Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

бежит-бежит, попёрдывает: "Страсти по Фоме" Ф.Достоевского в Театре Наций, реж. Евгений Марчелли

Очередная реинкарнация Фомы Опискина (сценическая на моем личном опыте, кажется, третья и всего, с телевизионными версиями, стало быть, пятая - с Опискиным чаще встречаешься по жизни, а в театре и кино не так уж много, в сущности, но все же...) - именно что "одна из": решение Евгения Марчелли неординарным способно показаться разве что тем, кто не видал раньше других работ режиссера; персонаж Авангарда Леонтьева для актера и вовсе привычен, предсказуем, в такой "узнаваемости" типажа есть, конечно, и заслуга исполнителя, и достоинства постановки, но интереснее было бы на достаточно хрестоматийном литературном материале столкнуться с чем-то и с кем-то более неожиданным.

Тогда как сценография Екатерины Джагаровой, наоборот, в чем-то парадоксальна и малофункциональностью, отсутствием явных логических связей с сюжетом, с действием вызывает недоумение, но в чем-то до наивности прямолинейна, если не сказать грубее. Последнее касается в первую очередь "картин"-видеоинсталляций в рамках, нависающих над сценой - в первом акте это меняющийся пейзажный вид, с иногда пролетающим по небу косяком птиц (а также, в эпизоде с "наказанием" Фалалея, с полным, без купюр и многоточий, текстом "Камаринского" - чуть ли не караоке!); во втором, вместо прямоугольного пейзажа - овальные портреты, к поклонам уступающие место изображению писателя Достоевского (что совсем уж отдает красным уголком сельской библиотеки); при этом основная выгородка не громоздкая, но полностью абстрактная, и "стены" под органные трубы стилизованы (в финале они сияют разноцветной подсветкой, но все равно я не догнал, к чему тут "органчик"). В первом акте на "паркетном" подиуме стоит длинный стол, и весь акт, считай, получается "застольным", несмотря на все аттракционы статичным до занудства (полтора с лишком часа, между прочим); во втором "паркет" разбит на сегменты, между ними вращается квадратная платформа, но кроме того, что на ней немного покрутится героиня Анастасии Светловой, и этой сценографической примочки назначение (что функциональное, что символическое) останется неизвестным.

Если у Авангарда Леонтьева составов нет, то на Ростанева в очередь с Владимиром Майзингером заявлен Виталий Кищенко - оба артисты марчеллиевские, оба вслед за режиссером покинули труппу Ярославской областной драмы; но на летних прогонах играл только Майзингер, а Кищенко с нами в зале сидел; и, пожалуй, Майзингер, как ни странно - вовсе даже не Леонтьев - здесь, в этой инсценировке наиболее знаковая фигура, хотя тоже не вполне режиссерски "прорисованная". Большинство персонажей, и прежде всего из числа основных - совсем бледные, никакие: начиная с племянника Сергея, который что есть, что нет его, чисто служебная фигура(Олег Отс появляется в современных майке и шортах, к обеду переодевается, подстать остальным, в "историческое", к финалу с отъездом снова надевает шорты обратно); заканчивая "комическим стариком" Бахчеевым (Владимир Калисанов) который, подобно чеховской няньке, или спит, или сидит, иногда отпуская невпопад какие-то никчемные реплики, и подавно стариком "трагическим", в данном случае "трагикомическим" (на два акта у Юрия Нифонтова полтора эпизода).

Еще хуже с женскими образами, с молодыми героинями особенно - что дочка, что невеста Ростанева одинаково бледны, да попросту неотличимы почти внешне друг от друга; но и маменька ненамного колоритнее; Анна Ниловна (Анна Галинова) и Татьяна Ивановна (Анастасия Светлова) поярче за счет гротесковых красок, но у первой их немного и опять же слишком они для актрисы ожидаемы, а вторую режиссер по-свойски выпячивает без должной осмысленности (у Светловой в первом акте сплошь истерики, эскапады, вся она такая из себя эксцентричная, но пустая, ничего про Татьяну Ивановну не ясно, что за человек... во втором, помимо того, что она на платформе крутится в начале, под конец у нее эффектный выход из зала и такой же проход обратно под запланированные аплодисменты).

Куда делся, пропал из списка героев исходной повести Мизинчиков - я не уследил... Зато, как водится, второстепенные мужские персонажи у Марчелли превращаются в коверных клоунов, будь то напыщенный Видоплясов (роль Алексея Паничева прирастает гэгами из немыслимых подробностей обеденного меню в доме Ростаневых - как если б еду к столу заказывали из пафосного наимоднейшего ресторана; фишка броская, но подобно всем прочим никчемная) или несчастный Илюша, превратившийся тут в кривого дебила-переростка, декламирующего не только Козьму Пруткова по случаю именин, но также открывающего и завершающего спектакль стишками из романса "Черный цвет, мрачный цвет..."

Старый Гаврила оказался вовсе не стар, и подавно не супер-стар - тем удивительнее, что актеру Дмитрию Журавлеву при отсутствии внешних примочек роль удается "держать" не в пример большинству партнеров по ансамблю. Авангард Леонтьев в роли Фомы не настолько смешон, чтоб превратить Опискина в карикатуру, но и совсем не зловещ, чтоб воспринимать его всерьез: мелкий, жалкий, меняющий расписанный розами халат первого акта на серую ночнушку-робу второго, но неизменный в своем ничтожестве (его, убогого, под конец отчасти даже жалко становится!) - лишний раз вспомнился мне Опискин, каким его Сергей Юрский играл в собственной постановке на сцене Моссовета, и тоже не великий, наверное, это был спектакль, но в мелочности Фомы у Юрского обнаруживалась парадоксальная значительность, демонизм... чего у Леонтьева с Марчелли не предполагается... но и ничего любопытного взамен.
Спектакль по крайней мере свободен от дидактики, которая из всех щелей лезет в предыдущем театральном "Селе Степанчикове...", которое мне довелось видеть - постановке Антона Яковлева в Малом театре (филиале) с Василием Бочкаревым, играющим Фому:

В целом же характерное для режиссуры Евгения Марчелли агрессивное пустозвонство в "Страстях по Фоме" - и это вдвойне обидно после недавних сколько-нибудь вменяемых его "Шутников" в "Сатириконе" -

- оборачивается не просто шумно-суетливой бестолковщиной под видом "страстей", но еще и очень вторичной по части конкретных "находок". Про то, что все вопят наперебой, опрокидывают подносы и т.п., нечего  и говорить, эти цирковые "страсти-мордасти" давно приелись. Но, к примеру, во втором акте действие вдруг останавливается выкриком (как бы "режиссерским") "Стоп!", Ростаневу подменяют "живого" Фому-Леонтьева тряпичным-манекеном, и когда игра возобновляется, Майзингер легко швыряет муляж за кулисы под фонограммный грохот; все бы ничего, но в "Чайке" у Марчелли аналогичная подмена происходила в "кровати" и там, при всей также бессмысленности хода, выглядела занятно, однако всякая шутка хороша только раз; а кстати, у Антона Яковлева в Малом тоже использовался кукольный двойник Опискина!
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments