Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

it's all I have to bring today: Теодор Курентзис в "Зарядье" (Крам, Пярт, Лахенман, Ретинский)

Актив пионеротряда имени Тани Савичевой за верность делу Ленина оказался неожиданно премирован советом дружины билетами от шефов в "Зарядье" на концерт великого и ужасного Теодора Курентзиса. Слыхали пионеры и прежде всякое, а вот увидали многое в первый раз! То есть, конечно, выступал ансамбль "MusicAeterna", причем с солистами, но это все неважно - Курентзис в еще большей степени, чем обычно (даже я удивился, а считал себя бывалым, привычным и застрахованным от неожиданностей!), здесь оказался единственным содержанием вечера, растянувшимся в общей сложности почти на три с половиной часа, включая более чем получасовое опоздание (такого себе давно не позволяет и Валерий Гергиев, к тому же задержкам Гергиева, некогда вошедшим в поговорку, слушатели возмущаются, но Курентзисом возмущаться не полагается, что он ни сделает, все хорошо, все от бога) и почти часовой (!!) антракт для перестановок инструментов на площадке, которая тут отхватила и весь целиком партер, оставив публике лишь амфитеатр и бельэтаж с балконами.

Ну и как водится, публика на концертах Курентзиса - феномен едва ли не более интересный и уникальный, чем сам по себе Курентзис, привыкнуть к такому нельзя: на заполненный по максимуму (с учетом требований к рассадке) вместительный зал "Зарядья" - полторы медийные вип-персоны от силы, пять с половиной муз-критиков, одна известная мне большая любительница искусства плюс две маленькие, прибежавшие с антракта (если не позже...), ну нас, пионеров-всем примеров, двое - а остальные кто?! Часть, допустим, друзья друзей, но в основном народ - по билетикам, а билетики - плюс минус 15 000 (пятнадцать тысяч) стоимостью, те места, которые нам выпали, к примеру, в продаже по номиналу стоили 14 500... Я остаюсь при убеждении, что мудаков, которые на что бы то ни было покупают билеты за такие деньги, следует кастрировать, а телок ихних стерилизовать, но это в принципе; а в частности - вопрос не праздный и отнюдь не риторический: получают ли эти странные существа за свои деньги (пускай эти тыщи для них не последние и не из маминой пенсии одолженные, понятно) то, ради чего приходят? а вдруг получают и побольше моего?! или все-таки уплатили - и терпят, кряхтят, мучаются, но стараются из последних сил ощутить причастность к чему-то великому и небывалому, испытать прежде неведомые им, профанам, переживания, в то время как я, несчастный, тупо сижу и пытаюсь музыку слушать?! С этой точки зрения опыт нынешнего концерта следует осмыслить как этап во многом новый и определяющий вектер дальнейшего развития проекта.

При том что музыкально концерт и сам по себе представлял значительный интерес, и программа, столь внезапно переменившаяся, что ее отдельно допечатывали и вкладывали в изготовленный ранее буклет, заслуживала внимания безотносительно к контексту и антуражу данной, как бы выразиться помягче, "акции"... В первом отделении звучали "Древние голоса детей" Джорджа Крама (или, в более последовательной транслитерации, Крамба) для сопрано, дисканта и инструментального ансамбля. Сочинение 1970 года, а композитор 1929 года рождения, и задним числом у Сергея Невского я прочел, что опус даже в позднем СССР исполнялся, ну по крайней мере записывался (под управлением Александра Лазарева), правда, название переводили "Вечные голоса детей" - но я, признаюсь, до дня концерта не слыхал имени композитора, не то что его музыки; и хорошо еще, что внезапно оказавшись в "Зарядье", куда совсем не собирался, успел хоть немного о Краме и его творчестве подчитать в интернете.

Древние или вечные, голоса поют (если уместно так назвать способы вокализации, предписанные автором солистам) на стихи Федерико Гарсиа Лорки. Основных голосов двое - женский и детский, но если сопрано София Бургос постоянно присутствовала на сцене, хотя и пела нередко то внутрь приоткрытого рояля, то в трубку, приглушающую голос до шороха и шелеста, ребенок проявлялся - в "антифоническом" эпизоде - откуда-то невидимый, и лишь ближе к концу нарисовался во плоти для "дуэта". Кроме того мужчины-перкуссионисты в фрагменте "танец-мертвецов" помимо колдовства над ксилофонами тоже что-то "мертвецкое" весьма эффектно подвыли-подшуршали. Но еще до того, как погас свет и музыканты вышли на сцену, преувлекательно было разглядывать предназначенные к музицированию инструменты - пересчитывать литавры (едва хватило пальцев на руках! 8 из 9, однако, ждали второго отделения и готовились для опуса Лахенмана...), гонги, вибрафоны и т.п. вплоть до игрушечного детского рояльчика впридачу к "препарированному" основному; а заодно и листы партитуры - тоже смотревшиеся куда как живописно!

Поскольку о Джордже Краме и его авторской установке на "театрализацию" исполнений, о важности их "перформативной" составляющей, я кое-что по дороге на концерт успел прочесть, да и с оглядкой на обыкновение Теодора Курентзиса устраивать из выступлений шаманские камплания, ничто меня поначалу не удивило, не смутило - разве что видеопроекции с компьютерной инсталляцией на экране-кубе, зависшем над сценой, включавшей в себя и титры с названиями номеров, и переводы текстов... по-моему необязательные и мало что добавлявшие своей "мультимедийностью" к звукам, но всяко и не лишними, не раздражающими. Сюрпризы начались во втором отделении, еще и к тому же согласно вновь утвержденному репертуарному плану.

Опять же у Сергея Невского вычитал, что Теодор Курентзис подобные форматы разрабатывает в питерском Доме радио, а в Москве представил впервые: несколько "площадок" в рамках одной расширенной для разных инструментальных составов, переходы в темноте исполнителей при отсутствии пауз между творениями разных авторов разных эпох, до сантиметра выверенная расстановка пультов и пюпитров (неудивительно, что потребовался чуть ли не часовой антракт, чтоб реконструировать задуманную "декорацию"!) - все эти примочки наверняка отлично сработали бы на шоу в случае, если б программу составляли шлягеры (да хотя бы и раритеты) барочного, венско-классического, романтического плана. Вместо этого от лаконичного и гармонично-медитативного Псалма для струнных Арво Пярта (1985/1995) Курентзис перешел - без паузы, не считая секунд, понадобившихся, чтоб преодолеть расстояние от одного пульта до другого - к Хельмуту Лахенману с его сочинением "Два чувства. Музыка с Леонардо", 1992, для чтеца и инструментального ансамбля на стихи Леонардо да Винчи.

И тут что-то сломалось - не в Курентзисе и не в музыкантах, там все шло отлично, сколь возможно: нарратор Виктор Тихомиров перекрикивал мелодекламацией разношерстный ансамбль (со всеми теми литаврами, что не пригодились ранее для Крама) - но в зале, в публике, обычно такой преданной, доверчивой и терпеливой. Легкое шушуканье, сопровождавшее исполнение "кантаты" (ну если опять-таки уместно ее так назвать) Крама и затаенно-подозрительная тишина во время звучания Пярта (а надо признать, помимо прочего, что умеет Курентзис добиваться невероятных акустических эффектов; еще и темнота на его концертах способствует - в "Зарядье" строже, чем где-либо, отслеживают нарушения предписанных санитарных норм, юные капельдинерши ходят по залу во время звучания музыки и напоминают решившим полной грудью вздохнуть меломанам, что маски надо повыше натягивать; но впотьмах по лестницам амфитеатра много не находишь, да и смысла нет...) чуть ли не на первых тактах "Музыки с Леонардо" нарушились, как нарушен оказался, похоже, негласный "договор" между Курентзисом и его целевой аудиторией.

Допускаю, что Курентзис сознательно, опытным путем, "методом тыка" желал нащупать тот предел, за которым его брендованное имя все-таки теряет магическую силу - в таком случае ему это наконец удалось. Кто сколько заплатил и что за это получил - не мне судить; заодно потому, что собирался после концерта, поднакопив куражу, познакомиться с девушкой, занимавшей соседнее (ну то есть ближайшее, через пустое, согласно требованиям о рассадке) кресло от меня, на вид более вменяемой, чем "в среднем по больнице", и расспросить ее подробнее о впечатлениях, чего она ждала, что в итоге уносит... - увы, не срослось, на середине Лахенмана девушка встала и выползла из зала вон, не первая и не последняя в числе десятков разочарованных адептов культа.

Положа руку на сердце, мне Лахенман (которого я, в отличие от Крама, на своем дилетантском уровне не только худо-бедно знаю, но даже и как бы люблю...) тоже показался скучным, но, подозреваю, в силу иных, противоположных, нежели костяку целевой аудитории мероприятия, соображений: такой позавчерашний, второй половины 20го века - опус 1992 года - среднеевропейский "авангард", по сути недалеко ушедший от столетней давности вокальных циклов Шенберга, а по музыкальному языку, стилистике, набору выразительных средств и тембровых красок более-менее предсказуемый (впрочем, взмахи крышкой рояля вверх-вниз я оценил - пусть не на акустическом, так на визуальном уровне!); и довольно-таки пространное, чтоб не сказать затянутое, произведение... Короче, уцелевших на Лахенмане уже и прелестная Чакона для струнных Генри Перселла не утешила, не остановила - массовый исход продолжился, а с переходом (буквальным - номера шли "нон-стоп", но Курентзис перемещался от пульта к пульту, из сектора в сектор) на Ретинского обострился.

Хотя, как ни странно, короткий, на свой лад вроде бы гармоничный, ничем не отталкивающий блестящее светское общество вокально-оркестровый опус Алексея Ретинского лично меня приятно удивил - Курентзис играет Ретинского много, регулярно, а с некоторых пор и другие подхватывают эстафету (Владимир Юровский, в частности). Совсем недавно Теодор Курентзис уже выступал в "Зарядье", но с другой программой, куда я не ходил (по причине отсутствия такой возможности), а последний раз слушал Курентзиса поздней осенью в БЗК, два концерта подряд, отличавшиеся программами, но оба начинавшиеся с опуса Алексея Ретинского на стихи Пауля Целана "Krauseminze" для сопрано, фортепиано и симфонического оркестра:

Судя по датировке, 2001, нынешняя "Bride Song", на тот момент еще и не была написана вовсе, а теперь она имеет подзаголовок "из музыки к фильму Александра Зельдовича "Медея", надо полагать, также пока еще не доснятому, ну или по крайней мере не завершенному, на экранах в ближайшее время не ожидающемуся. Другое дело, что выход певицы-солистки замедленный, чинно-ритуальный, в подобии фаты и шлейфа сверх головы накинутом, отдавал безвкусицей (в духе "просветительских концертов" того же Юровского, где самая интересная и выдающаяся музыка порой дополняется театрализацией и спецэффектами пошиба колхозных клубов).

Вивальди из первоначально заявленной программы безвозвратно выпал, а долготерпеливым, милосердствующим и незавидующим на закуску все-таки шла, как и обещали заранее, разухабистая "Баталия". Шлягер-не шлягер, но вообще-то "Баталию для 10 инструментов" Бибера -  Генриха Игнаца Франца фон Бибера, 1644-1704 - мы слышали два с половиной года назад в исполнении Джованни Антонини и его замечательного барочного ансамбля "Il Giardino Armonico" (тогда же я отшутил все, что мог, насчет созвучия имени австрийского композитора чешского происхождения, жившего за сто лет до Моцарта, и недавней поп-звезды):

- а вот такого исполнения, с переплясом, и чтоб "песни пьяных мушкетеров" изображались наглядно, скрипачи пускались только что не врукопашную, конечно, кроме как у Курентзиса прежде не видали! При всем том и в плясках, и на пианиссимо, к абсолютной тишине приближенном, Курентзис остается настоящим музыкантом - этого у него не отнять. Вопросы и сомнения лично мои лежат в иной плоскости, а именно: где у него заканчивается "просвещение" и начинается "мракобесие"? В ситуации, к примеру, с Владимиром Юровским, ответить полегче - там грань проходит между собственно музыкой и тем, что ее сопровождает (будь то иногда захватывающе содержательные, а иногда пустопорожние словесные преамбулы, или бутафория с подтанцовками); но в случае Курентзиса невозможно ведь отделить музыку от контекста, а личность Курентзиса от всего, что происходит вокруг него и непосредственно на концерте и в связи с ним (чтоб не вспоминать лишний раз про цену билета...). А публика Курентзиса - необязательно тетки в мехах и брилльянтах, хоть не без того; но и бабки, чьи физиономии органичнее смотрелись бы на концертах Светланы Безродной или вовсе на "Романтике романса" (из числа тех "просвЯщенных мЭломанок", что завидев в программке "сиНфонию", непременно скажут вслух - до чего либералы страну довели, уже и тут правильно не могут написать, какое падение культуры, не то что при Кабалевском!), тоже присутствовали. И вот они все пришли "на Курентзиса" (не на Лахенмана же, и даже не на Бибера, пускай эта фамилия кому-то и знакома ошибочно...), сидим, ждем, дождались, пережили антракт, слушаем... - и?.. За себя я спокоен - я всем доволен очень и сверх ожидаемого! За теток и бабок тоже не переживаю (девушке-соседке, признаюсь, сочувствую... она мне сперва показалась симпатичной... кто ж знал, что сломается на Лахенмане!). Курентзис подавно не пропадет. Но в Москве же не один и не два коллектива, что называется, "профильных", специализирующихся на подобных программах, и постоянно их исполняющих, на консерваторских, в частности, площадках... Свою аудиторию они собирают, музыку новую (и не очень новую) продвигают - в разумных, ей пока что (может дальше будет иначе) рамках. С другой стороны, Владимир Юровский загоняет т.н. "актуальную" музыку (под которой у него понимается и Лигети, и Вустин...) в "Другое пространство" раз в два года, сопровождая каждый присохший композиторский плевочек буклетами, лекциями и костюмированными шоу, откуда всего шаг до "просвятительства" филармонического размаха типа "мама я пидарас меломан". А где-то на противоположном полюсе той же - а я бы настаивал, что единой, общей для всех - оси расположился Михаил Плетнев, который (описанная сценка имела место здесь же, в большом зале "Зарядье", минувшей осенью) хотел после исполнения "Патетической" взять леденец от кашля, тот выскользнул из рук и круглая конфетка укатилась в глубь площадки, МВ догнал ее, подобрал с пола, слегка развел руками, дескать, ничего страшного, молча на автомате сунул конфету в рот, вернулся к инструменту, сел и заиграл "Лунную" (кстати, на сольники Михаила Плетнева и на концерты Теодора Курентзиса порядок цен сопоставимый).

Курентзис, при всей вычурности и нарочитой показушности своих "практик", по факту не сужает, а раздвигает, вернее, отменяет "другое пространство", вместе с тем обращаясь к аудитории напрямую, активно, где-то и агрессивно, не замыкаясь на исполнении музыки в отрыве от широкого, и не культурного, а еще шире бери, контекста - у него вся музыка существует в цельном, универсальном пространстве, перформативное и диссонирующее барокко сочетается с гармоничными и, в общем, мелодичными сочинениями композиторов, возрастом моложе самого Курентзиса, и под это дело за безумные деньги набираются полные залы разношерстных праздношатающихся - красота же! Но вместе с тем Курентзис зацикленностью на себе, собственной персоне, каких-то необязательных и просто нелепых причудах и придумках вместо отброшенных ложных границ ставит новые, уже абсолютно искусственные препоны. Из спортивного ли интереса, по недомыслию или ради некоего одному ему ведомого эксперимента - а может из искреннего заблуждения, что так он продолжает ломать стереотипы, а не создавать дополнительные - но результат выходит двоякий, спорный... в известной степени досадный.

И либо Курентзис не замечает побочных эффектов, либо, наоборот, сознательно и решительно их провоцирует, чтоб лишний раз через них переступить и что-то "такое" себе и всем доказать - под конец вечера, прошедшего без света и без аплодисментов между номерами, он все же выдает заготовленный бис, и не из радикально-авангардно-экспериментального запаса, а провожает, словно успокаивая на будущее (мол, приходите снова, не все так страшно) барочным вокалом. Сам бы не опознал - услыхал на выходе, что это был Доуленд, создатель "меланхоличных песен"; возможно, бисом звучала как раз одна из них, во всяком случае она была очень меланхоличная... Подстать стихам Дикинсон, положенным на музыку Ретинским (у него используется англоязычный оригинал, я нашел перевод Кружкова):

Вот всё, что я могу вам дать,
Лишь это — и печаль,
Лишь это — и в придачу Луг,
И луговую даль.

Пересчитайте еще раз,
Чтоб мне не быть в долгу,
— Печаль — и Луг — и этих Пчел,
Жужжащих на Лугу.



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments