Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

комики визитов не делают: "Лес" А.Островского в МХТ, реж. Кирилл Серебренников

Все высокое и все прекрасное основано на разнообразии, на контрастах. Возьмем самые изящные сочетания в природе, и что ж мы видим? Суровый гранит и меланхолический плюш, несокрушимый дуб и нежную повилику. И теперь перед нашими глазами: непоколебимая добродетель, житейская мудрость, укрепленная опытом, в союзе с нежной, молодой отраслью благородного питомника.

Последний раз смотрел "Лес" Кирилла Серебренникова в МХТ ровно (с припуском в несколько дней) два года назад:

И вряд ли пошел бы снова, по крайней мере заранее не собирался, если б не возвращение в спектакль Юрия Чурсина. Последние годы Буланова играл - я видел дважды - Александр Молочников, придавший "Лесу", премьера которого состоялась, страшно сказать, в 2004 году, как минимум новый жизненный импульс, уж чего-другого, а энергии, энтузиазма, "завода" у Молочникова не отнять. При этом Буланов в его исполнении получился, конечно, совсем не тем, что был у Чурсина изначально - молочниковский Алексис вышел, подстать самому актеру, этаким юным Вертером с глазами кролика Эдварда, даже в мелочной подлости не лишенным обаяния, милоты, уж всяко безобидным на вид, скорее пробившимся в звезды эстрады шарлатаном, чем "злокачественным мужчиной" (как Буланова характеризует Несчастливцев); тогда как у Чурсина это воплощенное зло, точнее, мелкая одомашненная дрянь, раздувающаяся (и раздуваемая, что тоже принципиально важно) сперва до районного масштаба, а затем уж, надо полагать, и до вселенского.

Мы все, увы, не молодеем - и как ни странно, в меньшей степени это касается исполнителей остальных ролей, начиная с моей любимой Натальи Максимовны Теняковой (годы, конечно, дают о себе знать - но Гурмыжская и по сюжету не девочка, так что гротесковый комизм ее характера со временем лишь заостряется), великолепной Евгении Добровольской (чья роль Улиты в спектакле Серебренникова неизменно ключевая... она же "ключница"!), ну само собой, дуэта Дмитрия Назарова и Авангарда Леонтьева (Несчастливцева и Счастливцева), и даже Анастасии Скорик (с Александром Молочниковым в паре выступала Ксения Теплова, сейчас с Чурсиным в составе и Скорик вернулась); а прежде всего - как ни странно, Юрия Чурсина... что тоже парадоксально идет в плюс образу, который для него придумал был Серебренниковым - теперь Буланов уже не воспользовавшийся стечением обстоятельств юнец-выскочка, а потасканный, но старательно, мучительно удерживающий прежний имидж и статус говнюк, от обаяния, хоть сколько-нибудь да присущего персонажу на первых порах жизни спектакля и усиленного вводом Молочникова, у нынешнего Буланова-Чурсина и следа не осталось.

Зато осталось в спектакле все остальное, вплоть до выхода Буланова к микрофону с предсвадебной, "инаугурационной" речью, в которой, кстати, Молочников акцентировал созвучие Раиса-Россия ("Господа, поверьте, что я постараюсь быть достойным той чести, которую мне делает Раиса...-  пауза - Павловна, избирая меня - пауза - своим супругом. Что касается интересов Раисы - пауза - Павловны, то, господа, в самом скором времени само дело будет говорить за меня; вы увидите наше имение в цветущем положении") - Чурсину же сейчас и подчеркивать не надо; и последующим детским хором "Беловежская пуща": новым зрителям-"первогодкам", не видевшим серебренниковский "Лес" ранее, трудно поверить, что неизбежно сегодня ассоциирующийся с "наследником Лукашенко" мальчик-хорист, которому купец Восьмибратов дарит, сняв с себя, золотые часы - не свежая, эксклюзивная "капустническая" придумка, добавленная в старый спектакль под впечатлением от актуальных новостей, что все точно так же было и 16 лет назад (когда пародийный эпизод "мистического брака Путина и Пугачевой" в финале ни публикой, ни режиссером с Лукашенко ассоциироваться не мог - "наследника Коли" тогда еще и в проекте не было! не говоря уже обо всем прочем...).

Вместе с тем "золотой состав" нынешнего "Леса" украшен и неожиданным дебютом. В премьере участвовала легендарная Кира Головко, по молодости репетировавшая еще с самим Немировичем-Данченко. А сейчас в ансамбле с первыми исполнителями главных ролей впервые на сцену в "Лесе" вышла Валентина Иванова - что, на мой взгляд, совершенно отдельное событие: хоть я и придерживаюсь убеждения, что театр - это спектакли и ничего кроме, но основателю Художественного приписывают иную точку зрения, дескать, "театр начинается с вешалки", и при таком раскладе лично для меня он почти всегда начинается с окошка администратора, где Валентина Владимировна встречала гостей на протяжении многих лет, будучи при том профессиональной актрисой и по образованию, и, как показала практика, по призванию: но разглядел в ней актрису не кто иной как Серебренников, начав приглашать на эпизодические роли в свои кинофильмы, затем Валентина Иванова уже на сцене МХТ сыграла в "Северном ветре" у Ренаты Литвиновой и приняла участие в "Светлом пути" Александра Молочникова, а теперь в очередь с Раисой Максимовой заявлена на роль Уары Кирилловны Бодаевой в "Лесе". Мне бы только хотелось, чтоб она в этой роли не стремилась настолько точно повторять за Максимовой выстроенный на нее рисунок, интонации и даже тембр голоса, а привнесла в образ собственных оригинальных красок. Тем более, что персонаж ее не столь прост и малозначителен, как легко решить на первый взгляд.

Может и не следовало бы настолько пристальное внимание уделять вводу на роль второго плана, но за период карантина мне довелось наконец-то с 15-летним опозданием в записи посмотреть "Лес", поставленный Петром Фоменко в "Комеди франсез":

Когда его летом 2005го привозили в Москву на гастроли, я отсутствовал и к большому сожалению французского "Леса" Фоменко не увидел "живьем", а читая впоследствии тогдашние рецензии, собранные на сайте "Театральный смотритель" (очень удобная штука, между прочим!), поражался не то что кривому вИдению, но слогу "театроведов": еще не успевшие "решительно размежеваться" политически, они в один голос издевались над "старомодной" эстетикой театрального патриарха, а в пику ему, в пример, чуть ли не в упрек приводили свежую на тот момент постановку Кирилла Серебренникова в МХТ как образчик "современного", прям-таки "авангардного" театра (ныне, возвысившись подобно Алексису Буланову до кураторских, функционерских директорских должностей, они не то что за аналогичные - за самую малость сходные с их тогдашними по настрою отзывы на подведомственные им проекты гонят всякого посмевшего рот раскрыть "за ноги с крыльца"):

Между тем - особенно если вечером прийти на "Лес" Серебренникова, днем посмотрев "Преступление и наказание" Богомолова, как получилось у меня... - бросается в глаза, что оставаясь злободневным и даже наращивая сатирическую, политическую остроту (пускай за счет изменений общественного контекста, что печально...) спектакль МХТ безнадежно устарел эстетически, по сути это Малый театр, каким должен был стать "Островский в доме Островского" к началу 21-го века, если б оставался настоящим театром, а не превращался в отстойник для халтур Житинкина по хуй знает чьим пиэсам с народными артистами в роли народных вождей... Стилистическая архаичность "Леса" проявляется во всем, от по-ярмарочному "бенефисных", сыгранных "жирно", "вкусно", "со смаком" (пускай и великолепными, обожаемыми артистами!) ролей до избыточно-пышного оформления (касается и декораций, и смен костюмов, и музыкального "живого" сопровождения) и далее до очевидного и однозначного, на раз считываемого "целевой аудиторией" идейного посыла; но едва ли прежде того - во взаимоотношениях современного режиссера с классическим текстом, несмотря на то, что сюжет транспонирован в другую эпоху (условный "позднезастойный" СССР), а текст приращен небольшими "пищевыми добавками" (монологом барыни из "Грозы", вложенным в уста Улиты; ну и еще кой-чем по мелочи). На примере второстепенного персонажа даже заметнее, что как ни парадоксально, Кирилл Серебренников в гораздо большей степени и "традиционен", и зациклен на "психологии", даже на "быте" (!), и с пиететом относится к первоисточнику, чем даже Петр Фоменко!

У Островского, правда, оба прихлебателя Гурмыжской, появляющиеся в первом и последнем актах пьесы - прекраснодушный болтун, провинциальный эстет Милонов, и туповатый солдафон Бодаев (оба с говорящими, будто из комедий классицизма заимствованными, фамилиями!) - персонажи мужские, а Серебренников делает роли женскими и отдает возрастным актрисам, чем уже (и дважды), казалось бы, их "травестирует"; вместе с тем, однако, сохраняя и усиливая их заложенную автором комическую, сатирическую природу - две дамы, героини Валентины Ивановной и Галины Киндиновой - Уара Кирилловна и Евгения Аполлоновна (ну только что не Коломбина Соломоновна!..) - предстают, скажем, ветеранами брежневской партноменклатуры среднего звена, профсоюзными активистками или работницами местного райисполкома на пенсии, не сознающими, что время их ушло, и цепляющимися за былое, пускай и в лучшие их годы ограниченное влияние, уверенными в своем праве если не принимать собственные, то публично одобрять, поддерживать "решения партии и правительства" в лице хотя бы Гурмыжской... То есть авторская, исходная, от пьесы идущая сатира в этой отчасти комичной, отчасти мерзкой парочке не потеряна у Серебренникова, а лишь стала ярче и доходчивее, в полном соответствии с задачами, который себе Островский ставил! Совсем не то у Фоменко - его Милонов в французском "Лесе" как будто представляет посреди "родных осин" (от которых, впрочем, остались лишь пеньки - соответственно называнию усадьбы Гурмыжской) некую иную реальность, далекую исторически, географически и культурно; одетый по моде, во-первых, французской, во-вторых, старинной (17-18 века), в третьих, театральной, а не повседневной, обиходной (и этим он резко выделяется на общем фоне действующих лиц!), Евгений Аполлонович в исполнении актера Кристиана Блана предстает фигурой не гротесково-сатирической, а в большей степени романтической, чуть ли не лирической, если уж не в полной мере, то хотя бы отчасти именно через него (вопреки Островскому абсолютно!!), благородного служителя муз, через всю эту прекраснодушную "болтовню" про "все высокое и все прекрасное", реализуется им режиссерский посыл!

Но и не закапываясь в детали, по общему впечатлению ясно: хоть "Лес" Серебренникова - классно сделанная и по-прежнему, если не более, остро-актуальная политически вещь, а все-таки по-настоящему, художественно "актуальный" театр ушел далеко вперед, оставив этот замечательный спектакль позади, в разряде "классики" и "традиции". Какими лишними, ненужными (чтоб не сказать грубыми и пошлыми) кажутся умело, остроумно и к месту придуманные режиссерские гэги, эффектные актерские ужимки, прелестные детки-хористы и постоянно меняющиеся декорации... А главное все же в другом: Кирилл Серебренников в "Лесе" сознательно противопоставляет из мелкого гнусного ничтожества разбухающего в гигантского, с годами все вокруг готового и жаждущего поглотить монстра - и шутовской пафос... Не знаю, как сейчас увидел и осмыслил бы режиссер фундаментальный конфликт "Леса" - судя по настроению, которым пронизаны его "Маленькие трагедии" (а подобно тому, что "Лес" - лучшая работа Серебренникова периода МХТ, "Маленькие трагедии", я считаю, важнейший и программный его спектакль из поставленных в "Гоголь-центре") -

- Кирилл Серебренников на сей счет мнение свое откорректировал, и "дуновение чумы" там уже не повод для шутовства... Ну а "Лес" при смене и актерских составов, и обстановки за пределами театра консервирует то состояние умов (и творцов, и зрителей), которое было типично (и в чем Серебренникову не откажешь - уловил и отразил он его точнее всех!) на момент премьеры. От многих лесов с тех пор одни пеньки остались.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments