызывает двоякие чувства, с одной стороны, пластически, технически Георгий Иобадзе работает безупречно, с другой, его чересчур много и он излишне навязчив в своей буквалистской аллегоричности, к финалу превращаясь еще и карикатурного "судебного пристава".

Сцена постоянно оказывается разделена на две иногда равные, иногда неравные части - как бы половины Федора и Лизы (художник Николай Симонов); мир Лизы вместе с остальными - это ЗОЖ, семейные чаепития, физкультура, внешнее благопристойность и нерушимое спокойствие в душе; мир Протасова - роковые страсти, бесчисленные бутылки, сомнительные таблеточки, сексуальные эскапады; перпендикулярный по отношению к заднику портик смещается то влево, то вправо - пространство спектакля беспрестанно трансформируется, оно подвижно, зыбко; еще и "труп" в зловещем клоунском гриме ползает и прыгает там и сям; горят огни дискотеки Ретро-ФМ; приметы современности - телемонитор, беговая дорожка... - не увязывают события с сегодняшним днем и какой-то узнаваемой социальной реальностью, а напротив, выводят их окончательно в плоскость сугубо условную.

Не знаю, просчет ли это драматургический или сознательный ход, но ключевой для развития криминально-мелодраматического сюжета момент шантажа, который запускает фатальную развязку, в этой истории скомкан, "зажеван", о нем на суде говорит уже сам герой, но что и как ранее произошло "на самом деле", в тексте не прописано  - примерно как в случае с "Преступлением и наказанием" Богомолова, где Раскольников в исполнении Лысенкова то ли был наказан, то ли не был, то ли убил старуху, то ли просто так признался, потому что его все заебало... Герои "Живого Т" и "Преступления и на..." очень разные, и тем не менее вот эта усталость от ложных положений двух персонажей Лысенкова невольно роднит, хотя реализована она различными средствами; в "Живом Т" переживания, страдания, мучения героя наглядны, может и с перебором; зато и безответных вопросов спектакль в итоге не оставляет.


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments