Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

великие почечники: "Все еще герой нашего времени" М.Бартенева в ЦИМе, реж. Сергей Аронин

Прийти на "Господина Фридемана" к Аронину я не успел и спектакль снова показан, вероятно, не будет, но его я посмотрел на "карантине" в трансляции - зато на "Все еще героя..." попал в первых рядах, и буквально тоже (там всего один ряд, выставленный по периметру площадки "черной комнаты" вдоль стен), но особая благодарность Сергею за возможность увидеть прогон без зрителей, это спектаклю всегда на пользу, а моему субъективному восприятию вдвойне. Бонусом оказалось знакомство и общение с драматургом, от которого я узнал предысторию и подоплеку проекта, задуманного в рамках "Класс-центра" с другим режиссером, а теперь выходящему у Аронина на площадке ЦИМа.

Нагромождение в центре "черной комнаты" предметов в основном из школьного обихода - письменного стола, тумбочки с ящиками для карточек каталога, а также лестницы стремянки, вешалки и даже глобуса (внутри него, правда, прячется дискотечный "хрустальный" шар) - задает условия игры, в которой участвуют, ну скажем условно, трое учителей, разного возраста и пола, но преподающих один и тот же предмет: литературу. "Герой нашего времени" Лермонтова - произведение из школьной программы, хрестоматийное, и если у императора Николая Второго оно могло вызывать сильные, пусть и негативные эмоции, о чем среди прочего упоминают педагоги, то на среднего ученика (хотя я слышал, что в "Класс-центре" школьники совсем другие) скорее наведет тоску.

В драматургии спектакля над героями романа производится не слишком изощренная, но занятная операция: антагонисты Печорин и Грушницкий словно отождествляются в одном, едином "герое нашего времени" (за него выступает Сергей Аронин сам), мало того, в романе Грушницкий увиден глазами Печорина и представлен через его дневник - в пьесе автором «журнала» моментами оказывается Грушницкий, а Печорин - его персонажем, ну или, вернее, его внутренним двойником, "тенью", альтернативной ипостасью. В то время как женские образы - Вера, Мэри, а попутно и княгиня Лиговская, и плюс к ним доктор Вернер обобщаются в некие универсальные типажи (актрисы Ксения Роменкова и Маргарита Шилова, вторую я помню еще по спектаклям "СамАрта", в том числе и по пьесам Бартенева). Вместе с тем каждый из трех рассказчиков-"учителей" (иногда, как вариант, экскурсовод...ка) сохраняет индивидуальность в своем современном проявлении, и у каждого за плечами собственная, личная история, связанная с недавним прошлым (например, у героя Аронина - с дневником брата, воевавшего в Чечне). Истории эти, что принципиально, не аутентичные, не "вербатимы", а сочинены драматургом и в лучшем случае косвенно соотнесены с опытом исполнителей.

При всей концептуальности и на мой субъективный вкус излишней "литературности" пьесы в ней, по сравнению с тем же "Господином Фридеманом...", гораздо больше пространства для игрового театра, для резких переключений тональностей, регистров; а приметы "сельской библиотеки" с присущим ей просветительским пафосом походя высмеиваются (достаточно набросить поверх вешалки и стремянки простыню (художник-постановщик Екатерина Ряховская) - груда мебели превращается в "заснеженные горы Кавказа", в курорт минеральных вод, где пьют из кружек через носик, отсчитывая шаги, и где, замечает дама-экскурсовод учительским тоном, лечились "все наши великие почечники" - писатели, генералы и зодчие), хотя драматургически выходы из эксцентрики (почти пародийной клоунады с красными носами и цилиндрами у актрис) в "исповедальность" учительских монологов гораздо логичнее и органичнее, чем, на уровне эмоциональном - опять же субъективно, здесь слишком откровенна манипуляция зрительскими чувствами (в женских историях - например, когда одна из героинь вспоминает, как ради престижной заграничной стажировки жених фактически "продал" ее пьяным ментам...). Но в сюжетную структуру "Героя нашего времени" эти фрагменты входят на удивление легко - вместо умозрительного (по меркам нашего времени) романтического конфликта, противостоянию высокомерного утомленного одиночки всем сразу, вырисовываются конфигурации куда более понятные и узнаваемые, чему немало способствует соседство в музыкальном оформлении спектакля стихов и романсов на стихи Лермонтова с песней "Ах, какая женщина".

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments