Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Драма на шоссэ" Б.Акунина, Александринский театр, реж. Антон Оконешников

Показ архивных записей, трансляция видеоверсий спектаклей текущего репертуара, творческие встречи, лекции, дискуссии и чтение стихов в прямом эфире - это все, конечно, для "карантинного сезона", который, похоже, затягивается, важное дело, но без премьер в специфическом формате дело свелось бы только к имитации к театральной жизни, а она, хотя и в рамках новых реалий, продолжается. Другое дело, что и в "мирное время" далеко не всякая затея реализуется удачно, а шедевр подавно редкость - организационные и технические препоны усугубляют проблемы в гораздо большей степени, чем раскрывают дополнительные возможности. Пока что из специально созданных для онлайн-показа произведений я не то что в художественном смысле выдающегося, но хотя бы мало-мальски оригинального, способного удивить и как-то оправдать творчески (а не просто обстоятельствами, в которых все вынужденно оказались) подобный формат не увидал.

Причем если, к примеру, зум-версия старых "Фей" Шено-Бобе, которые сделали с Ильей Шагаловым артисты "Гоголь-центра", отталкиваясь от давнишнего (еще времен своей учебы в Школе-студии МХАТ) театрального спектакля, при всей вторичности (больше даже пошлого текста, чем собственно форм его освоения на сцене и на экране, то есть "за экраном") отчасти адекватна ситуации и уже потому не вполне бессмысленна, то александринская "Драма на шоссэ", задуманная, насколько я понимаю, как ироничная, но претендующая на некое изящество безделка, по факту не отвечает даже тем  чисто формальным, с одной стороны, и, с другой, развлекательно-отвлекающим задачам, которые ставились авторами, что вдвойне досадно, учитывая, сколь серьезные творческие силы, ну или, по крайней мере, статусные персоны для достижения этих более чем скромных целей вовлечены в проект.

Ладно еще Борис Акунин - с самого начала и до сих пор не понимаю причину популярности его беллетристических сочинений (как переводчику и литературоведу готов отдать ему должное, подростком и в молодости много читал иностранной литературы и некоторые очень важные для моего личного опыта книги именно в переводе Г.Ш.Чхартишвили, не столько даже с японского, основного его языка, сколько с английского), а особенно востребованности Акунина в качестве драматурга и сценариста: по-моему даже при заведомо (типа иронично) бэушных сюжетных конструкциях и условности, искусственности, где-то и вымученности историко-бытового колорита его сочинения попросту скучны, не говоря уже о поразительной для филолога речевой глухоте - то, что персонажи Акунина действуют как роботы или куклы, это естественно (они же сконструированы из мертвых кусков, из чужих обрезков), но они и говорят так же фальшиво, на каком-то несуществующем, но и не изобретательно выдуманном, а просто штампованном механистически языке (что по человеческим меркам, что по стандартам постмодернистской литературы). И может на бумаге это выглядит не так страшно, но в кино и особенно в театре от диалогов, написанных Акуниным (а как ни странно, он весьма репертуарный литератор!) прям тошно делается. Вместе с тем конструкция детективных интриг в пьесах и инсценировках Акунина тоже настолько типовая, что в отрыве от языковой материи тупо следить за развертыванием сюжета, постепенным раскрытием загадок и тайн, неинтересно - что, кстати, наглядно показала "Драма на шоссэ" в части "суда присяжных".

Перед рядами пустых (не считая телекамер) кресел за красным занавесом организуется стилизованное судебное заседание - на сюжет, предложенный Борисом Акуниным, первоклассные александринские артисты натужно имитируют процедуру слушаний и прений по делу о смерти на дороге под колесами автомобиля мальчика Вани Скоробогатова, единственного наследника крупного и богатого сахарозаводчика Харлампия Скоробогатова. Прокурор, опираясь на показания конного гусара-свидетеля, который и задержал обвиняемого, бросившись верхом наперерез автомобилю, требует строгого наказания; всклокоченный адвокат по назначению (обвиняемый от защиты отказался) настаивает, что за рулем сидел не обвиняемый, а его жена; горничная, которой не доплатили жалования, свидетельствует, будто жена обвиняемого огорчилась, когда после долгой болезни погибший ребенок выздоровел, потому что сама претендовала на наследство, и стало быть, смерть мальчика могла быть результатом умысла, а не просто несчастьем. В подоплеке озвученных сведений предлагают разобраться посредством интернет-конференции шести присяжных, а заодно и зрителей побуждают к голосованию.

Почему присяжных именно шесть (а не двенадцать и не, к примеру, семь...) - вряд ли существенно, коль скоро дело слушается из начала 20го века, но в онлайн-формате, и суд заседает на театральной сцене, а артистам, играющим участников процесса (судья - замечательный Игорь Волков, дед погибшего мальчика Харлампий Скоробогатов - Петр Семак, все в нарочито "старомодном" гриме, накладных усах и бородах, как в "настоящем театре"!) ассистируют люди в антивирусных масках. Мне вспомнился - благо повторяли на ТВ сравнительно недавно, слишком быстро оборвавшийся, но в свое время достаточно любопытный телевизионный цикл "Игра в детектив" с Евстигнеевым и Ярмольником, тоже предполагавшим и следствие в пределах декорированной студии, и интерактив с привлечением аудитории -

- то есть, на самом деле, в основе замысел, мягко говоря, не самый свежий, но лично меня в большей степени огорчило и где-то покоробило качество его реализации. Начиная опять же с "литературной" (если можно так сказать...) основы, где помимо всего прочего жену обвиняемого, будто бы вместо него севшую за руль и сбившую ребенка, рассматривавшего на дороге ежика (про ассоциации, порождающие этот мотив, нечего и говорить), судебные деятели как бы "начала 20го века" походя называют "шоферкой": вероятно, такое парадоксальное и режущее ухо словоупотребление - в сочетании с нарочито "старинным", архаичным написанием в заголовке "шоссэ" через э оборотное - не спонтанно проскочило, а осознанно использовалась как дополнительная ироническая краска, но даже в этом случае вместо запланированного эффекта лишний раз коробит  и только. А сценические импровизации, срежиссированные Антоном Оконешниковым (знакомое имя - в "мирной жизни" я видел две его театральных работы), разбиваются о "заседание присяжных", в котором тут поучаствовали Мария Миронова, Константин Богомолов, Алексей Пивоваров, Николай Сванидзе, Полина Осетинская и выбранная ими за старшину Татьяна Толстая, которую "судья" пару раз назвал Ильиничной, то ли по забывчивости, то ли для придания процессу большей живости (а одно другому и не мешает).

Не надо быть Константином Богомоловым, ни даже Эркюлем Пуаро или отцом Брауном, чтоб прибавить нуль к нулю и в сумме получить то, что автору на ум пошло - и высказанная уже в процессе "обсуждения" (присяжные частично смахивали на игроков "ЧГК", еще и ограниченные во времени, но в отличие от "знатоков" увлеченность их процессом смотрелась ленивым наигрышем) будто неожиданная и парадоксальная, а в действительности лежащая на поверхности (и в структуре т.н. "иронического детектива" вычисляемая на раз) мысль, что автомобиль переехал уже мертвого мальчика, прозвучала раньше времени уже на этом, "присяжном" этапе, так что когда запоздало, после вынесения вердикта явился "независимый эксперт" Эраст Фандорин (еще один замечательный актер Тихон Жизневский) и предъявил свидетелем ежика в клетке, на колючках которого сохранилось индивидуальное конское "мыло" (пот), неопровержимо указывающий, что мальчика сбила не машина, но лошадь, и не шофер, а кавалерист, бравый военный и, вдобавок, пламенный русский патриот, его "открытия" уже запланированной сенсации не произвели.

Допустим, обращение к Борису Акунину - в маркетинговым плане ход верный, как и соучастие в качестве "присяжных" лиц медийных, но определенного рода к себе располагающих - но вот ей-богу звезды "Дома-2" скорее здесь пришлись бы ко двору, а сценаристы вечерних телешоу намного добросовестнее Акунина отработали бы задание. Зато не обошлось без "фиги в кармане (Ваня Скоробогатов, наряду с пресловутым Димой Яковлевым - имя нарицательное для сегодняшней православно-фашистской имперской пропаганды, это одна из "невинных жертв" обусловленного "русофобией" на западе "насилия в семьях американских усыновителей", и давшая повод к принятию соответствующего закона, ставшего, как теперь видно, пробным камнем в череде законотворческих новаций, ныне ведущих к конституционному апофеозу -  Борис Акунин, с тех пор пребывающий номинально в статусе "политэмигранта", наверняка про то не забыл), по интеллигентскому обыкновению запрятанной на такой глубине, что ни отцу Брауну, ни Фандорину, ни присяжным, ни голосующей через интернет публике и не разглядеть. С другой стороны, история про шоферку на шоссэ - наглядный пример, чего стоят на деле результаты онлайн-голосований, и куда уж актуальнее.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments