Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Парсифаль" Р.Вагнера, Берлинская опера, реж. Дмитрий Черняков, дир. Даниэль Баренбойм, 2015

По моим наблюдениям лучших результатов Черняков добивается, когда не использует надоевшую и однообразную рамочную конструкцию, не встраивает исходную фабулу в свой собственную (как правило универсальную, с мелкими вариациями одну и ту же на любые случаи, будь то "Воццек", "Кармен" или "Садко"...) и не переводит какой угодно, а особенно сказочный сюжет в ролевую игру, но оставляет место для фантастики, транспонируя ее из сказочно-мифологического плана в новый, современный историко-социально-бытовой, а все же не отказываясь вовсе от ирреального или, по крайней мере, необычайного, экзотического: так было в "Руслане и Людмиле", так и в "Парсифале" - ведь не скажешь, что захватившие полуразрушенный (либо недостроенный) храм и превратившие его в бомжатский сквот вампиры-сектанты - явление обыденное и повсеместно распространенное?.. В жизни есть место всему и подобному наверняка тоже, но едва ли за каждым углом, и если не на сказку, то на триллер заданная режиссером ситуация тянет легко. Между тем именно в такой достаточно фантастичный (пускай ничего совсем уж "мистического" тут нет, никакого в прямом смысле "чуда" не предполагается, а всего лишь налицо сектанты-изуверы безумны или как минимум их предводитель-гуру шарлатан) мир забредает одиночный турист Парсифаль.

Надо же, как молодо выглядит (особенно на поклонах) Андреас Шагер - осенью 2019го на московской сцене смотрелся уже матерым, а здесь вполне убедителен в роли инфантильного переростка, "ищущего себя", а находящего... да ничего, по большому счету, хорошего не находящего (и что он надеялся в принципе найти?..), хотя справедливости ради стоит признать, обтягивающие маечки и шорты ему все-таки уже на момент премьеры 2015 года не по возрасту, не по росту и не по комплекции; нагруженный огромным рюкзаком, будто не для турпохода через лес, а сразу для восхождения на Эльбрус, он нелеп вдвойне; да откуда ж взять "вагнеровского" тенора и чтоб не пузато-мордастого?.. Так или иначе, в шортиках, кедиках и маечке (которую, сделав у сектантов привал, Парсифаль по распространенной сегодня театральной моде, прилюдно переодевает на свежую, а снятую пытается обсушить на лавке) незрелый умом и душой, но великовозрастный парень оказывается среди полоумных садистов-фанатиков, "причащающихся" кровью, нацеженной из незаживающей раны Амфортаса (отважный и беспредельно доверяющий постановщику возрастной баритон Вольфганг Кох), которая, принятая внутрь коллективно, оживляет ложащегося в гроб и вновь оттуда благодаря обряду встающего его отца Титуреля (этот старый упырь, эпизодический персонаж Маттиаса Хёлле, уже по моде скорее внутригерманской, но тоже почти обязательной для их местных сегодняшних стандартов, одет в кожаную шинель примерно "эсесовского" кроя).

Вообще что бы ни талдычили отупевшие ревнители "священных традиций" (в особенности традиций ВРК, т.н. "великой русской культуры" но они и за Вагнера готовы оскорбиться чувствами), а если не оглядываться на аутентичное либретто, то конкретно "Парсифаль" (не про любой спектакль Чернякова можно сказать то же с уверенностью...) внутренне логичен, непротиворечив драматургически и не "конфликтует" содержательно с музыкальным материалом. Я даже специально перечитал либретто "Парсифаля" лишь после просмотра спектакля - и тогда уже сравнивал, обращал внимания на противоречия, а пока глядел и слышал - никаких совсем уж "на засыпку" вопросов не возникало (хотя при желании, допустим, их накидаешь сколько угодно... но точно так же и Вагнеру их можно адресовать). Самая сложная, уязвимая линия, связанная с образом Кундри - и та Черняковым ловко, осмысленно не просто выстроена, но встроена в общую концепцию. Другое дело, что "ядро" этой концепции для Чернякова и в "Парсифале" остается неизменным, инвариантным, предсказуемым, а держа в голове еще и "Тристана и Изольду" (первоначально задолго до "Парсифаля" поставленную Черняковым в Мариинском, и тот спектакль я видел "живьем", но сравнительно недавно, спустя три года после "Парсифаля", в новой, заметно отличной от петербургской версии осуществленную в Берлинской опере с теми же Андреасом Шагером и Аней Кампе, которые в "Парсифале" выступают, соответственно, Парсифалем и Кундри) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4178646.html

- трудно отделаться от ощущения самоповтора, однообразия приема: во 2-м акте, у волшебника Клингзора (разумеется, персонаж Томаса Томассона никакой не маг, а малоприятный, но безобидный на вид дядечка, плешивый немолодой очкарик в вязаной душегрейке среди малолеток, наряженных в цветочные платьица: не то смотритель приюта для девочек, не то скрывающийся от посторонних глаз педофил-импотент - а одно другому и не мешало никогда... и Кундри, вероятно - из числа его бывших подопечных), когда героиня принимается заклинать героя детскими воспоминаниями о матери, этот сеанс психоанализа на дому оборачивается, совсем как в 3-м акте черняковского "Тристана и Изольды" (причем, что характерно, первые два в петербургской и берлинской версиях различались сильно, а третий почти нет!) возвращением и "воплощением" призраков родителей, точнее, Парсифалю (и заодно публике) является его строгая, ограничивающая сына запретами мать (кстати, это очень точно не только по Вагнеру, но и по средневековой легенде о Парсифале, по изложениям 12-13 вв. в романах француза Кретьена де Труа и у чуточку позднее германца Вольфрама фон Эшенбаха; Вагнер, естественно, отталкивается от соплеменника), застающая Парсифаля-подростка, лапающего голую девчачью титьку (параллельно трое артистов миманса разыгрывают соответствующую сценку из подсознания героя), прерывающая первое эротическое свидание тинейджера и этим наносящая ему (ну прям как у Набокова в "Лолите"!) психологическое увечье, от которого Парсифаль уже не оправится, никогда не повзрослеет, останется вечным девственником (опять же в полном соответствии с первоисточником, как ни парадоксально...), мальчиком с сувенирными рыцарями на фарфоровых конях в "багаже".

Прогрессивные театроведы тоже нередко видят фигу. В нашем красном уголке рубрика "курьезы интерпретации": "Клингзор в изумительном вокальном воплощении баса Томаса Томассона предстал подленьким старикашкой в пошлой вязаной жилетке и беспяточных тапочках завхоза на складе, бессмысленно вожделеющим девочек-сироток, которыми окружил себя, прикармливая конфетками", - пишет один русскоязычный критик; "В постановке Чернякова Клингзор (еще одна удача кастинга — исландский баритон Томас Томассон) — никакой не злодей, а добродушный неуклюжий старичок в шерстяной жилетке и шлепанцах, отец множества дочерей, который мечтает об одном: пристроить их всех" - отмечает другой: оба присутствовали на берлинской премьере, сидели в зале, не исключено что на соседних местах, выписанных редкостно лояльной - посчастливилось раз убедиться на собственном опыте - пресс-службой Берлинской государственной оперы, и оба восхищены одним и тем же исполнителем одной и той же роли! Ну это ладно, куда как "страннее" потом было мне прочесть в рецензиях с премьеры (а людей ведь по берлинам за казенный счет возят, чтоб они потом всякую хуету писали, да еще гонорары приплачивают!), будто вопреки либретто Парсифаль запоздало теряет девственность с Кундри у Клингзора: суждение основано на том, что из-за кулис они выбегают растрепанные и не совсем одетые - но очевидно же (и опять сообразно либретто, а не поперек ему) что свидание, затеянное Кундри, сорвалось, и хотя, глядишь, прошло бы на радость обоим, но пришлось обломаться - им бы с куклами возиться... - именно потому, что преодолеть подростковую травму герой физически оказался неспособен, ничего не вышло, буквально, физиологически. С Клингзором тоже как-то невзначай получилось - тот, совсем как мать Парсифаля в прошлом, разозлился, обнаружив Кундри с парнем, и беспомощно старинным, чуть ли не игрушечным (из девичьей, что ли?) копьем, а не то и просто попавшейся под руку палкой в него тычет, Парсифаль же "копье" отнимает, разворачивает и пыряет Клингзора в ответ: вот и вся "великая победа".

Как ни странно, наиболее выигрышный, казалось бы, 2-й акт у Чернякова - помещенный в стерильно-белоснежную обстановку, смахивающую на операционную, но скорее чисто условную - если не проходной (для понимания характера героя, конечно, он основной, ключевой, но когда все герои у режиссера однотипные, то понятно все с ними заранее), то не слишком эффектный; то ли дело 1-й и 3-й, с людоедскими (гиперреалистичными - когда на крупном плане из раны Амфортаса цедят кровь в стакан, никакого впечатления накладки, бутафории, все "натурально", по меньшей мере "кинематографично", без "театральщины") сектантскими радениями - и между прочим, "рыцари" в вязаных шапках и меховых ушанках скорее на православных, нежели каких иных сектантов смахивают! К 3-му акту Титурель в гробу уже окочурился и истлел в отсутствие новых "жертвоприношений", Амфортас "крови" не дает, и обросший за время похода Парсифаля к Клингзору бородой лидер, "военрук" неформального сообщества ("зеленый человечек" в армейском френче-хаки без нашивок), наставник адептов, просветитель/мракобес Гурнеманц (великолепный в этой роли Рене Папе!), ранее демонстрировавший пастве на хлипком навесном экране старомодные диафильмы на тему Грааля, недолго раздумывая ножиком со спины убивает Кундри, пытавшуюся сочувственно обнять истощенного Амфортаса, дабы ничто не отвлекало Парсифаля от его нового статуса: сектанты его взамен Амфортаса готовы сделать кумиром, фетишизировать - а он все-таки уносит на руках мертвую Кундри и эта деталь, вероятно, задуманная трогательной (мол, да, в мире торжествует зло, мрак и безумие, но в отдельном взятом человеке любовь, пусть безнадежно, способна взять верх над соблазнами тотальной тьмы...), лично мне показалась фальшивой, хотя бы уже оттого, что Кундри при таком раскладе оборачивается не просто успевшей влюбиться в молодого парня бабенкой, но едва ли не святой, мученицей, искупительницей чужих грехов - что слишком далеко не просто от оригинального сюжета оперы, но и от элементарного здравого смысла; а ведь Черняков не перестает настаивать на пусть не бытовой, но определенно психологической "достоверности", "мотивированности" поступков героев его (этого и остальных) спектакля, и не сводит, в отличие, например, от почти забытого, к сожалению, киноэксперимента Эрика Ромера 1978 года на тот же сюжет о Персевале Валлийском (но с использованием музыки не Вагнера, а современников Кретьена де Труа, композиторов позднего Средневековья и раннего Возрождения, так что удивительно, почему фильм сегодня не вызывает интереса у больших и маленьких любителей искусства) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3966825.html

- к формальной стороне дела, к набору методов и приемов освоения "классики", но настойчиво старается вызвать у зрителя сочувствие, сопереживание!

Днями ранее пытался смотреть баварского "Парсифаля" Пьера Оди с Кириллом Петренко за пультом, Йонасом Кауфманом-Парсифалем, Ниной Штемме-Кундри и тем же, что у Чернякова-Баренбойма (и много где еще - незаменимый!) Рене Папе-Гурнеманцем - ведь музыка великолепная, потрясающая (не то что Римский-Корсаков какой-нибудь убогий...), оформлено пышно, шикарно (пейзаж священного леса дополняет скелет гигантского животного, какому позавидовал бы естественно-научный музей! - художник Кристоф Хетцер), но дольше середины 1го акта не продержался - не увлекло зрелище; в то время как черняковская история прям захватывает! Однако в целом фундаментальный пессимизм Чернякова, который теоретически я всей душой воспринимаю и разделяю, на практике, с одной стороны, много теряет за недостатком у режиссера иронии (что юмора, что сарказма постановки Чернякова неизменно лишены начисто, он тупо и уныло серьезен абсолютно всегда!), а с другой, столь навязчив, догматичен, что воспринимается не твердым искренним убеждением в безысходности человеческой муки до скончания земных дней, но сочиненной, наигранной позой; тем более, каждый раз видя Чернякова в непосредственной близости, опасаюсь, как бы он прям щас не лопнул от самодовольства и не окатил всех вокруг брызгами изнутри его переполняющего говна.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments