Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

арлекин, прыгающий через радугу: "Юрий Анненков. Революция за дверью" в МРИ

Не могу себе простить, что в начале 1990-х, скупая все книжки, которые только попадались на глаза - а они как раз начали после многолетнего книжного дефицита выходить пачками - мягкообложечный двухтомник "Дневник моих встреч" Юрия Анненкова я так и не приобрел почему-то; сразу затормозил, а потом созрел, но его уже разобрали, а купи я его, наверняка сразу прочел бы. Теперь даже попадись он мне в руки - вряд ли найду силы для чтения. Выставка в Музее русского импрессионизма мало того что сама по себе превосходна - интересна и очень объемна при сравнительно небольшой площади экспонирования - еще и отчасти восполняет мой давнишний неотмоленный пробел: она выстроена как повествование и показывает судьбу человека (художника и тех, с кем он встречался) в контексте истории.

На выставке очень немного самых ранних вещей художника (их вообще мало сохранилось) и почти нет позднейших (всего одна абстракция-ассамбляж 1950-60-х гг.). Тем не менее путь к тому Анненкову, который издали узнаваем по иллюстрациям к "12" Блока и портрету Ахматовой, проследить можно. И даже увидеть, что, например, мастером пейзажа Анненков никогда не был - ни в молодости, когда писал густыми масками импрессионистский "Зимний пейзаж", 1910 (из ГТГ - он хоть и зимний, но солнечный!) или карандашом зарисовывал фасад "Дачи в Куоккале", 1916 (частное собрание), к чему приложен фрагмент из воспоминаний с описанием разгрома (порушили и засрали) дома, который Анненков застал после бегства русских из Финляндии; ни в зрелые эмигрантские годы ("Булонский лес", 2-я пол. 1920-х, парочка венецианских видов 1929-30, разве что "Вид на Пантеон из Люксембургского сада", 1925, Центр Помпиду - занятный). Не поражают воображение и попадающиеся на выставке натюрморты с интерьерами (скажем, "Натюрморт с апельсинами", 1926, пускай он отнюдь не плох, или "Натюрморт с рыбами", 1925; "Мастерская" а ля Шагал, ок. 1921, или "Интерьер", 1930, из собрания АРТ4).

Зато в качестве портретиста Анненков - не просто признанный мастер, но даже по меркам его удивительной эпохи, выплеснувшей "термоядерный" заряд творческой энергии, художник знаковый, запечатлевший буквально "лицо времени", ускользающее, распадающееся на плоскости, углы и линии - может быть наиболее важный, ну или по крайней мере единственный в своем роде. И это тоже становится ясно по работам, созданным еще до Великого Октября, будь то пастель "У лампы", 1909 (частное собрание) - импрессионистский по технике, но скорее символистский по духу портрет сестры художника Надежды; или забавный рисунок "Мужчина, сидящий на диване", 1910е (РГАЛИ), или замечательный "Портрет отца", 1916 (частное собрание).

Достаточно на выставки и различных автопортретов (1920, из собрания музея музыкального и театрального искусства СПб; "Автопортрет с бутылкой сельтерской", 1930-е), есть даже автошаржи. Но главный живописный образец жанра датирован 1919 годом (из собрания Дудакова-Кашуро), на нем Анненков себя изобразил с пристальным, любопытным, возможно, скрыто-ироничным взглядом исследователя, которыый не оценивает то, что наблюдает, а старается вникнуть в суть, в подоплеку явлений, а прежде всего - людей, персоналий, что бы они из себя по-человечески (а рисовал он, конечно, не только гениев, но также тупиц и подонков типа Ворошилова...) ни представляли.

Ну и, конечно, женские образы - преимущественно лирические (хотя есть исключения - мощная, с оглядкой на Рембрандта, "Старуха", 1925), один из них (1929-1930) служит как бы "эпиграфом" к выставке, а портрет второй жены художника Валентины Мотылевой (1921) обозначает этап в личной жизни автора. Забытые имена - но весьма характерные и колоритные лица таких загадочных персон, как артистка-авантюристка аристократического происхождения Марианна Зарнекау (Пистолькорс-Дерфельден), чей портрет сейчас приехал на выставку аж из Архангельска, или Мария Соколовская (Розеноер), пропавшая бесследно после ареста мужа в 1928-м (рисовал ее Анненков, естественно, ранее, в 1924).

Портрет Горького - из музея М.Горького, портрет К.Игумнова - из ГМИИ: парадокс, но равно узнаваемы и персонажи, и неповторимый индивидуальный почерк художника! Наравне с ними, все по честному, поданы фигуры не столь монументальные, имена менее хрестоматийные, но по крайней мере, кому-то важные, памятные - Г.Иванов, Ремизов, Пяст, Вас.Каменский. И куда ж без Ахматовой, без Айседоры Дункан и без Блока в гробу.

Само собой, книжные иллюстрации - хотя вроде с этой стороны творчество Анненкова известно лучше и постоянно на виду, но ограниченным набором сюжетов, а выставка дает шанс его расширить: помимо картинок к "Бронепоезду" Вс.Иванова и, разумеется, к "12" Блока ("Катька толстоморденькая") - "Воображаемый дом" Кузмина, "Дурная компания" Юркуна, также "Девочка-бяка" и "Девочка-пай" ("Елка" К.Чуковского), и совсем иного плана сценка "Она стала его девочкой" по К.Э.Синклеру (из собрания Р.Бабичева).

Но все-таки хочешь, не хочешь - основное внимание (мое уж точно, тут много личного интереса) забирает серия портретов деятелей революции и партии: и тех, кто до сих пор на слуху - от Троцкого, Зиновьева, Каменева, Радека, до практически забытых Зофа, Муралова, Енукидзе (судьба у них при этом общая - всех русские уничтожили к 1940-м годам), ну и Ворошилов до поры среди них числился, теперь из общего ряда явно выпадает. Прилагается из частного собрания бюст Троцкого работы скульптора Игнатьева по эскизу Анненкова (тонированное дерево). Побочным ответвлением революционной темы служит, по всей видимости, заказная картинка "Французские писатели Т.Готье, Ж.-Э.Ренан, П.Верлен, П. де Сен-Виктор и Дюма-сын в кабачке П.Бребана в дни Парижской коммуны", 1921.

На удивление обширный и пожалуй, самый непредсказуемый из разделов посвящен Анненкову-сценографу: разработки для постановок Евреинова и Комиссаржевского 1910-х и для театра Шатле 1930-х гг., декорации, костюмы, занавесы (в том числе эскиз к занавесу летнего театра в Куоккале, 1912), Михаил Чехов в роли Хлестакова (1920-е), кое-что (вроде графического эскиза "Черные и белые", 1920) сегодня на чей-то взгляд даже более спорными, чем рисунки на тему "белые и красные" могут показаться! Сюда же относится опять-таки духом и практикой времени порожденный заказ - оформление площади Урицкого к 3-й годовщине Октября, 1920. К театральному разделу примыкают вещи, связанные с кинематографом - безусловный хит выставки, графически портрет молодого Жерара Филиппа, 1948, и эскиз костюма Модильяни к фильму "Монпарнас, 19", 1956, где Жерар Филипп, соответственно, Модильяни играл (фильм мне, кстати, видеть доводилось, раньше его часто показывали по ТВ).

Вообще портретная и театральная линии в творчестве Анненкова - может быть, это самое занятное наблюдение, вынесенное мной с выставки - прихотливо пересекаются и соединяются в мотив жизни/игры: реальные, исторические фигуры (не только безвестные ныне актриски, но и политики высшего ранга) художником превращаются в персонажей некой пьесы, а их лица обретают сходство с театральными масками, но вот комическими или трагическими (или вовсе гротесково-зловещими) - задним числом уже труднее судить объективно. С другой стороны, неслучайны для Анненкова и чисто театральные, эмблематичные образы-символы типа Арлекина, которые возникают у него в те же годы, будь то сюжет "Арлекин, прыгающий через радугу" или вовсе "Арлекин распятый" на эскизе к обложки к пьесе Николая Евреинова (1921), -полагаю, сегодня нашлась последняя возможность это показать и увидеть, пока православные не обоссали.

P.S. Лефортовская ондатра с маленьким Сережей и яузский шлюз в естественной предзакатной подсветке нынче получили безусловный приоритет, а сходить на выставку в МРИ успел до карантина, да так и не нашел сил о ней до сих пор написать, однако раз уж ее продлили, заставил себя все-таки собрать обрывки мартовских впечатлений.






Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments