Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Маяк", Театр драмы, Каунас; "Жасмин" Театр русской драмы, Рига (фестиваль "Новая драма")

Вот ведь - неделями смотрю какую-то чушь, задаваясь вопросом, для чего мне все это, а потом - вдруг - за один вечер - два по-настоящему интересных спектакля. Абсолютно разных. Но оба - из прибалтийских стран.



"Маяк" реж. Гинтарас Варнас, Театр драмы, Каунас (Литва), на сцене Центра им. В.Мейерхольда

Вместе с отцом, братом и собаками герой живет на острове, отец - смотритель маяка. Кроме них и собак на острове - только зайцы, которых братья ловят и бросают в море - развлекаются. Один заяц не утонул - поплыл, и плыл, пока не скрылся из виду. Только однажды герой видел девушку - запомнил глаза и красную косынку. Собака умерла - "смерть бывает и без причины", - объясняет герою отец. А однажды с острова уплыл и брат.

Стена оклеена светлыми обоями, пол черный. Герой рисует на стене углем, на полу - мелом. Лодки, облака, птиц, зайцев - он заполняет пустое пространство графическим отображением своих фантазий. По стене углем герой проводит линию горизонта, разделяя пространство, которому уже заданы вертикальное и горизонтальное измерения (черный пол и светлая стена), на верх и низ, на небо и землю. А когда из стены появляются простейшие предметы мебели (стол, кровать), пространство спектакля приобретает еще одно измерение - вместе с временем их уже больше, чем четыре, пространство, в котором существует актер, уже невозможно исчислить категориями классической геометрии. А ближе к финалу неожиданно на стене появится проекция старинной карты - с фантастическими существами, со старинными парусниками, с небывалыми материками...

Маяк решили закрыть - корабли уже не ходят мимо острова. Отец с сыном должны уехать. Но герой не может - он надеется, что брат вернется. Отец пытается объяснить ему, что никакого брата никогда не было - это плод его фантазии, воображаемый друг, какого часто выдумывают дети, страдающие от одиночества. А истории, которые рассказывал брать про внешний мир, про города и страны - из книг, которые раз в неделю привозил таможенник вместе с сахаром, который герой тоже очень любит. Но герой решает остаться - он убегает от отца, прячется и теперь он на острове совсем один. Он постепенно стирает рисунки, которые нанес мелом на полу и углем на стене.

Стандартный монолог в духе раннего Беккета, но только на уровне сюжетных мотивов - даже без намека на конструктивные находки беккетовского уровня. Тем не менее грамотная, но вполне обычная пьеса претворена в профессионально сделанный спектакль, который, не знаю кого как, а меня прошиб насквозь. Наверное, отчасти это связано с какими-то субъективными моментами - и все-таки, очень давно меня так не пробирала ни одна театральная постановка. Имеются все признаки моего любимого жанра - "психоаналитического триллера": в основе сюжета - прием раздвоения личности, герой в детстве придумал себе брата-двойника и всю жизнь общался с ним, а отец, желая, чтобы одиночество не досаждало сыну, поддерживал его в этом. Но нагнетания напряжения нет, и катастрофа, преступление тоже не происходит. Есть драма, от которой становится физически больно. Драма даже не об одиночестве (хотя пьеса - по большей части об этом), а об условности, подвижности границы между живой и неживой природой, о том, что жизнь (не только человеческая, а вообще жизнь - и собаки, и зайца) - биологическая аномалия (или дар, с которым непонятно что нужно и можно сделать - это смотря с какой стороны подходить к этому вопросу).

При ненормально "липкой" памяти на слова я очень плохо фиксирую лица, но актера из "Маяка" Гитиса Иванаускаса я запомнил хорошо: он играл Ромео у Коршуноваса в спектакле, который в прошлом году привозили на фестиваль "NET".


Инга Абеле "Жасмин" реж. Галина Полищук, Рижский театр русской драмы (Латвия), на малой сцене МХТ

В отличие от "Маяка", "Жасмин" производит впечатление постановки полупровинциальной-полулюбительской, а пьеса напоминает театральные шлягеры Людмилы Разумовской 80-х годов ("Сад без земли", "Майя", "Дорогая Елена Сергеевна"). "Примитивная драма" - определила жанр драматург, и уже одно это адекватное самопонимание автора радует. Актерам трудно говорить по-русски, драматург весьма смутно представляет не-латышские реалии, о которых пытается судить (один из героев, когда речь заходит о Москве, а речь о ней заходит постоянно, упоминает "Краснопресненскую улицу совсем рядом с Кремлем" - хотя такой улицы в Москве вообще нет, есть Красная Пресня, Краснопресненская набережная и метро "Краснопресненская", но они располагаются отнюдь не "рядом с Кремлем"). Из-за этого, ну и из-за того, что играют на чужой сцене, ритм действия разрушается. Но удивительным, парадоксальным образом это делает историю живой и убедительной.

В старом доме живет семья: бабушка, похоронившая мужа (он воевал у "лесных братьев" и его казнили русские) и сына-железнодорожника (пьяная жена уговорила его прыгнуть с моста, а потом сама исчезла), ее внучка и муж внучки, неудачник, взявший кредит под залог дома. Дом - родовой, со старым садом - теперь отбирают за долги. Здесь же обитают жильцы, снимающие у хозяев комнату - девица легкого поведения и ее ухажер, несостоявшийся историк (он говорит: "История - это вранье, за которое мало платят"). Неожиданно объявляется отсутствавшая несколько лет мать с молодым любовником из Рио (на самом деле он - сын балтийского немца, а бразильянец - только по матери). Дочь путается с любовником матери, а ее муж - с ухажером жилички.

Внешне - абсолютно традиционная постановка, в "бытовом" оформлении. Но рядом с героями бродят призраки прошлого - убитый дед в эсэсовской форме и погибший отец в мундире железнодорожника, пытаются снимать своих потомков на видеокамеру. Бабушка, которую когда-то пытали, били головой об стол, чтобы она выдала своего мужа-"преступника", живет одновременно в двух мирах, для нее покойники - такие же реальные люди, как живые дети и соседи. Пару обезьян, которых возит с собой в трейлере любовник матери, играют одетые (точнее, раздетые) под стриптизеров парни на цепях. А над сценой висит экран, на который проецируются то крупные планы некоторых сцен, пародии на рекламные плакаты и клипы, а также вопросы на засыпку типа:
Выберите чувство:
* любовь
* ненависть
* безразличие
* другое

Музыкальный лейтмотив "Жасмин" - "Выходные" "Брэйнсторма".

На спектале встретились с Юрисом, который приехал из Риги освещать гастроли. Потом гуляли с Paprotnik'ом. Специально пошли не по Тверской, где на каждом шагу натыкаешься на знакомую рожу (а рожа - на тебя, что ей, роже, тоже вряд ли доставляет удовольствие), но все-таки у Пушкинской встретили одну театральную критикессу, а в совсем "глухом" месте на Долгоруковской - одного из редакторов, с которым я много лет назад работал в Ульяновске и с тех пор ни разу не виделся. Куда ни плюнь...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments