Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

все знать и не состариться: "Великолепный рогоносец" Ф.Кроммелинка, "Сатирикон", реж. Петр Фоменко

Спросили бы меня двадцать лет назад, кто мои любимые режиссеры - и это я сейчас бы даже отвечать не стал, не принимая подобную постановку вопроса в принципе, а тогда без запинки назвал бы три фамилии: Гинкас, Захаров, Фоменко - причем именно в таком порядке. Гинкас для меня и по сей день остается "номером один", теперь уже как минимум по хронологии (но и по значимости не в меньшей степени - без опыта, полученного изначально у Гинкаса, эстетического и мировоззренческого, я однозначно не воспринял бы тот тип театра, который мне сегодня по-настоящему близок), двух других уже нет на свете, но и пока они еще были живы и продолжали более-менее активно работать, приходя на их премьеры, я успел не то чтоб разочароваться, но как бы скорректировать свое восторженное отношение в сторону меньшей его безусловности.

Хотя из последних работ Петра Наумовича Фоменко стоит выделить "Бесприданницу" - на мой взгляд, выдающийся и недопонятый, своевременно недооцененный и до сих пор сохраняющий загадку спектакль - но в любом случае к этому периоду Фоменко уже находился в ранге "неприкасаемого", "священного чудовища", что уже само по себе лично меня смущало, настораживало. В 90-е, когда я смотрел "Великолепного рогоносца", было не так - конечно, Фоменко не просто любили поголовно, но всемерно почитали, однако в бронзе отливать не спешили и на пьедестал не водружали (а сам он, надо отдать должное его самодостаточности и самоиронии, туда не рвался), и не делали предметом спекуляций, как в последние годы его жизни (и что нынче пытаются повторить с Женовачом, с Туминасом), благо еще не народилось, то есть не вышло на сцену поколение режиссеров, которому Фоменко можно было бы противопоставить в качестве эталона "традиции", "умеренности", чуть ли не благоухающей сединами "старины" (это Фоменко-то с его многолетними дерзаниями, скитаниями, вечно обрушивавшимися на его голову запретами!).

Видимо, такое счастливое и кратковременное сочетание - уважаемый (а не гонимый, как по молодости бывало), статусный (театр "Мастерская Фоменко" заявил о себе, постановки с участием "основоположников" гремели), но и вместе с тем достаточно свободный, не сильно отягощенный регалиями, не скованный обязательствами, упованиями поклонников и последователей крупный, оригинальный художник - и породило в середине 1990-х два удивительных фоменковских спектакля за пределами его именной "Мастерской..." Наряду с всего годом ранее выпущенными "Без вины виноватыми" в театре им. Вахтангова как раз "Великолепный рогоносец" наиболее полно отражает, несет в себе характерные черты этого периода творчества режиссера. Оба спектакля, что характерно, рассчитаны на специфическое, камерное пространство, при этом "звездные" - тоже соединение несовместимого, по нынешним временам прям-таки фантастическое (но в 90-е, когда в театр мало кто ходил, не столь уж противоестественное даже с маркетинговой точки зрения).

Самое же невероятное, как мне с дистанции видится - факт, что оба спектакля мне довелось посмотреть (и оба со второй попытки... и оба на дневных показах!) своевременно "живьем". Оба они существуют и в записи, но "Без вины виноватые", еще в первом, "золотом" составе, сняты профессионально с расчетом на публичную демонстрацию, а "Великолепному рогоносцу" повезло куда меньше, и откровенно говоря, при таком качестве звука, изображения, монтажа (вплоть до того, что "фильм" обрывается, потом возвращается к уже показанному - с другой камеры, то ли вовсе с другого представления снимали последний кусок...) без непосредственных впечатлений, пускай давних и поистершихся, видеоверсия, скорее всего, мало что дала бы. Но поскольку в чем-в чем, а в этом мне повезло (хоть и со второго захода), спектакль я видел, то и по такому слабому его отпечатку на пленке (буквально пленке - цифровые же камеры не успели войти в обиход!) кое-что в памяти проступило, а некоторые моменты, которые я по рассеянности тогдашнего внимания и недостаточной подготовке просто упустил из виду, уложились в систему.

На удивление легко, несмотря на огрехи записи, мне удалось вернуться в пространство прежней малой сцены "Сатирикона" (здания ныне ремонтируемого, а прямо сказать, демонтируемого), где благодаря нехитрым приспособлениям и элементам оформления все у Фоменко скачут, летают, в прямом смысле парят - лестницы, тросы, перекладины (художник Станислав Морозов, костюмы Марии Даниловой) служат актерам физическими подпорками, техническими снарядами, но в какой-то момент их перестаешь замечать, будто они отрываются от земли, преодолевая гравитацию на одной внутренней энергии.

Откровенно говоря, я подозреваю, что с грузом полученным за последующие годы (десятилетия!) театральных впечатлений, я бы вслед за ними не приподнялся, да и вряд ли желал бы - теперь мне в этом спектакле наверняка не хватило бы рационального, интеллектуального начала, идейно объединяющего стержня, а чистая эмоция меня больше не захватывает и не радует. Но вспомнить, как радовала и захватывала больше двадцати лет назад - приятно. Модернистско-декадентская рефлексия, присущая пьесе Фернана Кроммелинка (поразительно, что популярнейший в начале 20го века автор, переживший на много десятилетий свою славу, спустя пятьдесят - в этом году ровно пятьдесят - лет после смерти почти забыт и не востребован, единственная в обозримом прошлом относительно любопытная попытка к нему обратиться на практике - спектакль "Прощай, ты, ты, ты" Генриетты Яновской по "Идее господина Дома" в МТЮЗе, проскочил мимолетно, совсем незаметно, при том что он был отнюдь небезынтересен и уж всяко сделан качественно; ну а про моссоветского "Великолепного рогоносца" Нины Чусовой, пускай и с ярким Павлом Деревянко, и с талантливейшей Юлией Хлыниной в главных ролях, попросту нечего сказать...), Петром Фоменко отброшена сразу и полностью, даром что главный герой Брюно деревенский типа "интеллектуал" - поэт, мыслитель, фантазер (что для автора, конечно, служит саркастичной характеристикой персонажа, а для режиссера становится поводом к дополнительной романтизации, позволяет его поднять на котурны), и от "ума" всего его "горе". Но у Фоменко - не от ума, а от любви, настолько сильной, что не то что интеллект, а и здравый смысл вместить такую не в состоянии.

Константин Райкин переполняет своего героя эмоциями, чувствами, также и чувственностью - а спектакль Фоменко невероятно эротичен, в нем нет ничего особо "откровенного" физически (хотя немножко обнаженки по моде 90-х все же есть, и строго говоря, когда, раскинувшись на крышке стоящего по центре площадки чана, героиня Вдовиной ногами подвигает себе к промежности горшок с геранями - это "порно" хлеще всяких выкрутасов с вываленными напоказ гениталиями, каких за прошедшие с тех пор годы увидать немало посчастливилось), но то, что происходит даже между второстепенными персонажами и героиней, подавно между главными героями, сводится к чистому сексу (в общем, понятно мне, на что я велся подростком и от чего скептически отвернулся бы сейчас).

Равно и молодая Наталья Вдовина - Джульетта с Офелией для нее и те еще впереди (ну на момент записи спектакля и ко времени, когда я его увидел, Джульетта уже позади, конечно), тем более Гедда Габлер в спектакле Нины Чусовой (тоже замечательном в своем роде), не говоря уже про героинь Шекспира в вариациях Бутусова и баронессу Штраль в мистическом "Маскараде" Агеева (а с началом карантинного сезона уже в онлайн-формате она сыграла Елену Сергеевну в пьесе Разумовской, поставленную Владимиром Жуковым, учеником Камы Гинкаса): в "Великолепном рогоносце" ее Стелла начисто лишена "балласта" и уже сыгранных актрисой ролей, и рационального наполнения, которое шло бы от режиссера - режиссер ей только рисунок строит (конечно, очень жесткий, выверенный и одновременно богатый на детали, подробный, насыщенный - в этом смысле да, Фоменко был мастером "старой закалки"), а летает она сама. В зафиксированном составе занято поколение актеров "Сатирикона", от которого в актуальной труппе театра почти никого не осталось (Федор Добронравов, играющий Эстрюго - в Сатире подвизается, остальные кто где...) - но какие же они яркие даже на блеклой видеозаписи! И уж во всяком случае главный по сюжету "антагонист" грамотея и горе-разумника Брюно, свихнувшегося от домыслов на почве безосновательных подозрений ревности - бесхитростный, прямодушный погонщик волов Луи в идеальном воплощении Александра Журмана.

По словам Стеллы, кстати, Луи с Брюно одних лет - но ее замечание пастух, настаивающий, что он моложе, опровергает неожиданно весомым для простака суждением: Брюно, дескать, чересчур умудрен, оттого и старше выглядит - "разве можно все знать и не состариться?" В ансамбле это возрастное, физиологическое противопоставление обыгрывается наглядно - волопас-Журман с мускулистым и на протяжении практически всего спектакля вызывающе оголенным торсом выступает антиподом горящему и искрящемуся, но нарочито "неюному", "некрасавцу" Брюно-Райкину. И то, что Стелла в результате позволяет себя, как телка, увести, в охапке унести себя пастуху-мужлану, а поэт-философ довольствуется собственными терзаниями и парадоксально тоже кажется удовлетворенным итогом немыслимого по приземленным, обывательским меркам экзистенциального эксперимента - в спектакле Фоменко логично, убедительно не переживается как крах героя, ощущается не как трагедия, но как гармоничная, в общем, "счастливая" на свой лад развязка: каждый получает законное и заслуженное - один со своими мыслями и фантазиями остается, другой забирает девушку.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments