Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

все высокое и все прекрасное: "Лес" А.Островского, Комеди Франсез, реж. Петр Фоменко, 2003

Гурмыжская. Я вам говорила, господа, и опять повторяю: меня никто не понимает, решительно никто. Понимает меня только наш губернатор да отец Григорий...
Милонов. И я, Раиса Павловна.
Гурмыжская. Может быть.


Когда в 2005-м довезли до Москвы французский "Лес" Петра Фоменко, я на него не попал, потому что уезжал в Юрмалу на "Новую волну", и точно так же спустя два года пропустил "Дориана Грея" Мэтью Боурна, только если из за Боурна я в Юрмале извелся сам, извел всех вокруг и всех, кто был доступен по тогдашней интернет-связи, то по поводу "Леса" не особо сокрушался - ну "Лес", ну Фоменко, не видал я Фоменко и "Лесов", что ли?.. Тем более что к тому времени уже вышел "Лес" Серебренникова в МХТ... надеюсь, уцелеющий и по окончании нынешних скорбных времен (ввод Александра Молочникова вместо Юрия Чурсина придал спектаклю второе дыхание, я пересматривал его в начале прошлого сезона и убедился, что по сегодняшним стандартам постановка намного острее воспринимается, чем пятнадцать лет назад на момент премьеры) - откровенно говоря, я легко пойму тех, кто трансляцию "Леса" Фоменко из "Комеди Франсез" даже сейчас, заглянув, выключил через пять минут. Но я не выключил, а досмотрев, перезапустил опять.

Актеры "Комеди Франсез" - отличные декламаторы, но декламировать Расина (как они это делают в "Беренике" Грюбера!) или на худой конец играть Мольера (а это они привозили в Москву неоднократно) - одно, а изображать посреди пеньков русскЫй реализЬм - совсем иное дело; тем не менее при всей видимой "традиционности" и "уважению к классике" (а "Комеди Франсез" в этом смысле до самых недавних времен соблюдала себя в строгости) не видно никаких масляных, жирных "пузырей"; сперва режут слух, смущают русскоязычные запевы - парадокс, но в "Ленине" Мило Рау - где, кстати, тоже действие в помещичьей усадьбе происходит! - переходы на ломаный русский так не выбивались из общего тона, поскольку задавалась изначально условная ситуация, а тут как затянут "ай грусна мне, ай скушна мне!" - вроде нелепость а ля рюс, хохлома, клюква, но раз за разом, а именно эта присказка-попевка проходит лейтмотивом у Петра Восьмибратова, она все уместнее, все осмысленнее.

На сцене, все как положено в "старинном многоярусном театре", фасад усадебного дома, и перед ним вместо "леса" (лес присутствует в виде картонных плоских стволов на заднем плане) - спилы, пни, остатки деревьев, да еще торчащие прямо из паркетных плит (и понятно, что усадьба, именуемая "Пеньки", распродается потихоньку, и символично в то же время - сценография Игоря Иванова); поверх пеньков прыгает в полосатом купальнике-трико (костюмы Марии Даниловой) Алексис Буланов, и сам как пенек, тот еще физкультурник, смущает хозяйку. Вообще характерные фоменковские мизансцены с кружениями и разворотами стали объектом пародий (но хорошая пародия возможна тем, где есть достойный объект, нельзя спародировать пустоту) еще при жизни режиссера. Само собой, впридачу к Вальсу-фантазии, "Грезам любви" и прочей "романтике романса" - граммофон для пущей "атмосфэрности": казалось бы, ну откуда граммофон - а для пьес Островского в "традиционном", "классическом" театре он давно стал непременным атрибутом, хотя изобрели грамзапись, тем более в массовый обиход ввели грампластинки позднее. И еще какие-то зеленые насаждения вверх-вниз на тросах ходЮт... Ничего броского, нарочитого - ну солдафон Бодаев передвигается на костылях... не бог весь какая яркая дополнительная краска.

Однако вот появляется в начале и в конце на сцене Милонов - пятнадцать лет назад фамилия и у русскоязычной аудитории ассоциаций не вызвала бы, но не в фамилии загвоздка: Милонов в пьесе - сосед Гурмыжской, прекраснодушный манерный болтун средних лет (реинкарнация гоголевского Манилова отчасти), претенциозный модник с типа "возвышенным образом мыслей", согласно ремаркам "гладко причесан" и "одет изысканно", однако у Фоменко он не просто "гладок" и "изыскан", он наряжен по французской моде чуть ли не эпохи Людовика Четырнадцатого - я не историк костюма, но из бытовой, исторической среды, да просто из "русского", хоть аутентичного, хоть "клюквенного" стилистического контекста этот персонаж выпадает очевидно. Зачем провинциальному щеголю с отчеством Аполлонович (у Островского всегда Аполлоны, Аполлоновичи, Аполлинарии - фигуры более или менее гротесковые, и вроде имя-то "красивое", а без юмора с тех пор не воспринимается, вот недавно в салоне "Билайна" попал я на консультанта Аполлона - не знал, куда глаза от бейджа отвести!) одеваться будто на маскарад - понять мудрено, если воспринимать спектакль как в чистом виде "реалистический". Но он даже начинается не со сцен в усадьбе, как у Островского по пьесе, а с "пролога", точнее, с вынесенной в качестве своего рода "эпиграфа" реплики Несчастливцева, выспренно цитирующего "Разбойников" Шиллера: "Люди, порождение крокодилов!"

Конечно, и цитата из Шиллера в структуре пьесы, и сама фигура Несчастливцева характер имеет двойственный, одновременно и "героический", романтический, каким герой сам себя видит, и во многом комедийный, чуть ли не "пошляческий". Но похоже Фоменко придавал статусу бродячих актеров особое значение. Может, в силу личных причин - под конец взойдя живым на пьедестал мэтра (и став заложником статуса, как становится сейчас его ученик Сергей Женовач), он до весьма зрелых лет оставался изгоем, его отчисляли из Школы-студии МХАТ, спектакли запрещали, а то и не допускали до премьеры, его гоняли из театра в театр и из города в город (к "Лесу" впервые Фоменко обращался в Ленинграде под конец 1970-х), собственный коллектив он обрел поздно, а большую стационарную сцену незадолго до смерти. Может просто потому, что наиболее интересным, привлекательным в пьесе ему показалась актерская, театральная тема: вооруженные простейшей бутафорией два актера на большой дороге - и готов театр. В академической обстановке еще забавнее в такой театр поиграть.

Кстати, для французского варианта "говорящие" фамилии актеров адаптированы: Несчастливцев и Счастливцев превратились соответственно в Инфортунатова и Фортунатова - как бы оставшись русскими, но с семантически значимым корнем. Встретившись среди леса, они беседуют, свесив ножки в как бы "настоящую", "историческую" суфлерскую будку... (удалось ли воспроизвести эту деталь на московских гастролях?). А Карп, лакей Гурмыжской, которому при знакомстве Фортунатов представляется (по тексту Островского, 3-е действие, явление 4-е) Сганарелем, сам в сердцах пренебрежительно так называет Фортунатова вместо "балагура" в оригинале (4-е действие, явление 3-е), и если для актера паясничанье, присвоение чужой, придуманной личины естественное занятие, то подхваченная лакеем игра принимает несколько более приметный оборот; и далее, когда появляется Геннадий Демьяныч с Аксюшей, Фортунатов прячется опять под суфлерскую буду, и следует по-мольеровски смешной, фарсовый эпизод - Инфортунатов в декламаторском пафосе жестикулирует и стучит по "ракушке" суфлерской будке, то есть Фортунатову по голове: играет Фортунатова-Счастливцева актер и режиссер Дени Подалидес, здесь он еще относительно молодой и очень смешной.

Цитирует Инфортунатов (Мишель Виллермоз) по пьесе немецкого классика, но в спектакле Фоменко он ассоциируется скорее с мольеровским Дон Жуаном - только в амплуа не героя-любовника, а философствующего резонера, во многом, правда, комичного. Тогда при нем Фортунатов - конечно, Сганарель, как он "честно" представляется Карпу при первой встрече, и его функция тоже двойственная. Прежде всего он, разумеется, фарсовый персонаж, "снижающий" даже "высокие", "героические" поступки Инфортунатова - так, в сцене, где Несчастливцев помогает Гурмыжской сохранить деньги, Фортунатов скачет с пародийным "лавровым" венком, а к голове Инфортунатова прикладывает сзади поднос как "нимб". Но когда (возвращаясь к реплике, вынесенной режиссером в "эпиграф" спектакля) Инфортунатов снова провозглашает "О люди, порождение крокодилов!" - Аркашка Фортунатов, до того фиглярствовавший, изображавший висельника, скакавший на одной ноге, ловко "суфлирует" ему по книжке известный наизусть текст, а кроме всего прочего, уж случайно так вышло, но тоже в строку, обращение в шиллеровской реплике по-французски выходит "Humanité", совпадая с названием официального печатного органа компартии Франции, о чем уж если я помню, Фоменко не мог не знать - вряд ли это деталь знаковая, а все же, полагаю, режиссера слегка веселила, и эта донжуанская насмешка над внешними обстоятельствами присуща не только герою пьесы, но и спектаклю в целом, а самым нелепым среди персонажей оказываются не Гурмыжская (Мартина Шевалье) с ее женишком, гимназистом-недоучкой Алексисом (Матье Жене), не туповатые Восьмибратовы, не Карп с Улитой, даже не Бодаев, и уж конечно не актеры большой дороги Фортунатов с Инфортунатовым (прежде, чем завернуть к тетке, Инфортунатов не забыл помочиться под дерево), а толкующий о "высоком" и "прекрасном" Евгений Аполлонович Милонов (Кристиан Блан), облаченный в "классический", "французский", "театральный" костюм, такой старомодно-дурацкий (между прочим, у Серебренникова в спектакле это вообще женский образ, но но отнюдь не травестийный и не водевильный). И в финале каждый, выходя на поклон отдельно со своей коронной репликой, бросая к суфлерской будке предмет реквизита или аксессуар костюма, произносит "коронную" фразу из роли, Гурмыжская, а вслед за ней и Аксюша, невнятное междометие типа "ня", Петр Восьмибратов на ломаном русском очередное "скушна мне", Инфортунатов-Несчастливцев, ясно, все твердит "Humanité", а Милонов, склоняясь в куртуазном реверансе, “C’est bon".

В общем, не знаю, что я увидел бы в спектакли, доведись мне на него попасть пятнадцать лет назад "живьем" и с русскоязычными субтитрами - читать рецензии с фестивального показа 2005го года просто страшно: те, кто их писал, успели пролезть в руководители, председатели, эксперты, стали всевозможными членами и теперь за менее критичные наблюдения над подведомственными им проектами в "черные списки" заносят - а сейчас в записи (съемка 5 ноября 2003 года) по-французски без перевода (но как-то все ясно... подстрочником я запасся, но он мне в процессе просмотра почти не понадобился, потом уже я вчитался повнимательнее в первоисточник) кое-что неожиданное для себя нашел. Одобряется к представлению.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments