Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

не свисти: "Три сестры" П.Этвеша, "Урал Опера Балет", реж. К.Олден, дир. О.фон Дохнаньи, А.Богорад

Почти десять лет назад в Большом театре состоялось концертное исполнение оперы французского композитора Филиппа Фенелона "Вишневый сад". В либретто Алексея Парина вместо последовательного изложения событий пьесы Чехова действие концентрировалось вокруг продажи имения, для исполнения были задействованы два оркестра, один в яме, другой на сцене, партию Шарлотты автор предназначил басу, а роль Фирса отдал меццо-сопрано:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1884804.html

"Три сестры" венгра Петера Этвеша написаны еще раньше, в прошлом веке, правда, в самом его конце (1997 год) и вобрали в себя весь основной лексикон послевоенного музыкального авангарда, равно как и спектакль Кристофера Олдена, впрочем, начиная уже с либретто Петера Этвёша и Клауса Хенненберга, не "пересказывает", тем более не "иллюстрирует" пьесу Чехова, но деконструирует ее композицию, разламывает сюжет изнутри. Персонажи размещены в "комнате отдыха" наподобие зала ожидания - с деревянной обшивкой стены, довольно удобными мягкими креслами и - главная, знаковая деталь - часами на стене. В сценографии (Эндрю Либермана и Ираклия Авалиани), как и в костюмах героинь (от Доуи Люти), если не сознания людей слились с инстинктами животных (это у Чехова в другом месте), то соединились приметы дореволюционной эпохи, позднесоветского периода и условно-опосредованной "современности", однако часы - очевидно "застойные", такие и сейчас кое-где можно увидеть в учреждениях, в публичных местах, на вокзалах в том числе, но уже как рудимент советского "дизайна", а когда я был маленьким, подобные развешивались всюду, от школьных рекреаций до трамвайных остановок. Согласно чеховскому сюжету пьяный Чебутыкин еще и разбивает предназначенные в подарок часы об пол - в опере это происходит несколько раз, но часы снова и снова возвращаются на дубовую стену, а время оборачивается вспять, и хотя уже при открытии занавеса сестры (Ирина - Ольга Семенищева; Маша - Надежда Бабинцева; Ольга - Надежда Рыженкова) принимаются заунывно тянуть "музыка играет так весело...", "один ушел совсем, навсегда и т.д.", но к финалу сестры просят "не свисти, Маша": за вмещающие хронометраж спектакля полтора с небольшим часа некоторые из "узловых" эпизодов оригинальной фабулы пьесы воспроизводятся неоднократно.

В представленном театральном "безвременье", обстановка которого помимо вокзала (при отсутствии поездов) напоминает также студию звукозаписи (с загорающимся табло "тихо!" и дополняющими "казенный" интерьер пальмовыми растениями в кадках), и погибает на дуэли барон, Маша влюбляется в Вершинина, катает дымящуюся (!) колясочку расфуфыренная Наташа, а Федотик с Родэ бродят призраками погибших на мировой (будем считать, что первой...) войне армейцев, перепачканные окопной пылью. Именины Ирины практически отождествляются со Святками. Вдобавок появляются три маленькие девочки - из прошлого или из будущего, то ли покойницы, то ли призрачные ведьмочки, и при них.... медведь с невестой в кокошнике (куда ж без медведя).

Тот факт, что поставлена опера в Екатеринбурге и оттуда приехала в Москву, а в самой Москве ни "Вишневого сада" в сценическом воплощении, ничего подобного за прошедшие десять лет так и не возникло, тоже, может быть, о чем-то говорит. Но по факту для художественных задач спектакля партитура Этвеша, при всех ее, допускаю, технических достоинствах (не берусь о них судить - на слух вполне ординарная и даже не очень свежая "современная академическая музыка") малость устарела. Имитирующий грохот разбитых часов звон обломков фарфора в пластиковой плошке и рев продырявленного суровой ниткой большого барабана приходятся в кассу, но остальное слишком уж "конвенционально" и творения любого из резидентов Электротеатра Станиславский, скажем, Александра Белоусова, подошло бы сюда гораздо лучше; огромный инструментальный состав кажется - опять-таки лично свои впечатления фиксирую - чрезмерным, избыточным и для камерного (13 солистов) вокального ансамбля без хора, и в целом для того, что из себя представляет этот во многих отношениях действительно неординарный опус. Да и наличие двух или более автономных, хотя и взаимодействующих в рамках общей драматургической концепции оркестров (первым, в яме, руководит дирижер-постановщик Оливер фон Дохнаньи, вторым, расположенным на верхнем "этаже" сценографической выгородки, дирижирует Алексей Богорад) - не сенсация ни для театра, ни подавно для актуальной музыки вообще ("Военный реквием" Бриттена, "Группы" Штокхаузена - это только то, что приходит навскидку из середины 20го века).

В опере, конечно, помимо всего прочего еще и поют. Изначально композитором партии сестер и Наташи предназначены для контртеноров (снова пришли на ум басовитая Шарлотту и поющий женским голосом Фирс из "Вишневого сада" Фенелона...) - но ясно, что этакого надругательства над ВРК ("великой русской культурой") православная общественность однозначно не стерпела бы, и за сестер в екатеринбургской версии выступают солистки-меццо, надо полагать, не только за дефицитом высоких мужских голосов в труппе. Впрочем, номинально повторяющиеся события пьесы "излагаются" как бы с точек зрения трех персонажей - Ирины, Андрея и Маши (хотя за ноутбуком сидит Ольга... младшим и мобильники не доверили!), фактически же более-менее интересными (в сугубо музыкальном, вокальном плане) партии выписаны композитором для Ирины и, как ни странно (ну мне показалось...) Тузенбаха (Игорь Леус), даром что последний не расстается с винтажным советским радиоприемником; образы Андрея (Дмитрий Стародубов) и Вершинина (Алексей Семенищев) выигрывают скорее за счет мощных голосов и темперамента исполнителей, а Вершинин-Семенищев вдобавок фактурой берет (настоящий подполковник!); Наташа (Ольга Тенякова) - приемами вокализации, высокими "лающими" звуками, взвизгами, резкими скачками интервалов (с середины 20го века эти приемы в ходу, сегодня композиторы уже стараются отказываться от них, надоело и слушать, и сочинять похожее). Вершинин - рослый артист, наряженный в спецназовский камуфляж - еще и смотрится весьма представительно; Чебутыкину (Юрий Волков) повезло меньше; Соленому (Владислав Трошин) не повезло совсем. Старая нянька Анфиса (Татьяна Никанорова) превратилась в средних лет уборщицу, толкающую тележку с инвентарем, реплик у нее минимум, сколько-нибудь развернутых монологов нет вообще (а могла бы внести свою краску чем-нибудь по контрасту с остальными благозвучно-гармоничную, или, чем черт не шутит, молитвенно-возвышенную, на слова "Проснусь ночью и — о господи, матерь божия, счастливей меня человека нету!" - ан нету...), но фигура колоритная, и ее появления могут конкурировать разве что с задымлением в Наташиной коляске да эротической сценой Маши и Вершинина на обеденном столе.

Допускаю, что музыкальный план спектакля не оставил бы у меня ощущение прикладного вместо основного (ну опера же все-таки), когда б не настрой зала - слышали звон, типа что-то редкое, новое, чуть ли не "модное", только у нас и всего один раз, но очевидно, значительная часть аудитории (не исключая некоторых фракций от "больших" и "маленьких" любителей искусства, но в первую очередь совсем случайный, залетный народ... сестры-наташи преимущественно...) масштабов катастрофы себе заранее не представляла, искренне рассчитывая в европейской опере конца 20го века услышать куплеты вроде "я же русский бароооон, я в Ирину влюблёоооон..." (и некоторые московские музыкальные театры именно такие ожидания формируют сознательно своими репертуарными ставками), оттого с возникающими при восприятии сочинения Петера Этвеша проблемами разбирались по ходу, без стеснения, громко вслух. Впрочем, обошлось без освистывания - но и в вокальных партиях героини, со своей стороны, свиста избегали, может и зря.

Визуальный же ряд и содержательное его наполнение пусть не в отрыве от музыки, но все-таки не в полной мере ею обусловленные, после немалого количества прорывных, на уровне откровения, драматических "Трех сестер" (взять лишь три: Богомолова, Бутусова, Кулябина... - и уже хватит; Богомолов аж два противоположных, на одной сцене МХТ доныне сосуществующих взгляда на характеры сестер Прозоровых предложил: саркастичный - в фрагментах, вкрапленных в "Идеального мужа", и подчеркнуто бесстрастный, меланхолично-отстраненный - собственно в "Трех сестрах"; а в случае Кулябина к тому же герои пьесы буквально лишены голоса и общаются жестами! а у Бутусова не просто линейное развитие сюжета закручивается по спирали, но и артисты ролями меняются!) тоже, по совести сказать, мозг до взрыва не доводит, сам по себе прием взбалтывания и смешивания (ну к тому же Бутусову мысленно возвращаясь) драмой освоен куда решительнее и эффектнее.

Хорошо (ну или, наоборот, плохо) тем, кто ограничивает себя музыкой либо драматическим театром - на самом деле сегодня рамки жанра и формата рассыпаются на глазах (коль на то пошло, по поводу "Трех сестер" Бутусова, Богомолова, Кулябина тоже допустимы споры - это все еще драма или уже нет?.. во всяком случае она не человек это не реалистическо-психологическо-бытовой и не литературно-разговорный театр, ясно), и оказываясь в ряду с множеством сценических версий "Трех сестер", а не единственной в своем роде оперой на их сюжет, екатеринбургский спектакль - при всех достоинствах и материала, и воплощения, и исполнения, и, наконец, отношения к главным героиням, лишенного векового интеллигентского придыхания, а вполне трезвого (через оптику прошедшего столетия) - переворота в сознании не производит и нового художественного мира не создает.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments