Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Кончерто барокко", хор.Джордж Баланчин; "Autodance", хор.Шарон Эяль; "KAASH", хор.Акрам Хан в МАМТе

Новый балетный триптих в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко по структуре схож с предыдущим - оба открываются хрестоматийной "неоклассикой", только если "Вариации" Владимира Бурмейстера я здесь увидел впервые и лично для меня они стали такой же фактически премьерой, как эсклюзивные преимущественно, хотя и неровные по уровню хореографии дуэты последнего отделения, то "Кончерто барокко" смотрел раньше неоднократно, в том числе на этой же сцене МАМТа, правда, в исполнениях гастролеров. Наверное, в плане тренинга, поддержания артистов в должной творческой форме постановки Джорджа Баланчина для всякой балетной труппы необходимы, ну и вообще, как говорится, "это, во-первых, красиво", просто я неспособен всерьез проникнуться этой благостной декоративной "красотой", исключающей любой драматизм, не говоря уже о концептуальности, интеллектуальном наполнении; тем более что "барокко" в названии данной конкретной вещи идет от концерта Баха, составляющего музыкальную основу (танцуют под "живой" оркестр, дирижер Роман Калошин), а по сути налицо как есть "классицизм", и не только по хореографической лексике, но и с точки зрения подхода к освоению пространства, изящества симметричных конфигураций, статуарных поз "белого" женского кордебалета, "мраморной" бесстрастности единственного солиста, появляюшегося лишь во второй части (Георги Смилевски), по отношению к обеим партнершам (Наталья Сомова и Ольга Сизых).

С театром, особенно драматическим, дела в Израиле обстоят неважно, а вот с чем хорошо и даже отлично, так это с современным танцем - очередным доказательством тому служит "Autodance", который Шарон Эяль (не припоминаю, показывали ее опусы в Москве когда-нибудь прежде или нет...) и Гай Бехар поставили, впрочем, изначально в шведском Гетеборге. Однако "Autodance" парадоксально, контрастно, и все же органично сочетается в одной программе с "Кончерто барокко", а более явственно и осознанно, пусть косвенно, опосредованно, восходит, как и многие такого рода балеты, к "Болеро" Мориса Бежара; соответствующие элементы - не мелодические, но ритмические и структурные, перекликающиеся с партитурой Мориса Равеля - мне кажется, удается проследить и в электронном саундтреке Ори Литчика. Поначалу одна, затем две, четыре танцовщицы вышагивают, причудливо извиваясь на ходу, по периметру воображаемого прямоугольника. В какой-то момент к женскому ансамблю добавляется солист-мужчина и вслед за ним еще несколько, но первый выделяется необычайной высотой, к тому же танцовщики здесь работают на пальцах, за счет чего рост основного солиста визуально еще увеличивается. Все артисты примерно одинаково, в телесного цвета боди одеты, их половая принадлежность - к тому же в рассеянном свете, в задымленном полумраке - неочевидна, почти неопределима, гендерные различия стерты; их безликие и безымянные персонажи - то ли атомы, то ли пиксели, двигаются они выразительно и у каждого партия специфическая, но иногда следуя друг за другом в линию, иногда выстраиваясь в каре, харАктерной индивидуальности они лишены. Поэтому, наверное, таким мощным смотрится в центре композиции спектакля мужское соло все того же "первого солиста" (Максим Севагин, пробующий себя последнее время также как хореограф, на дуэт Лорана Илера и Георги Смилевски для "дуэтного" отделения предыдущего балетного вечера поставивший номер "Et cetera", а к лету обещающий выпустить на сцене МАМТа собственную оригинальную версию "Ромео и Джульетты" в соавторстве с Константином Богомоловым): оставшись на сцене один, он не просто фантастические вещи творит с собственным телом - он как будто обретает личность, выделившись из однородной толпы, и более того, оказывается существом человеческим, ну или во всяком случае живым, органическим, а не механизмом, не автоматом. Третья, снова ансамблевая часть спектакля (для одноактовки довольно развернутого) состоит из множества коротких, лаконичных и разнородных, нон-стоп перетекающих друг в друга и даже как бы накладывающихся эпизодов, в том числе трио (два солиста и балерина) - насыщенность движений и действия в целом здесь такова, что с одного просмотра всех подробностей не разглядишь, а подавно не зафиксируешь в памяти. За счет чего достигается под занавес изумительный оптический эффект постепенного исчезновения, размывания фигур в пустоте - одновременно с каким-то их отражением, удвоением... - я и гадать не возьмусь!

Акрам Хан по сравнению с "Autodance" - практически такая же "классика", как и Баланчин: постановке "KAASH" без малого двадцать лет и это чуть ли не первая самостоятельная, не считая концертных номеров, работа хореографа; зато в Москве ее никогда не показывали до сих пор - так что и она в своем роде "премьерная". На фоне экрана с меняющим цветовое соотношение (точнее, световое...) прямоугольником в центре, отдаленно ассоциирующиеся с полотнами Марко Ротко, по обыкновению у Акрама Хана, за последующие десятилетия сделавшемуся привычным, вращаются, складываясь в ансамбли и распадаясь на соло, полуобнаженные танцовщики в юбочках и танцовщицы в черных сарафанчиках. При этом, разумеется, этнографический и ритуальный элементы растворены в абстрактной пластике, угадывать, в каком из кружений проявляется традиция индийского национального танца катхак или который жест отсылает к изображению многорукого индуистского божества - занятие, допустим, увлекательное, но велик риск ошибиться; а вот в качестве декоративно-орнаментальной эта хореография воспринимается прекрасно. Экспрессивные, доходящие до экстатичного состояния коллективные действия неожиданно срываются в мгновения статики и тишины. Ну и безусловно выделяются мужские сольные эпизоды Дмитрия Соболевского, хотя где-то в середине имеется и симпатичная, замысловатая женская вариация.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments