Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Текст" реж. Клим Шипенко, 2019

Поскольку, не читав романа Дмитрия Глуховского, я все-таки знал сюжет по сравнительно недавней инсценировке Максима Диденко в театре им. Ермоловой -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3810930.html

- фильм меня интересовал с точки зрения "чем дело кончится" в минимальной степени, а в большей - что он из себя может представлять как кино, собственно говоря. Тем более что следующую работу Клима Шипенко, хитового "Холопа", я застал в прокате -
https://users.livejournal.com/-arlekin-/4137843.html

- а "Текст" пропустил и увидел только сейчас. Кстати, Александра Петрова, играющего здесь (как уже практически везде... разве что по очереди с Милошем Биковичем) главную роль, я впервые наблюдал именно на сцене Театра им. Ермоловой, в роли ни много ни мало Гамлета! Ну  здесь у него образ попроще и в нем Петров смотрится поорганичнее. Да и кино в целом - отвлекаясь от контекстов и подтекстов - не позорное как зрелищный продукт: Шипенко - режиссер мастеровитый, хотя фокусы с нелинейной хронологией и навязчивость лейтмотивов, постоянная работа на повторах лично меня напрягали, раздражали и утомляли. Но и Александр Петров, и, что даже удивительнее, воплощающий его антагониста-двойника Иван Янковский (с довольно сложной по сути задачей: сперва обозначить единой краской одномерного мерзкого "мажора", а потом постепенно "нарастить" характеру объем, при том что в сюжете персонаж уже не участвует, его давно убили) достаточно органичны; их партнерши в меньшей степени, но женские образы примитивны, ходульны до неприличия и сводятся к чистой функции, что девушки, что, в первую очередь, мать главного героя.

Собственно, в фигуру матери все упирается: развернутый пролог - мать, школьная учительница русского и литературы, православная интеллигентка, в одиночку поднявшая взрослого сына, не пускает Илью в клуб, требует, чтоб засел за "учебник филологии", готова грудью перед дверью встать, точнее сесть, лишь бы сына "самоизолировать", но Илья, улучив момент и грубо оттолкнув мать, уходит от нее, невольно оказавшейся перед ним на коленях, в ночь, в "Рай", как называется клуб (и действительно был такой на Болотной набережной, паршивое местечко), где ему молодой да борзый сотрудник антинаркотической службы за то, что парень за девушку вступился, подбросит порошка и сядет Илья на семь лет ни за что, а когда выйдет, первым делом обидчика разыщет, забьет насмерть и, забрав его айфон, превратится в его виртуального двойника.

Собственно, уже заход с "двойником" -  достоевщина, адаптированная для среднего школьного возраста, насквозь вторичная и  вульгарная, но "Двойник" - ранняя вещь Достоевского, еще не ударившегося в "достоевщину" и "поповщину", а у Глуховского (он же автор сценария по собственному роману) и Шипенко "духовность" на первом месте, и не в чистом виде "этика" - жертвуя возможностью сбежать за границу, герой гибнет, отказываясь от сделки с кавказскими наркоторговцами и возвращает им полученные за убитого деньги, чтоб отвезти опасность от девушки погибшего и их будущего ребенка (который и аборта избежал только благодаря вмешательству Ильи!), но и в самом убогом ее приложении "мистика"; причем, помня о матери, которая пуще всего боялась самоубийства сына и надеялась на встречу с ним в ином жизни, к суициду он не прибегает, но позволяет ментам себя пристрелить - ну и понятно, что затем сразу в рай (настоящий, вечный, а не фиктивный, эфемерный, клубный), и в эпилоге спасенная им "женщина с ребенком" (совковый эвфемизм, обозначающий "богородицу") навестят общую Ильи с матерью могилку под православными крестами. Да, и конечно, откинувшись с зоны и чуть-чуть не застав мать в живых, Илья перевернет изнанкой стоявшие в квартире иконы, но перед смертью вернет их обратно, ликами в свет.

Православная пошлятина, впрочем, по сегодняшним меркам неизбежна и хорошо еще, что "Текст", в отличие от "Холопа", обходится без символики вроде парящих над героями ангельских птиц; равно как и демонстрация политической лояльности (менты и ФСБ коррумпированы, связаны с наркоторговцами, устраивают подставы безвинным - но ежели разобраться, "тожелюди", со своими "человеческими" недостатками и семейными проблемами, стоит их понять, посочувствовать им, вон как совесть, оказывается, юного мента терзает за просто так посаженного на семь лет студента, кто б мог подумать!) неизбежно входит в правила игры. Проблема "Текста" в другом - а именно в тексте: что, может быть (сам не проверял и не собираюсь, но допускаю теоретически), глазами еще читалось как некая условность, вложенное в уста актеров звучит нестерпимой фальшью.

Единственный эпизод - где герой приходит после отсидки домой и обнаруживает на плите суп, который мать сварила перед смертью в ожидании сына из колонии - почти без слов (ну "спасибо, мама" не считается) задает такую планку убедительности, что все остальное иначе как оперетка не воспринимается. С другой стороны, если инсценировка Максима Диденко, корявая и чуть ли не халтурная, принципиально отталкивалась от правильного, в сущности, восприятия материала как условного, подстмодернистского, почти комиксового, и решалась прежде всего через визуализацию, то Шипенко и К стараются придать сюжету с его грошовой моралистической дидактикой на уровне "надо было мамочку слушаться, мама сыну дурного не пожелает!" не только психологической, но и социально-бытовой достоверности, и даже речевой, от чего картина, до кучи с длинными проходами, прогулками героя по улицам Москвы и станциям метро, в итоге выглядит нелепой вдвойне.

А жаль, потому что в фильме заметной и значимой сквозной деталью проходит склонность героя к рисованию - до заключения он черкает карандашом, по возвращении находит свои зарисовки и возвращается к ним... Изображение при таких раскладах (когда высказаться до конца честно и так-то нельзя, а вдобавок и таланта не хватает) всегда больше говорит, чем текст, и если в сюжете обыгрывается техническая функция возможности перевода голосового сообщения в текстовое, то жаль, что кинематографисты не продвинулись на этом пути дальше, потому что картинки (кстати, оператором съемок на мобильный телефон - а они в фильме занимают значительное место, потому что вся линия убитого персонажа Янковского подается через файлы, которые Илья обнаруживает в его гаджете - Янковский сам и выступил) не только нагляднее, но и "достовернее" по сегодняшним временам, когда к высказанному словами уже совсем веры нет.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments