Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

В чреве мачехи ("Вальпургиева ночь" Венедикта Ерофеева в Театра на Юго-Западе, реж. В.Белякович)

Пьеса и спектакль подаются как русская версия "Полета над гнездом кукушки". Общие черты действительно бросаются в глаза: психушка, пациенты, среди которых находится думающий бунтарь, вступающий в конфликт с персоналом лечебницы, ведущий к катастрофе. На самом деле в "Полете..." обобщения более универсальные. И Ерофеев, и следующий за ним режиссер с актерами в своей метафоре психбольницы, где происходит действие, куда попадает герой, Лев Гуревич, не выходят в своих обобщениях за рамки национального характера и национального же бытия. Но, может, это по-своему даже интереснее, чем отвлеченные размышления о человеке как таковом и человечестве вообще.

Минимальными средствами театру удается организовать пространство сумасшедшего дома, в которое вмещается целая огромная страна (как минимум). Вместо обычных кроватей условная "палата № 3" "меблирована" лестницами от пола до потолка, наподобие "шведской стенки" - это создает ощущение перевернутого мира: кровать - горизонталь, статика, покой; лестница - вертикаль, динамика, движение (причем направленное вверх). Все происходит в ночь на 1 мая - медперсонал больницы празднует "мир-труд-май", и новоприбывший пациент-рецидивист Гуревич (он уже попадал в лечебницу с "алкогольным" диагнозом) получает шуточное приглашение на "банкет", подобно Командору из мифа о Дон Жуане и литературных его воплощений (из которых для Ерофеева как создателя метафоры подчеркнуто неуниверсального, а национального характера, важнейшее - пушкинский "Каменный гость"). Правда, при этом Льву делают укол, чтобы он лишний раз не дергался. Но не тут-то было. Гуревичу удается охмурить медсестру и раздобыть бутыль спирта. В палате № 3 - праздник, все поют, пляшут, философствуют, и Первомай в психушке превращается в настоящий шабаш - а потом "больные" умирают, потому что спирт - метиловый. Выживает только Гуревич - "вечный жид", которого отрава не берет. Но это непорядок - и медики дело поправят "вручную".

Актеры играют своих персонажей подчеркнуто нормальными, обычными людьми (разве что один чуть косноязычен, другой время от времени глотает шахматные фигуры, а третий пишет письма в ООН) - помимо метафоричности, образ психбольницы сохраняет и социальное содержание, имея в подтексте напоминание о советской карательной психиатрии. Спектакль поставлен в 1989 году, когда последний мотив был публицистически актуален, но поскольку в тексте, который произносят актеры, много импровизации - и оставшейся с прежних времен, и совсем свежих (косноязычный "буденовец" скандирует: "Ю-щен-ко! Ю-щен-ко!"), он звучит современно. Не подчеркнуто, демонстративно актуально, а органично, как будто пьесу, написанную ТОГДА, поставили СЕЙЧАС - и как бы случайно оказалось, что с тех пор в нашем сумасшедшем доме ничего существенно не изменилось.

Другое дело, что подобные игры с пространством, временем и литературной мифологией лично мне более интересны в том случае, когда разворачиваются они на материале, скажем, английской аристократической усадьбы или артистических кружков Швейцарии начала 20 века - как в пьесах Стоппарда. Философствующие алкоголики из советской психбольницы как метафора конфликта человека с миром, если она удачна и уместна, еще приемлемы, но трудно отделаться от мысли, что эти же существа, столкнись с ними, не дай Бог, вне театрального пространства, впечатление оставят совершенно противоположное. Тут я скорее соглашусь с медбратом Боренькой-"мордоворотом" (Сергей Белякович): "В дурдоме не умничают!".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments