Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Огненный ангел" С.Прокофьева, Римская опера, реж. Эмма Данте, дир. Алехо Перес, 2019

"У Белого только "Огненного ангела" можно читать, да и того Брюсов написал" - вспомнилась реплика из "Исследования ужаса" Липавского, которое я успел посмотреть буквально накануне объявления карантина. "Огненного ангела" действительно можно, а я бы даже позволил себе сказать, что и нужно читать, там сегодня есть что ловить, может побольше, чем сто лет назад, когда вышел брюсовский роман:

Оперу Прокофьева я, хотя никуда не езжу и нигде не бывал, живьем последний раз слышал три года назад в Варшаве, ни музыкальным качеством, ни постановкой руководителя Польской национальной оперы Мариуша Трелиньски спектакль меня не вдохновил. Впрочем, он был ничего себе, если вспомнить бездарную постановку Франчески Замбелло в Большом и тот ужас, который творили на сцене солисты (я уже не говорю, как они пели - но как смотрелись, как двигались!), разве что после переноса с Новой сцены на открывшуюся после ремонта Историческую спектаклем Михаил Юровский дирижировал - единственное достоинство:

У Эммы Данте и ее соавторов (сценограф Кармине Марингола, супруг режиссерки) Рупрехт приходит не в гостиницу, а в какой-то склеп наподобие тех капуцинских катакомб, какие мне довелось видеть зимой в Палермо (и кстати да, Эмма Данте - уроженка Сицилии!) -

- только здесь полуистлевшие трупы оказываются "живыми", корчатся в своих нишах, потом и вовсе выпрыгивают, некоторые разыгрывают воспоминания Ренаты, тут же и Генрих обнаруживается, и ангел Мадиэль во плоти, но может это безумие героини сказывается, с нее станется. Призрак-ангел, однако фигура скорее комичная, буффонная - в шелковой бахроме и с накладным гребнем поверх головы. Костюмы персонажей (дизайнер Ванесса Саннино), впрочем, еще более странные - Рупрехт, к примеру, в неопознаваемой эпохе мундире с позументом и эполетами, а Рената в розовом чепце, будто немецкая бюргерша!

Ли Мелроуз-Рупрехт - отменный голос, экспрессия, мощь и одновременно богатство оттенков, жаль что язык неидеален; а вот Ева Весин-Рената - тоже превосходная вокалистка и актриса, лишь изредка проявляет акцент, а по большой части поет настолько чисто, как и многим носительницам языка не мечталось!

В целом же присущие Эмме Данте (в Москву не раз привозили ее театральные постановки, только не чисто музыкальные, а синтетических жанров, на стыке драмы с пластикой; и один фильм ее "Улица в Палермо" я видел раньше) феминистские и антиклерикальные подкаты к Прокофьеву с его, мягко говоря, ироничным восприятием мистического сюжета Брюсова и заложенного в нем, как сказали бы сегодня, мизогинного, сексистского подтекста (Рената, имевшая и реальный прообраз в жизни Брюсова - истеричка, помешанная, Рупрехт ее любит и старая угодить, а она знай себе беснуется, губит себя и его готова погубить!) не очень-то органичны; страсти-страдания, через которые проходит героиня, в хореографическом их воплощении - да к тому же "костюмированные" - отдают варьетешным привкусом, уж больно уродливо "невидимые", "духовные" сущности, окружающие Ренату, кривляются - гальванизированный "труп" на столе у Агриппы, который Рупрехт наблюдает во время визита к философу, хореографически и то выразительнее! С другой стороны, тяжеловесно вышагивающие почти "армейскими" колоннами монахи (к месту и не к месту), наверное, воплощают светско-"гуманистический" пафос постановки.

Пародийная пластическая интермедия после 3го акта - потасовках "хромых" на костылях - и в целом эпизод в таверне получились самыми "живыми" и убедительными, обстоятельно поставленными: тут и пьяные шлюхи с клиентами за столами вокруг; и мальчик-разносчик (отнюдь не малолетний, уже вполне взрослый парень, благодаря чему его беготня между столами получает объем небольшой, но заметной танцевальной партии); наконец, смурной Фауст (Андрiй Ганчук) с разбитным, по-прокофьевски буффонным Мефистофелем, обросшим комичной трех-хвостой бородой (Максим Пастер, привычный к этой партии в разных постановках, включая родной Большой); фокус с "поеданием мальчика" и его "возвращением" правда, Эммой Данте придуман немногим остроумнее, чем Франческой Замбелло - Мефистофель делает вид, что вгрызается в тело парня, а потом он выскакивает из котла, ну и все.

Зато в финальной сцене костра - роль Инквизитора, кстати, исполнил Горан Юрич, еще один "прокофьевский" гастролер (то-то же он и Мендозу в берлинском "Обручении монастыре" Чернякова-Баренбойма пел) приобретает сходство чуть ли не с "шахидкой" - под черным покрывалом с какими-то золочеными аксессуарами в руках; при том что "мученический венец" и для брюсовской, и для прокофьевской Ренаты - знак ее торжества, а вовсе не безвинной жертвы церковного произвола.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments