Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

мешок с водой: "Лавр" Е.Водолазкина в МХАТ им. Горького, реж. Эдуард Бояков

Не возьмусь судить о том, что для себя находит каждый из многочисленных ныне по/читателей Евгения Водолазкина в его беллетристических опусах (по сравнению с которыми, на мой личный вкус, даже улицкая писанина сошла бы при иных обстоятельствах за мало-мальски художественную прозу...), еще труднее уяснить, где в феномене Водолазкина (вплоть до постепенного и очевидно целенаправленного превращения этой фигуры в своего рода "поп-звезду" и далее, видимо, по образцу Д.С.Лихачева, в "совесть нации" - то-то же обернувшись к нам впереди сидевшая старая интеллигентка сказала весомо: "Смотрели Водолазкина вчера у Урганта?.. Такая умница!") проходит грань между действительным интересом пускай и "недопросвЯщенной", квази-интеллектуальной читательской публики с претензиями - и результатом "ковровых бомбардировок" издательским маркетингом некрепких мозгов.

Но в случае персонально с Эдуардом Бояковым у меня нет ни вопросов, ни сомнений - ему очевидно близок и Евгений Водолазкин как некая больше, чем просто литературная "величина", и его творения, причем не только по духу, но и чисто стилистически, коль скоро еще совсем недавно, на моей и нашей общей памяти, Эдуард превозносил как первейшего гения новой русской словесности Владимира Сорокина, а в качестве театрального практика не брезговал иметь дело даже с самыми убогими, но ввиду их "эксклюзивности", сорокинскими текстами (вроде "Капитала", поставленного в "Практике").

Парадокс в том, что стилистически Водолазкин и Сорокин, будто бы "параллельные" линии в новейшей русскоязычной лит-ре, сближаются - исходя из якобы противоположных точек; да и не столь, если разобраться противоположных - оба ведь идут не "от почвы" (простигосподи и что бы под таковой не понималось), но "от ума", и весь их "национальный колорит" вырастает из кабинетной еврейско-интеллигентской учености (да и откуда б ему вырастать - "почва"-то не рОдит...); более того, даже чисто технические средства литературной выразительности, вся эта мешанина из архаизмов, неологизмов, малопонятной, и оттого еще сильнее завораживающей профанов (и почти целиком искусственно сконструированной, сочиненной, придуманной - опять же кабинетными учеными, академиками... ничего общего не имеющими с реальной "русью" и за всю, как правило, долгую жизнь ни одного русского не видавшие в глаза... да и где б они могли их встретить, не в библиотеках же?!) полуфольклорной-полуцерковной тарабарщины (Водолазкин у Урганта — а я смотрел, да! — особо упирал на широкое употребление слова «ибо»! в чем его, правда, давно опередил Сергей Безруков...) с "демократичными", эстрадно-КВНовского пошиба приколами - у Сорокина и Водолазкина общие; а разные, противоположные - задачи: то, что у Сорокина работает на комический эффект и сатирический посыл, Водолазкиным без намека на самоиронию (то есть в глубине души он может сам над собой и хохочет, но по отношению к потенциальному читателю куда как суров...) эксплуатируется с целями отчасти "просвЯтительскими", отчасти, что еще противнее, дидактическими, "воспитательными", отягощаясь "нравственным уроком", по издревле (с 1960-70-х годов... но ведь "времени нет"!) заведенному совково-еврейско-интеллигентско-православному обычаю, сформулированным максимально доходчиво, то есть отлитым в набор расхожих банальностей и пошлейших благоглупостей с жалкими потугами на афористичность.

Перепевая не по былинам сего времени, но по замышлению Бояню в своем стилизованном (остерегаясь пародии и впадая в противоположную крайность неумного "сурьеза") житии сюжетные мотивы хрестоматийной классики, включая Пушкина и Гете со всеми остановками (сотрудник Пушкинского дома, специалист по т.н. "древнерусской литературе" - сотрудниками Пушкинского дома преимущественно и сочиненной... - Евгений Германович немало пожил в Германии), Водолазкин подмешивает церковно-славянскую лексику в современный литературный язык (его собственный авторский довольно-таки скуден...) и ради остроты "приперчивает" сленгом, молодежным "новоязом"... Такое механистически сконструированное (я бы сказал - слепленное) кабинетным филологом "койне" еще может на бумаге, вероятно, сойти за сколько-нибудь занятный формальный прием; но со сцены оно звучит, да еще в исполнении прескверных артистов, чудовищной, нестерпимой фальшью. Однако, пускай и прикрыв рукой глаза, следует признать: театральная версия "Лавра" от Эдуарда Боякова (инсценировка в соавторстве с Алексеем Зензиновым) вышла исключительно органичной в своем эклектизме и безусловно адекватной первоисточнику: Леонид Якубович в накладной бороде изображал на фоне пестрых видеомультиков древнерусского старца под гусли, электрогитару и маримбу, бабка в зале прямо по ходу сценического священно/действия лупила о подлокотник кресла вареные яйца (облупленные совала под маску целиком!) и заедала их ломтиками сыра (каждый из отдельного пакетика), а Дмитрий Певцов, запутавшись в тексте, сразу побежал дальше в "Ленком" играть Сталина, так и не ответив на вопрос Князеньки, стоит ли ради борьбы с кладбищенской мафией вместо похорон трупы веревками стаскивать в болото.

Кстати, я уверен, что Князенька написал бы своими толстыми граблями, автономно от головы бьющими по нескольким клавишам одновременно, и при его-то проблемах с "мужжичком", инсценировку повеселее, чем Водолазкин-Бояков-Зензинов вместе взятые (не впервые отмечаю: что сорокиным и водолазкиным - а именно, "работа со словом" - дается изощренным упорством, то Князенька делает без всякого труда: пишет как пердит!); а насчет Певцова - хоть строго говоря, даже в дневном прогоне для камер и типа "прессы" (что за "пресса" набегает в МХАТ им. Горького - тема, достойная отдельной новеллы, у меня фотографии в запасе имеются… не красна изба углами, а красна пирогами!) нельзя выходить с такой заведомой установкой на халтуру, не зная текста, и мало что не помня слов, но безбожно (прошу прощения за невольный каламбур, коль скоро в "Лавре" идет речь о слове - и деле - божьем...) их перевирая и оправляясь на ходу, а когда артист днем играет православного монаха в Художественном театре, но к вечеру вынужден бежать через дорогу в Ленинско-Комсомольский перевоплощаться в Сталина, немудрено в бороде и усах запутаться даже матерому воцерковленному профессионалу, это также заслуживает снисхождения, но кроме всяких шуток нельзя не отдать Певцову должное, его поправки и оговорки - типа "мешок с водой" - иной раз стоили целых оригинальных пассажей Водолазкина, над которыми автор наверняка при лучине сломал не одно гусиное перо!

"Лавр" в МХАТ - наглядный пример того, что руководством театра (и шире...) мыслится под соединением "исконных смыслов" с "актуальной эстетикой" и "священных традиций" с "продвинутыми технологиями". В площадку сцены утоплен мини-бассейн ("хождение по водам" - первейшее занятие для "национальной повестки"!), а основная декорационная конструкция весьма "технологична", и без преувеличения сказать, "высокотехнологична": то задом повернется, то передом, и по самой продвинутой европейской моде состоит из расположенных на аж четырех уровнях ниш-"ячеек" (общим числом 6х4=24 - у Чернякова или Бархатова столько не бывало!), оснащенная щитами "заслонками" (они же служат подобием граней кубиков с азбукой - обыгрывается символическая и "духовная" сторона названий букв славянского алфавита, правда, "секций" 24, а букв даже в современном русском алфавите гораздо больше, в старославянском подавно), вертикальными лифтами и светодиодными окантовками, все как в "лучших домах", не стыдно иностранцам показывать, а местные невооруженным глазом видят, куда бюджеты пошли. Оттуда, сверху, из ячеек, вещает основной повествователь, по-бездуховному, засоряя великий и могучий русский язык заимствованиями, перекрестясь назову его "нарратором" (до того, как превратиться в старца и обрасти накладной бородой, Дмитрий Певцов выступает с завязанными в хвостик натуральными патлами и в потертой куртке-кожанке). Туда же на лифтах с неоновыми окантовками возносятся один за другим выбывшие из жизни по сюжету, но пребывающие в вечности и тут лишь переквалифицированные из действующих лиц в рассказчиков персонажи.

Вместе с тем обитель юного героя и его престарелого наставника подъезжает к просцениуму на колесиках выгородкой, имитирующей угол бревенчатого сруба избы, совсем как в ТЮЗах моего раннего детства и советского позднего застоя. Но вот интерьер пещеры, где поселяется вернувшийся из паломничества в Иерусалим и состарившийся Арсений по прозвищу Рукинец (данном за умение врачевать "наложением рук"), он же Устин, он же Амвросий - и он же, собственно, Лавр (Певцов тут уже с бородой) - воспроизводится по дизайну железобетонных бункеров. Рингтоны цифровых гаджетов соседствуют с гусельными переборами, хотя гусли наравне с гитарой подключены к электросети и аудиоколонкам, маримба тоже подзвучивается - зато собака живая, дрессированная, опытная, и говорят, прежде, чем причаститься русской duhovnost'и, снималась в ментовских боевиках, так что за рукав "кусает" разбойника возле рампы весьма убедительно! Тогда как компьютерные мультики, пущенные сверху заслонок основной конструкции, положа руку на сердце, сгодились бы разве что для шоу турецких аниматоров. И то же на всех уровнях - от костюмов и грима до хореографии: накладные бороды - не помеха нафабренным по моде гейских барбер-шопов усикам, а хороводы-ручейки сочетаются с подобием кельтской чечетки (хореограф Рамуне Ходоркайте).

Все это, однако, точно соответствует фундаментальному положению, на котором выстраивает философию своей прозы Евгений Водолазкин: "времени нет!" Правда, впридачу к временнЫм создатели постановки отказались и от пространственных, географических, культурных различий, исходя, видимо, из понимания мира в целом как "русского мира", отсюда, стало быть, и своеобразие танцевальных движений, и колористика видеоинсталляций... Единственное, от чего МХАТ им. Горького не отказывается и на чем стоит прочно, на все перемены в руководстве невзирая - это на актерской школе, понимаемой как изкоживон-кривляние: будь то "звезды" калибра Певцова и Якубовича, безликая массовка, мальчик в роли отрока Арсения и все остальные, не считая собаки (собака играет как умеет... остальные - как учили) кривляются от сердца полноты, и даже через накладные бороды видна полная самоотдача, истинная цель творчества.

Особенно старается преисполненный энтузиазма исполнитель роли главного героя в его основной, зрелой ипостаси: если Певцов - он и есть Певцов, а ребенок - все равно ребенок, то здесь, пока Арсений-Устин (и т.д.) проходит через ниспосланные ему Водолазкиным и богом испытания, зритель имеет возможность насладиться тонкостями актерской игры Евгения Кананыхина, оттенками не только внутренних его состояний, но и изгибов тела - в эпизоде, когда по сюжету "впавший в разбойникы" Арсений остается среди леса, то есть у просцениума, буквально без штанов, лишний раз подчеркивая, что духовности в перья да блестки рядиться незачем. Ну и с партнерами везет - ладно Певцов, Якубович, но загубленную невольно героем возлюбленную Устину (после ее смерти Арсений берет себе имя Устин, она как бы продолжает жить в нем...) играет Алиса Гребенщикова - ветеран сцены Художественного театра (много лет проработала в МХАТ им. Горького еще при Т.В.Дорониной): бездарна Гребенщикова в такой степени, а роль достаточно велика для того, чтоб отсмеявшись, успеть растрогаться ее актерской недееспособностью!

Ну и нельзя особо не оценить работу прославленного артиста Павла Устинова - к нему и на пресс-конференции после показа было приковано повышенное внимание, даром что на сей раз у него не главная - Устинов играет не Устина (а было бы забавно!). Свою главную и лучшую, надо полагать, роль Павел Устинов к своим молодым годам уже отыграл еще до прихода в МХАТ - изображая жертву "полицейского произвола" и "тирании кровавого путинского режима" столь убедительно, что на защиту арестованного за то, что случайно проходил мимо пикетчиков безвестного ученика школы Константина Райкина (тоже ведь отличная школа, не хуже МХАТовской!) поднялись, как один человек, ведущие деятели искусств и наук, а про интеллигентов рангом помельче, взвывших при виде этакой несправедливости в блогах и чатах, я уже не вспоминаю! Да и в целом тот спектакль был помощнее нынешнего, сочиняли и ставили его люди куда как талантливые, неглупые, с фантазией... А после такого успеха непросто делать в профессии следующие шаги - но Павел Устинов шагает уверенно, исполняя в "Лавре" пусть эпизодическую, но важную (сначала отпиздил главного героя, затем покаялся) роль Второго Калачника в первом составе.

Короче, в этой не лишенной достоинств постановке (по меньшей мере собака и музыканты, кроме шуток, очень хорошие!) покопаться можно и стоит, оставив до поры брезгливость. Начиная опять же с литературного материала: если за точку отсчета брать Айн Рэнд, то Евгений Водолазкин - уже несомненный прогресс, пускай не "духовный", так по меньшей мере эстетический. А насчет того, что "времени нет" (мало того, "времени нет, чтобы раскачиваться", как походя уточняют персонажи мхатовского "Лавра"!), и все события происходят сразу и в прошлом, и в настоящем, и в будущем - опять же Водолазкин по этой части солидарен с Сорокиным, да и с Пелевиным заодно, просто Пелевин да Сорокин в архаике социально-бытовой и языковой видят смехотворный пережиток и признак непобежденной тоталитарной антиутопии, а Водолазкин предлагает в том же усмотреть знак "вечности" и чуть ли не "бога". Технократические, научные, рациональные истолкования тут ни к чему - умом не понять, нужно только верить. Но современные технологии и разнообразные приемы выразительности призваны помочь укреплению души - ради этой благой цели мерцают в разноцветных кадилах, будто звездное небо, электролампочки (эпизод посещения героем Храма Гроба Господня в Иерусалиме), бегает и для виду кусается дрессированная собачка, поет "духовные стихи" в сопровождении гуслей, гитары и маримбы превосходная (на самом деле!) вокалистка Варвара Котова, а если только мне не помстилась, моментами со сцены доносится запах ладана... "Бояков научит вас курить ладан!" - шутил когда-то Богомолов на "Гвозде сезона", но хорошо смеется тот, кто смеется, даже после того, как завязал с курением.

Наконец, желал бы защитить руководство МХАТ им. Горького, всех создателей спектакля "Лавр" и в первую очередь лично Эдуарда Боякова (которого давно знаю и к которому отношусь - без пизды, ей-богу, бля буду! - с неизменной человеческой симпатией) от клеветнических нападок, особая подлость которых проявилась в их "превентивности": никто еще не видел спектакля, ни даже прогона - а враги (и добро бы окормляющиеся при западных посольствах жидопидарасы, а то свои же, патриоты святой руси, тоже почитатели Д.С.Лихачева, но с несколько иными представлениями о прекрасном) уже нанесли по Боякову упреждающий удар, опубликовав фото с репетиций, сопровождая их разъяснительными комментариями: дескать, нас не обманешь, поглядите, православные - сколько волка не корми, а смотрит он туда, где ему привычнее, и отныне на легендарной, прославленной, намоленной сцене ХудожественнАго акадэмическАго театра имени Максима Горького вместо русской традиционной духовности показывают ХУИ!!!

Ответственно заявляю - а эстетам советую не обольщаться и не рассчитывать - в МХАТ им. Горького на легендарной намоленной сцене, как раньше не показывали, так и сейчас кроме духовности не показывают НИ ХУЯ!!!!! Только на экране, и добро б хуй, а то ведь одно название - урок "анатомии", который проводит для Арсения старец-наставник, сопровождается демонстрацией (принцип наглядности никто не отменял, это я уже как дипломированный преподаватель утверждаю!) видеопроекции старинной гравюры соответствующей тематики - всего-то навсего! А как же беспортошный Арсений после стычки с бандитами в лесу - актер-то голый, вон же и на картинках с неприкрытой жопой корчится! - придирчиво спросит иная поборница художественной чистоты, на что всякий ревнитель правды уверенно возразит: актер не голый, на него труселя телесного цвета натянуты, их даже из задних рядов видать (а что смотрятся они до смешного нелепо - это уж извинитИ, театральная условность вкупе с православной нравственностью, и одно другому, стало быть, не помеха!), да и то сказать - самого важного глазами не увидишь, зато наши танцы пахнут ладаном!

С другой стороны - о хуях зря плохого не скажу, а вот яйца - да, пришлось наблюдать по ходу спектакля... Но не на сцене же, а в зале: бабка в накидке уж больно смачно - знать, привыкла христосоваться, тоже старая школа, священная традиция! - била яйцо о кресло (между прочим, при новом руководстве первым делом протершиеся кресла в зале МХАТ заменили на новые - и теперь хочешь сиди на жопе ровно, а хочешь яйца бей!), и потом, аккуратно - пока Арсений Устинович Лавр-Певцов сотоварищи наперебой рассуждали о том, что "времени нет"... - облупив яичко, отправляла его целиком в рот, приподнимая маску (законопослушная, так и просидела три с лишним часа в маске, не снимая!). И удивительное дело - ну просто чудеса похлеще тех, что обычно на "Поле..." у Якубовича приняты - окружавшие меня товарищи соврать не дадут, я к этой бабке с яйцами ничуть не испытывал неприязни, я ее - православный дух и в меня проник, не иначе - готов был возлюбить! Да и яйца у бабки, раз уж она в МХАТ им. Горького с ними ходит, наверняка освященные, благословенные.



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments