Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

и песни, мною спетые, летали: "Отравленная туника" Н.Гумилева в Театре Виктюка, реж. Роман Виктюк

Последний спектакль всякого театрального мэтра - а Роман Григорьевич был несомненный мэтр, да и что там, конечно, гений театра... даже если успел пережить "свое" время - волей-неволей воспринимается как "завещание"; но "Отравленная туника" смотрится скорее как "послесловие", и не сказать чтоб такое уж обязательное... Хотя если вспоминать другие постановки стихотворной пьесы Гумилева - салонно-декоративную у Фоменко или с провинциальными потугами на мистерию в театре "Сопричастность" (тут перед глазами встают балахоны, капюшоны - один раз я до этого театра добрался когда-то, именно на "Отравленную тунику", и больше не пойду...), то Роман Григорьевич, не изобретая напоследок новых форм и не предлагая содержательных откровений, все-таки извлек из текста максимум и трагических страстей, и даже, что любопытнее, идейных концепций: противостояния христианства язычеству, европейского азиатскому, мужского женскому, невинности и греха, войны и любви, мести и прощения, "силы" и "славы" - причем не линейное, не одномерное, а в сложном, запутанном хитросплетении, взаимном отражении и отождествлении противоположностей - пусть не рационально осмыслено, но через сюжет, через сложное, многофигурное и многоходовое столкновение персонажей, их взглядов и влечений, заведомых установок и спонтанных вспышек чувства - реализовано очень ярко, наглядно, мощно, как водится у Виктюка, с избыточностью и перехлестами, но уж всяко не пропущено мимо внимания.

Пространство, по обыкновению условное и напоминающее казарму после бомбежки (гардеробная с висящим рядом серых шинелей, кривоватые жестяные кресла с прорезями-"глазками" в спинках, железные койки на пружинах, обломки деревянных брусков, разбросанные булыжники - сценограф Владимир Боер, костюмы Елены Предводителевой... все как последний раз) наполняется столь же абстрактными и симметричными мизансценами, с балансированием актеров на брусках и трапециях: по одному лишь тому, как они церемонно друг друга берут за руки или друг на другом статично зависают, стилистика Виктюка угадывается сходу и в каждой секунде действия (или бездействия) - разбрасывают камни, собирают камни... Музыка в кульминационные моменты, понятно, врывается на полную катушку, к чему предпочтительнее быть готовым заранее.

Главная неожиданность спектакля, как ни странно - актерская, и мало того, женская: образ Феодоры - в исполнении Людмилы Погореловой; она здесь, вопреки предубеждениям, едва ли не единственный персонаж, который понятен не сразу и не заранее, а раскрывается постепенно и не до конца, в ней бездна лукавства, интриг, подлости и коварства - но есть и истинная страсть, и искренняя привязанность, не проходящая с годами, и все это актриса воплощает с изумительной тонкостью, легкостью, а что самое удивительное, без лишнего надрыва.

Сдержанность присуща также образу Евнуха в исполнении Ивана Ивановича (Ипатко), но это все же персонаж функционально второстепенный. Удивляет - и приятно в том смысле, что тоже неожиданное решение, по-своему тонко воплощенное - Дмитрий Жойдик в роли императора Юстиниана: если Феодора-Погорелова разнолика, неуловима в своих коварных планах и тайных страстях, то у Юстиниана единственная страсть - беспредельная власть, только что не мировое господство, и хотя к финалу даже он под влиянием обстоятельств будто бы готов переменить свои "волюнтаристские" решения, имидж и характер императора остается неизменным, а придуман он точно, внятно, эффектно: полузакрытые глаза, зализанные на лоб жидкие пряди челки, низкий голос, замедленные движения...

Императорская дочь, принцесса Зоя (Анна Подсвирова), предмет влечения главных героев-соперников, по большому счету никакая, но в хитросплетениях конфликтов пьесы она кроме как "для красоты" ни за чем и не нужна, хотя могла бы выглядеть поярче... Антон Даниленко, избавившись от длинных волос, что-то, возможно, потерял в части внешнего имиджа, он очень хорошо, точно держит "стиль", но мне интересным его трапезондский царь не показался, а все же такая бледность предпочтительнее доведенной до карикатуры экспансивности... Потому что на Дмитрия Бозина, играющего арабского беглеца, поэта и воина пустыни Имра (да и и что бы то ни было играющего уже давно) страшновато смотреть - кажется, вот он сейчас вывернется наизнанку, и что ж он так мяукаЮЮЮЮще заВВВВВывАААААет, от чего его так колбасит... Что хуже (но и забавнее) всего - дурной пример заразителен: я еще кой-как удержался, но на выходе из театра наблюдал, как весьма взрослые и не слишком богемного вида мужики вслед за актером изображали его корчи и вопли - смеясь, допустим, беззлобно, но в подобных случаях матери детям говорят: прекрати, иначе навсегда таким останешься!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments