Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Друг моей подруги", 1987, "Свидания в Париже", 1994, реж. Эрик Ромер

Бесконечный, неисчерпаемый, одновременно камерный и космический Эрик Ромер - мне до конца жизни, по крайней мере, должно хватить его запоздалых "премьер", хотя кое-что я уже пересматриваю, но эти два фильма раньше не видел. Оба они "городские" - один "парижский", второй "пригородный" - в отличие от множества других, где у Ромера действие происходит на природе, в провинции или в обстановке прибрежных курортов, таких как "Зеленый луч", "Полина на пляже", моя любимая "Летняя сказка" или более раннее "Колено Клер", которое я недавно с восхищением пересматривал -

- оба как бы романтичные и ироничные, но не без цинизма и сарказма в подтексте, просто циничные выводы не следуют догматично из того, что рассказывает и показывает Ромер, а возникают сами по себе, когда эти легкомысленные картины-новеллы с их водевильными, ни к чему не обязывающими фабулами пытаешься анализировать рационально.

"Свидания в Париже" - триптих из как будто спонтанно родившихся, легковесных, эфемерных микро-сюжетов, с трудом поддающихся пересказу, будто сделанные с натуры документальные кинозарисовки, еще и с изумительной точностью, достоверностью передающие материальный облик места и времени, начиная с одежды, аксессуаров, причесок героев и заканчивая типажами лиц, выражением глаз, походок, не говоря уже об интонациях.

Первый эпизод, "Свидание в семь" - просто анекдотец: главная героиня, девушка по имени Эстер, на выходные вынуждена расстаться с любимым парнем, потому что в один вечер у нее учеба, а в следующий у него работа якобы, хотя друг предупреждает, что парень встречается еще с кем-то возле центра Помпиду. Эстер не придает значения, но отправившись на рынок за зеленью, сперва становится объектом интереса смазливого брюнетика в кожаной куртке и даже успевает ему шутки ради назначить свидание тоже возле Помпиду, а затем обнаруживает пропажу кошелька из сумки. Денег в кошельке было немного, но все документы тоже хранились в нем - не успевает, однако, Эстер огорчиться, как заявляется незнакомая девушка и говорит, что нашла кошелек, правда, без денег, но документы в порядке. За компанию с доброхоткой Эстер отправляется на свидание, которое той назначил потенциальный ухажер - и тоже, надо ведь, у центра Помпиду. Естественно, новый ухажер той девушки оказывается возлюбленным Эстер, теперь уж, видимо, бывшим, хотя он вовсю пытается извиниться на бегу, догоняя уходящую. А незнакомец в куртке, которого Эстер сочла вором, все-таки является на свидание, так что кошелька он, может, и не крал - но Эстер, обидевшись на прежнего, слишком быстро ушла и разминулась с новым.

Последняя из трех новелла "Мать и дитя, 1907", с одной стороны, чуть более замысловата, а с другой, тоже сводится к серии картинок-зарисовок, скетчей - подстать тематике: действие завязано на музей Пикассо, и в отличие от Центра Помпиду значительная часть ключевых событий разворачивается не возле здания, а непосредственно внутри, в выставочных залах, причем до реконструкции, со старомодными деревянными створками дверей, которых я, впервые побывав там уже после ремонта в 2014-м -

- не застал, оттого смотрел кино с двойным любопытством. Шведка-интуристка, молодая дизайнейрша, по протекции кузины навещает художника-парижанина, и тот сопровождает ее в Музей Пикассо, но блондинка с севера его как женщина не интересует, а вот столкнувшись уже на выходе с местной девицей в красной кофте поверх легкого платьица, художник следует за ней по пятам обратно в музей, и там, изображая любезного гида шведки, старательно попадается на глаза парижанке, затем, оставив гостью, следует за красной кофтой обратно на улицу, знакомится, приглашает ее к себе в мастерскую. Девушка уверяет, что замужем, причем у нее медовый месяц, а в Музей Пикассо она зашла, чтоб сверить цвета подлинника с гранками книги о Пикассо, которую готовит ее муж-искусствовед. Художник, в общем, тоже никаких темных мыслей не имеет, а скорее ищет вдохновения, но не обнаружив его в шведской приезжей, и в новой знакомой не находит; та, поглядев на живопись в мастерской, исчезает; "день [ну только что не "взятия Бастилии", как в более известной советской музкомедии] прошел зря", констатирует огорченный художник.

Париж у Ромера совсем не глянцевый, не официальный, но и не нарочитые задворки: Эйфелева башня вполне может мелькнуть за окном поезда метро, да и Бобур с музеем Пикассо не последние в Париже достопримечательности, а все же интереснее будто бы ничем не приметные углы, котлованы строек, исписанные граффити стены улиц: выбор "фона" и ненавязчив, и идеален по отношению к вроде бы совсем никчемным персонажам, их отношениям, историям, которые с ними происходят, ничем не начинаясь и ничем фатально не заканчиваясь. Но в средней, центральной из новелл, "Парижские скамейки", локации играют особую роль. Вся "история" состоит из серии свиданий, которые каждый раз происходят в разных местах, преимущественно в парках Парижа - знакомые лично мне Бельвиль и Трокадеро, незнакомые Ла Вилетт и Монсури (за последний особенно досадно, потому что его в свое время облюбовал, живя в Париже, Владимир Ильич, и однажды я туда целенаправленно собирался, да задержался на выставке и пока стемнело, в парк уже опоздал), а также Ботанический сад Отей и даже кладбище Сен-Венсан на Монмартре. Героиня живет с неким благонамеренным технарем, а встречается время от времени с влюбленным в нее патлатым гуманитарием, технарь ей почти что муж, как она полагает, а гуманитарий даже не любовник, но хотел бы все изменить. Однако девица мутит воду, и на протяжении осени, пока они гуляют по паркам и сидят на лавках, ничего своему спутнику не обещает, как вдруг, когда уж близко зима, предлагает ему изобразить туристов - вплоть до того, что провести вместе ночь в захудалом двухзвездочном отельчике-ночлежке на Монмартре. Вооружившись картами города и спрашивая у встречных-поперечных дорогу - будучи при том парижанами! - добираются до места, и девушка с досадой наблюдает, что в тот же отель ее парень-технарь, которому она за время своих осенних встреч с гуманитарием, успела про это заведение рассказать, ведет туда какую-то совершенно незнакомую ей девицу, хотя ей сказал, что уезжает. Тут вспоминаешь, что целью и местом их предыдущей прогулки на Монмартр было кладбище - что, впрочем, тоже можно счесть забавной случайностью. Но самое забавное, что разочаровавшись в технократе, она разрывает одновременно и с гуманитарием отношения - ведь этот для нее был только "тенью" того!

Прологом, эпилогом и интермедиями "Свиданий в Париже" служат обрывки выступлений уличной певицы в сопровождении аккордеониста - поет она о том, что парижские свидания бывают разные и по-разному заканчиваются, но это так же маловажно, как и содержание (если под таковым разуметь сюжеты) новелл. А вот что занятно и бросается в глаза - артисты на улице будто сошли с картин рубежа 19-20 вв., и сам факт их присутствия, и стиль песенки (мотивчик, слова), и наряд, имидж, все отсылает к ретро-представлениям о некоем "открыточном" Париже. Я же, впервые добравшись до Парижа в конце 1990-х, застал Париж уже совсем другим... и Ромер в "Свиданиях...", непосредственно в новеллах, именно такой, настоящий Париж конца 20-го века показывает, грязноватый, местами неуютный, местами вовсе раскопанный и превратившийся в стройплощадку, а местами уже поглощенный районами новостроек... зато живой, динамичный и... неуловимый, подстать сюжетам фильмов Ромера, подстать настроению его персонажей.

А персонажи Ромера - это объединяет все многочисленные фильмы режиссера вне зависимости от места действия (ну кроме разве таких исключений, как "Парсифаль Галльский" по мотивам средневекового рыцарского романа или позднейшая, неудачная шпионская драма "Тройной агент") - вечно не знают сами, чего хотят, и такова их главная примета, характерная черта кинематографа Ромера. Они запутываются в романтических (иногда попутно и в профессиональных, рабочих) взаимоотношениях - но сложности, как правило, они создают себе сами, и все их проблемы - на уровне зыбкости желаний, неопределенности целей. Перед ними открыто множество альтернативных возможностей - но не зная, которую выбрать, и конкретнее, кого предпочесть (в качестве возлюбленного ли, мужа, ухажера...), одновременно практически не имея перед собой никаких преград, ну по крайней мере объективных, непреодолимых, трагических, они существуют в мире более-менее комфортном, относительно благополучном, и потому их страдания не обременяют жизнь тяжким грузом, а наоборот, придают ей увлекательности, не понуждают к серьезным поступкам, к мучительным решениям... За видимой прелестью такой жизни, однако, при желании можно увидеть и затягивающую, опасную, способную напугать пустоту - хотя Ромер, и это принципиально, никого не "пугает", не "учит", страхов и рисков не нагнетает на ровном месте: познакомились - расстались, а если сошлись - то ведь и это не навсегда, фильм короткий (у Ромера в среднем - часа полтора или чуть больше), но жизнь-то длинная, и скоро только сказка сказывается.

Тетралогия "Сказки времен года" у Ромера, впрочем, будет позднее, а "Друг моей подруги" входит в другой, более объемный и знаменитый цикл "Комедии и поговорки" (вариант перевода - "...и драматические пословицы"). Здесь антураж - предместье Парижа, но опять-таки не романтическо-живописное ретро а ля монмартрские зарисовки времен Тулуз-Лотрека или Писсарро, а ультрасовременный по стандартам 1980-х годов недавно застроенный высотными зданиями из стекла и бетона район Сержи-Потуаз в 30 км от столицы, правда, с очаровательными природными окрестностями. В нем обитают две главные героини - Бланш, отвечающая за коммуникации в культурной сфере от местной префектуры, и студентка института компьютерных технологий Леа. У Леа есть дружок Фабьен, немножко тюфякообразный, но любящий и преданный, а Леа девушка ветреная, ей удобно жить у Фабьена, если можно на выходные уехать к родителям, да и с кем другим загулять. Бланш тем временем обращает внимание на Александра, который "на раене" считается красавцем и ловеласом (по-моему не тянет, но это дело вкуса). К финалу в духе чуть ли не мариводажа формируются две новые пары - за время, пока Леа крутила хвостом где-то далеко, Бланш вопреки предубеждениям и установкам, что "друг подруги - это святое", сблизилась с Фабьеном, а вернувшись, Леа позволила Александру считать себя его девушкой, коль скоро на Бланш, вопреки усилиям подруги, Александр значительного внимания не обращал и совсем ею не интересовался.

Только у Ромера, в отличие от Мариво, перевертыши не искусственно конструируются, но словно элементы калейдоскопа или шарики для жонглирования подбрасываются спонтанно, выпадая новыми конфигурациями; а отсутствие в его картинах, особенно периода 1980-90-х гг. (Фабрис Лукини не в счет, он звездный статус обрел позднее, да и то небезоговорочный - да и он ни "Свиданиях..." не занят, ни в "Друге...") позволяет воспринимать персонажей без оглядки на то, удачна или нет "актерская работа", как если б фильм был вовсе неигровым. Финальную сцену, после всех как будто драматичных (порой со слезами на глазах!) перипетий, бесплодных усилий, ложных признаний, двойных непостоянств и т.п., Ромер буквально как ситуацию квипрокво разыгрывает: уж вроде Бланш окончательно считает себя парой Фабьену, но назначив ему свидание за столиком, встречает Леа, которая теперь девушка Александра (поначалу у него была другая, Адриенна - не первая и не последняя), и Леа рассказывает о том, до чего ж у нее все хорошо с Александром, а Бланш, чьи мысли заняты Фабьеном, думает, что Леа имеет в виду Фабьена, раздосадована его переменчивостью, ревнует и совсем уж готова уйти - но вдруг все разъясняется с веселым смехом, Ромер непревзойденных мастер таких зарисовок-"недоразумений", нельзя не вспомнить годом ранее "Друга моей подруги" выпущенные "4 приключения Ринетт и Мирабель", которые я впервые посмотрел сравнительно недавно и просто влюбился в них, в каждый из четырех эпизодов отдельно:

Ну а что, собственно, разъясняется... - было так, стало этак, но при такой неустойчивости влечений в отсутствие роковых страстей и предопределенностей формальная развязка лишь промежуточная стадия, просто фильм должен закончиться и сюжет номинально закруглиться, "друг моей подруги - мой друг", но круг друзей, и подавно мир людей, четверкой (пятеркой, считая Адриенну, "бывшую" Александра) персонажей, осевших - тоже до поры, временно - в новостройках парижского пригорода - не исчерпываются, за кадром остаются потенциальные варианты, свежие лица, бесконечные возможности, встречи, влюбленности, разочарования и расставания (Бланш 24 года, Леа ее моложе!). Да и не только романтические, но и чисто приятельские: в конце концов Леа для Бланш "подруга"-то - одно название, добро бы с детства не разлей вода, а то ж за столик кафе в начале фильма к ней подсела, тогда лишь и познакомились!


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments