Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Травиата" Дж.Верди в "Геликоне", реж. Дмитрий Бертман, дир. Михаил Егиазарьян

Накануне в ночи по рекомендациям из интернета слушал запись аудиотрансляции "Мертвого города" Корнгольда - спектакль в Баварской опере поставил Саймон Стоун, но видео либо отсутствует, либо я не понимаю, как его открыть, потому вынужден был ограничиться собственно музыкой, и даже этот, на мой вкус, утомительно-приторный гибрид Вагнера с Бернстайном (эстрадно-попсово-киношные гармонии, которыми Корнгольд прославился при жизни, теперь навязчиво возвращаясь в обиход сочинениями академического плана, приложенные к драме с замахом на трагический эпос) меня отчасти увлек - в то время как "Травиата" дается мне чем дальше, тем с большим трудом: растасканная на концертные шлягеры, она уже не опера, а какая-то... простигосподи, "большая опера", ну по крайней мере я ее иначе не в состоянии воспринимать. Что делать - вероятно, конъюнктура текущего момента не располагает обращаться к сочинениям Берга или Яначека, которые некогда составляли важную, принципиальную линию в репертуаре "Геликона". Тем интереснее, однако, насколько различные постановщики непохожее - или, наоборот, похожее... - сценическое решение для несчастной "Травиаты" находят.

В прологе появляется "дама с собачкой", а вернее, бомжиха с огромной псиной - зверь на сцене вызывает неизбежное оживление в зале, хотя по сравнению с зоопарком в "Травиате" Франчески Замбелло (которая на подмостки Большого не только запряженную лошадьми карету вывезла, но до кучи запустила в клетку голубей) находка весьма скромная. В целом же нынешняя "Травиата" отчасти напоминает программные спектакли Дмитрия Бертмана давних лет ("Кармен", "Леди Макбет Мценского уезда"), отчасти сближается с недавней, но не менее знаковой для театра и для режиссера "Турандот", где в версии Бертмана (точнее, в оригинальной авторской, незавершенной) акцент также сделан на жертвенной любви, которую до конца никто оценить не способен. Для чего, насколько я понимаю, Бертману и понадобилось "падшую" Виолетту еще сильнее "опустить" на дно жизни (вспоминается "двор чудес" из мюзикла "Собор Парижской Богоматери") - парижский свет превратился даже не в "полусвет", а прям-таки в "злачное место", откуда уже вроде и "падать" ниже некуда: что на улице, что в борделе - продажные девки и мерзкие похотливые дядьки, старики и калеки. В середине четвертого акта, когда уже совсем поздно и Виолетта умирает, бродяги снова напомнят о себе.

Пышность этой парижской гнили визуально противопоставляется стерильно-белому пространству загородного дома, где ненадолго обретают счастье герои - хотя с появлением Жоржа Жермона задник уходит вверх, пророчески открывая все ту же парижскую комнату с железной койкой из первого вердиевского акта. Внутри же провинциальной чистоты-белизны яркими пятнами-точками остаются лишь букет (и тот не сравнить с нависающей сверху "люстрой" белоснежных роз) да разбросанные по полу яблоки - одно из них Жорж Жермон по случаю первой арии очистит ножиком (словно персонаж спектакля кого-нибудь из учеников Сергея Женовача), а на второй подсунет сыну макет парусника, дабы пробудить в нем родовую память и ответственность перед семьей. Ну по крайней мере Альфред в кресле вальяжно раскинувшись с сигарой и бокалом коньяка на белом фоне весьма презентабельно смотрится. Только с крушением надежд героини белые стены покрываются также не лишенной эстетской изысканности анимированной видеоплесенью.

В основном же примочек внешних, броских постановка не предлагает - при всей пышности оформления третьего вердиевского акта "картинка" довольно предсказуема, массовка дополнена картонными фигурками, артисты вписаны в фотоинсталляцию; а финал возвращает действие в "богемную" обшарпанную мансарду героини с железной койкой, где перед смертью "травиата" успеет "завещать" будущей жене возлюбленного тряпичную куклу - вслед за чем комнатка с неоновой окантовкой пафосно "возносится" на подъемнике и Виолетта замирает на ветру из проема распахнутой двери под заключительные симфонические аккорды.

Зато не тонут в порой чрезмерно громком оркестра свежие голоса солистов - совершенно восхитительной Лидии Светозаровой прежде всего. Игорь Морозов-Альфред не сразу "распелся", но далее звучал ровно, в лучших эпизодах лирично и нежно. Как и Алексей Исаев-Жорж - вообще у меня осталось впечатление, что отношения отца и сына Жермонов в спектакле едва ли не превосходят по напряженности собственно любовный конфликт Альфреда и Виолетты. Ксении Вязниковой в партии Флоры достался образ сколь выигрышный, столь и неблагодарный - режиссер превратил ее в подобие бандерши, притоносодержательницы, отвязной тетки, буквально "женщины с лисой" (к счастью, лиса, в отличие от собаки - это просто меховой воротник...): особы вульгарной, но отчего-то все же милой, обаятельной, вероятно, за счет симпатий, которые Вязникова к любой из своих героинь неизменно вызывает.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments