Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

адские и бархатные: "Младшие Брейгели и их эпоха" в "Новом Иерусалиме"

Да, коллекция Валерии и Константина Мауергауз - та самая, что послужила основой для аналогичной выставки "Младшие Брейгели" в ГМИИ пять лет назад:

Но выставка в "Новом Иерусалиме" тем не менее новая, совсем - ну или как минимум в значительной степени - другая: по структуре, по концепции, а главное, по набору вещей - экспонатов здесь в два с лишним раза больше, чем было (и это еще с "местными" добавками!) в закутке позади "греческого дворика" Пушкинского музея! Кроме того, я отметил для себя, что и я теперь другой - за прошедшие пять лет еще кое-что успел повидать напоследок, расширить свои представления в том числе и о фламандской живописи, год назад оказавшись в Мадриде и сходив на "Брейгелей" в Паласио Гавириа, куда попал исключительно благодаря попечению корифея всех искусств Александра Моисеевича Полесицкого, не только своевременно меня сориентировавшего (изначально и выставка, и площадка, где она проходила, не вызывали доверия, я не собирался туда идти, полагая, что там лажа какая-то "туристическая"...), но и приславшего в подарок на подоспевший мой день рожденья электронный билет:

Новоиерусалимская экспозиция, в отличии от пятилетней давности в ГМИИ, сформирована полностью из предметов одного частного собрания, но расширена за счет историко-художественного контекста, причем в последнем зале, посвященном "эпохе", пускай не все произведения ровного качества и одинаково интересны, тоже попадаются вещи такие, что ахнешь и не отойдешь, "залипнешь". Нельзя не отметить превосходную, в кои-то веки, подсветку - никаких бликов, все с любой точки обзора хорошо видно! Кроме того, выставка очень четко прослеживает вместе с генеалогией клана Брейгелей (а это ж, блин, целая мафия в буквальном, исходном смысле слова! помимо нескольких "колен" носителей фамилии - еще не исчерпывающе освоенной коллекционерами! нет ни Амброзиуса, ни Абрахама... - включающая и Яна Касселя-старшего, и Давида Теннирса-младшего - отец первого женился на Пасхазии Брейгель, дочери Яна Брейгеля-старшего, и его сын оказался внуком Питера Брейгеля-старшего "мужицкого" по женской линии; второй был мужем другой дочери Яна -старшего "бархатного" Анны Брейгель... в хитросплетениях семейных связей Брейгелей недолго запутаться!) и то, как Брейгели, их родня и другие живописцы фамильной мастерской, сменяя место жительства, переезжая из городков Фландрии в Амстердам (это сейчас полтора часа на поезде, а в 16-17 вв. разные страны с различными укладами...), привносили в иные художественные школы достижения брейгелевской.

При всем том сразу же в первом разделе выставки, посвященной Питеру Брейгелю-младшему (прозванному современниками "адским" отчасти по ошибке, из-за неверно приписанного ему авторства некоторых полотен!), я обнаружил памятные мне по экспозиции в ГМИИ вещи, и среди них моего любимого "Доброго пастыря", которому волк отгрызает голову, пока тупые овцы, за которых бедолага по душевной щедрости своей положил жизнь, разбегаются в стороны, не помня от страха ни о чем, а подавно о благодарности - образы и сюжетный мотив религиозно-аллегорического плана, христианские, евангельские; но к повседневным бытовым ситуациям - и современным, сегодняшним! - тоже приложимы вполне. Здесь опять и "Невеста духова дня (День св. Троицы)", где праздничную сценку разнообразят обосравшийся ребенок, которому тетка жопу вытирает, и голодные свиньи, пристраивающиеся к теплой детской кучке (впрочем, оборванные мальчишки-музыканты, скрипач с барабанщиком, и собачка при них, привносят умиление); и многофигурная аллегория "Семь дел милосердия", где особое внимание невольно привлекает эпизод освобождения заключенных из колодок; и колоритнейшая сценка в таверне "Бобовый король (Король пьет!)"; и замечательная, тоже моя любимая еще с выставки в ГМИИ картина "Проповедь Иоанна Крестителя в пустыне" с грустной не то собачкой, не то обезьянкой на переднем плане внизу.

Кроме того, раздел, посвященный Питеру Брейгелю-младшему и его мастерской включает "Посещение крестьянского дома", 1611, где жизнь кипит вокруг котла, одна собака спит в детской люльке, другая уже и за столом сидит, но люди тоже при делах; "Перепись в Вифлееме", "Крестьянскую свадьбу" (хлебы на столе заставляют вспомнить лишний раз про евангельское чудо - хотя сюжет по видимости чисто бытовой...), "Деревенского адвоката (Крестьяне у сборщика налогов)", "Крестьянский свадебный танец", "Драку крестьян за игрой в карты" и др.; от "мастерской" - "Шествие на Голгофу", хотя эти произведения тоже, само собой, пять лет назад в ГМИИ экспонировались.

Зато на выставке в "Новом Иерусалиме", еще и при отсутствии толпы (в ГМИИ на пресс-показе, помнится, к картинкам едва удавалось подлезть...), удобно рассматривать в деталях вещи небольших размеров, а они не менее замечательные. Скажем, гротесковая штучка "Богач и льстецы", 1592, где толстопуз рассыпает монеты, а куча говноедов лезет ему - буквально - в раскрытый зад. Или сценки, вдохновленные народными пословицами: "Мужчина и женщина, приготовляющие колбаски", "Сварливая жена - несчастье мужа", "Крестьянин засыпает колодец, когда в нем утонул теленок" (до чего же глупая деревенская рожа: сперва проворонил теля, дал ему погибнуть, а потом еще и колодец засыпает, как будто не он сам, а колодец виноват!) и особенно чудесная "У нее в одной руке огонь, в другой вода" (женщина несет одновременно щипцы с углями и ведро с водой - подразумевается, что может и "зажечь", и на ходу "остудить", окатить водой чересчур горячего...) - всего четыре картинки из серии "Двенадцать пословиц".

К Питеру Брейгелю-старшему примыкает несколько холстов Мартена ван Клеве-старшего, в том числе "Сельский праздник в день св. Себастьяна со сценой свадьбы", "Возвращение стада" и "Избиение младенцев" - сюжеты все расхожие, и понятно, что иудейских младенцев "избивают" среди фламандских домиков прямо на снегу, но между прочим, на мадридской выставке прошлой зимой, пожалуй, именно ван Клеве (которого там, правда, гораздо больше вещей показывали, чем здесь) мне особенно запомнился, да и тут среди Брейгелей он не теряется.

Самый расхожий и узнаваемый сюжет, ассоциирующейся с фламандской и голландской живописью, представлен парой картинок Яна Брейгеля-старшего и его мастерской: "Зимний пейзаж с ловушкой для птиц" и "Зимний пейзаж с конькобежцами и ловушкой для птиц". Присутствует цветочный натюрморт, мимо которого не проскочишь - "Большой букет из лилий, ирисов, тюльпанов, орхидей и пионов в вазе, декорированной изображениями Амфитриты и цереры" (кстати, описание не исчерпывающее, около вазы еще и рогатый жук ползает! и еще "солдатик", как мы их в детстве называли). А безусловный "гвоздь" раздела - "Обезьяний пир (Шалости обезьян"), памятный по выставке пятилетней давности.

К сожалению, Яна-старшего совсем немного, и он идет в комплекте с родственником (я даже не соображу на ходу, кем тот ему доводился? внуком, что ли?...) Яном Кесселем-старшим и его аллегорическими миниатюрами на сюжеты притч и басен: "Медведь и пчелы", "Лев и вепрь", "Волк и овечка", "Больная косуля" (косуля, кстати, не просто "больна" - она объелась! а медведь телосложением больше на собаку похож - но Брейгелей мы же не за анатомические точности любим!). Дополняют мини-раздел Кесселя-старшего штудии, этюды-зарисовки - подробно и точно выписанные раковины, бабочки и гусеницы, жуки, ветка яблони и чертополох, все вперемежку на одних листах, потом они разместятся на больших сюжетных полотнах.

Гораздо больше Яна-младшего и он разнообразнее в плане жанров: "Корзина с цветами и букет в вазе" - натюрморт; а на противоположной стене - мифологическая, барочно-вычурная сцена "Венера в кузнице вулкана" (богиня любви одета так, что лучше б оставалась голой, а кругом доспехи, оружие... производство кипит!); богатая, пышная "Аллегория вкуса" (меню фантасмагорического застолья поражает воображение - павлинов тоже ели?!); "Улица в деревне", "Прибрежный пейзаж с фигурами на берегу" и "Пейзаж с путниками на дороге возле леса", "Деревенский пейзаж с колодцем" (в соавторстве с Йоосом де Момпером-мл.) - без "видов" тоже никуда. Сюда же поместили Франса II Франкена (младшего) - две картины на сюжеты из разных эпох и культур, но парадоксально (допускаю, что случайно так совпало при развеске) связанных общим мотивом - "Состязание Аполлона и Марсия (Суд царя Мидаса)" и "Страшный суд"; а заодно и Хендрика ван Баллена (сотрудничавшего с Яном Брейгелем-мл.) - "Аллегория четырех стихий" и "Дочери Кекропа находят младенца Эрихтония".

До зала с относительно менее именитыми авторами из без того немногочисленных (запускают по сеансам группками) посетителей доходит не всякий - а зря! Подборка там разномастная, но есть что половить, ну хотя бы (это я на личный, субъективный вкус для себя выделил): Ян ван Гойен "Речной пейзаж со всадниками и семьей нищих на фоне руин"; Теннирс-мл. - "Крестьянская пара, читающая письмо на кухне (Аллегория зрения)", хотя есть и другие картины художника - "Чудесный улов" (на евангельский сюжет) и "Крестьянская кермесса возле таверны в городке Перк" (на бытовой); и особенно Давид Видбонкс "Интерьер таверны с пирующей компанией и нищими, просящими подаяния (Непрошеные гости)", 1576 - честно сказать, если и встречал раньше это имя, а работы художника могли мне попадаться на глаза там и сям, то не фокусировал внимания - а произведение замечательное и фигура в чем-то знаковое, Видбокс из Мехелена (о котором у меня от поездки по Бельгии десять лет назад остались такие приятные воспоминания - в том смысле, что ни одного музея там не посетил... да и вообще почти ничего не помню!!) отправился в Амстердам и там "привил" голландцам характерные черты фламандского искусства. И сюжет "Непрошеных гостей", и композиция, и колористика - все в картине Видбонкса заставляет подумать о Перове и его сирых-убогих, пьяненьких, слабеньких, маленьких заморышах... - сценка душераздирающая, богачи с блядями жрут и пьют за столом в три горла, а нищего коленопреклоненного старика с ребенком и собачкой готовы затравить псами.

Также в зале обращают на себя внимание Ян Викторс "Разделка туши быка" (как много все же двадцатый век взял у старых фламандцев! а у Викторса вдобавок к огромной разверстой туше на полотне нарядный ребенок играет с собачкой!); Ян Фейт "Натюрморт с битой птицей, зайцем, охотничьей собакой и котом" - надо видеть морду этого кота, высовывающегося из-за драпировки; Балтазар ван дер Аст (при участии Иоханнеса Баумана) "Натюрморт с фруктами, раковиной и обезьяной". В большей степени, по-моему, как типичные образцы искусства своей эпохи, нежели по отдельности, любопытны остальные - Эйкенс "Натюрморт с фруктами и битой птицей"; Вранкс "Сбор винограда на склонах гор" и "Лесной пейзаж с путниками на дороге"; ван Талборх-мл. "Возвращение с охоты"; Гейзелс-старший "Зимний карнавал во фламандском городке"; ван де Велде "Пейзаж со сценкой нападения на обоз"; Ян Давидс де Хем, Исаак Соро, Амброзиус Босхарт, Йорис ван Сон, Виллем ван Алст.

Ну и как иначе, Снейдерс - яркий "Натюрморт с лобстером, битой дичью, корзиной фруктов и белкой" (ни одна белка не пострадала! живая и даже что-то жрет из натюрморта, а еще кошачья морда снова из-за лобстера выглядывает!); Исаак ван Остаде "Интерьер деревенского трактира с пирующими и играющими в кости крестьянами"; Адриан ван Остаде "Сцена в интерьере. Крестьяне и женщина за столом". То есть подборка - на готовый музей, и может быть, судя по тому, что выставляют свою коллекцию собиратели охотно, у них что-то подобное есть в задумке на перспективу... но мы не доживем.












Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments