Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Александр Бенуа. Радостный труженик" в Музее русского зарубежья

Уже факт, что первым гостем на мероприятиях т.н. Дома русского зарубежья является мой добрый знакомый Князенька, сообщает практически все, что следует про данное заведение иметь в виду. Но с некоторых, относительно недавних пор Дом прирос Музеем, а заодно и просторным внутренним двором, и, по православному обычаю, бизнес-площадями под ресторации и т.п., все это на казенный счет в историческом центре Москвы с внутренней стороны Садового кольца, уж как водится. Между тем с помпой открытая и распиаренная выставка к 150-летию Александра Бенуа - куцая, и говоря с большевистской прямотой, лажовая.

На одном этаже, а по сути в слегка разгороженной единственной комнате, уместилось несколько десятков преимущественно акварельных листов. Правда, из частных коллекций и разных лет, включая позднейшие эмигрантские - но, во-первых, Бенуа, успевший с горячо любимой родины своевременно эвакуироваться, жил долго, работал много и оставил такое наследие, что эти жалкие картинки в нем, что капля в море; а во-вторых, уж какой бы другой художник, но Бенуа за многие десятилетия творческого пути рисовальной и живописной манеры практически не менял, работал всю жизнь, более чем полувека, в одной технике, в одном стиле, подчеркнуто старомодном, что для периода "Мира искусства" еще сошло бы за утонченную игру с прошлым живописной культуры, а для середины 20го века, особенно для послевоенной Европы, должно было казаться на фоне уже нескольких поколений авангарда, сменивших одно другое и одно с другим плодотворно взаимодействовавших, непристойной архаикой, халтурой на потребу мещанам; кроме того, следовательно, ранние и поздние, доэмигрантские и последующие творения Бенуа мало различаются (вообще не различаются, на самом деле): они по-своему одинаково изящны, милы - но и ненатуральны, вымученны, особенно если сравнивать висящие рядом картинки, где на первой человеческие фигуры, усевшиеся на версальский газон, а на второй статуи-кариатиды, украшающие архитектурный фасад - бросается в глаза, насколько статуи художнику интереснее, насколько внимательнее Бенуа к фактуре каменных изваяний, нежели обыкновенных людей из плоти и крови, последние для него лишь факультативный, декоративный элемент ландшафта, в свою очередь рукотворного, искусственного и в своей "красоте", положа руку на сердце, фальшивого (опять же с учетом контекста исторического времени, в которое выпало Александру Бенуа жить и творить).

"Видовой" раздел состоит в основном из 1920-40х гг. датированных зарисовок Версаля, Бурже, Кассиса, Лугано, других французских и швейцарских прелестных, милых местечек с часовенками, башенками, лишенных примет современности начисто и вполне осознанно: подобно тому, что статуи у Бенуа "живее" людей, пейзажи природные и архитектурные, будь то Альпийские горы или регулярные парки, словно декорацией служат, непонятно только, к какому спектаклю, предполагается ли он, и что за сюжет может в нем разыграться - пасторальный балет разве! То же касается и трех петербургских видов - две версии "Эрмитажного театра в Петрограде", 1928, и "Петропавловская крепость", 1924: словно роспись занавеса, который никогда не откроется, потому что за ним пустота...

Раздел второй как раз посвящен театральным эскизам, и почти сплошь к музыкальным спектаклям. Тут, стоит признать, есть вещи любопытные - ну или для Бенуа просто театр органичнее природы и человека... или мой субъективный интерес сказывается: эскизы к "Петрушке" Стравинского в Ковент-Гардене, 1950-е; "Вертер", Ла Скала, 1950; "Раймонда", антреприза С.Юрока, Нью-Йорк, 1945; из более раннего - "Царевна-Лебедь", балет 1920-х гг. (правда, из двух эскизов к костюмам ни один ни разу не "лебедь"...); "Жизель", Опера де Пари, 1950, и заодно версия 1910, тоже для балета Парижской оперы; "Свадьба Амура и Психеи", Парижская антреприза Иды Рубинштейн, 1928; неведомая опера К.Константинова "Дон Филипп", парижский театр Пигаль, 1943; эскизы костюмов к "Риголетто" и "Спящей красавице" в Ла Скала, 1950-е, и к "Богеме", 1946; единственная, кажется, драматическая постановка в списке, относится к доэмигрантскому периоду - "Слуга двух господ" в петроградском БДТ; наконец, в особой стеклянной витрине - вечернее платье, вышитое шелком по рисункам Бенуа, 1960-70-е, Швейцария. Что до платья - от частокола шитых шелком золотых куполов на подоле не только глаза, но и голова болеть начинает. Остального из перечисленных названий - по чуть-чуть, серия к "Богеме" обширнее прочих, остальные - надерганы случайно и выстроены в порядке более-менее произвольном "из того, что было" (что удалось найти, что дали, чего не пожалели). Посимпатичнее остального эскиз к сцене со снежинками из "Щелкунчика", 1940, но и он наравне с прочим подбором - чисто салонный декор, каковой, вероятно, устраивал посещавших Парижскую оперу буржуа межвоенных десятилетий, нескольких лет нацистского присутствия (когда в Париже все пело и плясало, не без участия Бенуа и его друзей) и сразу после, да устроил бы сейчас и тамошних, и здешних больших и маленьких любителей искусства, но абсолютно выпадал из времени как художественного, так и исторического.

Третий раздел включает сведения, документы и разномастные артефакты, привязанные к личности Александра Бенуа и членам его семьи, то бишь "династии". Сколько-нибудь стоящие тут предметы - портретные изображения художника, сделанные в разные годы и в разных техниках его коллегами: карандашный рисунок С.Иванова "Бенуа в халате", портреты работы Г.Верейского, 1922, Остроумовой-Лебедевой, 1922 (этот, пожалуй, наиболее выразителен) и Бакста, 1924. Книжная графика представлена собственно печатными изданиями, семейная история - фотографиями и автографами по чуть-чуть. А по-настоящему раритетный и способный привести в восхищение набор почтовых карточек-открыток по эскизам Бенуа упрятан глубоко в витрину, его невозможно как следует рассмотреть. Вот, собственно, и весь Бенуа на выставке в т.н. Музее русского зарубежья.

Но раз уж я в этот сто лет мне не нужный музей выбрался, заглянул и на постоянную, на двух этажах раскинувшуюся экспозицию - полной ложкой интенсивно хлебнул белогвардейского говна! Уж на что претят мне концепции "Музея ГУЛАГа" и "Дома на набережной" -

- но ей-богу, Жуков на пару с Берией не вызывают такого отторжения, как персонажи этого вот "русского зарубежья".

Добро бы акцент делался на художественной культуре - но Бунин или Лифарь (оба, а последний вдвойне, фигуры противоречивые) здесь скорее по неизбежности и для количества присутствуют, упор же делается на "философский пароход" с его полоумными завиральными мракобесами ("симфоническая личность" Карсавина и т.п.) или, в лучшем случае, обыкновенными тупыми фашистами вроде Ильина, на недобитых деникинцев и врангелевцев, на православно-самодержавную составляющую эмиграции (о том, что "многопартийность" беглецам не пошла на пользу, проговаривается открытым текстом!). Главные герои здесь, уж конечно, не кадеты и не эсеры, но верные присяге царю и отечеству генералы; обширен раздел "воинство" (он прямо так и озаглавлен), с большим акцентом на военно-спортивные молодежные организации белоэмигрантов (где будущих диверсантов готовили - и диверсии они планировали против соотечественников в СССР, между прочим!); ну а что "воинство" православное наполовину добровольно ушло служить Гитлеру, наполовину тайком записалось в агенты НКВД, травило и стреляло по приказу с Лубянки друг дружку, бежало обратно в православный концлагерь и там поголовно обманутое сгинуло, само собой, не педалируется. Помимо куч всевозможного барахла, старых чемоданов (буквально!) и т.п., в экспозиции голова кругом идет от интерактива, начиная с монологов "сохранивших Россию в себе изгнанников" (перечень фамилий, что и требовалось доказать - готовый "список Шиндлера"), заканчивая аттракционом при выходе, где на панорамном экране высвечена карта мира, и предлагается, потыкав на планшете в ту и другую страну, убедиться, что весь этот мир русский, что на Мадагаскаре, в Колумбии, Сахаре, везде найдутся православные, может и по-русски не особо говорящие, в России сроду не бывавшие (и не собирающиеся, что характерно), но свято чтущие свои корни!

Ну и поскольку музей, как и весь дом русского зарубежья, носит имя Солженицына (хотя улица, в его честь переименованная, отходит от Таганки с противоположной стороны кольца и площади), ему посвящена персональная витрина, где материалы по "Красному колесу" и проч. эффектно дополняет эксклюзивный экспонат: "Пальто, в котором А.И.Солженицын был выслан в 1974 году". Вспоминается по такому случаю поэзия еще одного великого патриота святой руси и земли русской Михаила Ножкина: "А в музее Ленина - два пальто простреленных...", и поди ж ты, как же крепко Александр Исаевич верил в будущее своей горячо любимой родины, что и в ненавистной Америке с жгущим карман швейцарским паспортом проживая, пальто "беженца" сохранял, уверенный: рано или поздно висеть ему, вместо ленинских простреленных, в музейной витрине!Эх, не туда Каплан стреляла.










Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments