Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Улыбка у подножия лестницы" Г.Миллера, Réalités/Compagnie Ivan Morane, Париж, реж. Бенедикта Некай

Третий на моей памяти моноспектакль Дени Лавана в Москве - что-то среднее арифметическое между первым, "Заставить аллигатора танцевать под флейту Пана", посвященным судьбе Л.-Ф.Селина, основанным на архивных документах, преимущественно эпистолярию героя:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2390477.html

и вторым, "Красной машиной", исполненном в формате музыкально-пластического панк-перформанса:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3445457.html

В "Улыбке..." присутствует нарратив, которого не было даже в "Аллигаторе", хотя драматург в том и нынешнем случае один и тот же, Иван Моран, только здесь он отталкивался не от документов, а от новеллы Генри Миллера 1948 года. С другой стороны, драматургическая адаптация Морана, да откровенно говоря (специально обратился после спектакля к литературному первоисточнику - о чем пожалел...) и прозаический оригинал Миллера недалеко ушли по собственным художественным достоинствам от графоманской херни безвестной Сильви Бре, чьи тексты послужили материалом для "Красной машины". Вместе с тем дама-режиссер Бенедикт(а) Некай кроме простейших иллюстративных ходов актеру ничего не предложила - в итоге все действо на час с лишним держится исключительно на энергии исполнителя. Однако ж ведь держится!

Правда, еще увлекательнее, положа руку на сердце, наблюдать Лавана вблизи, просто за столиком с микрофоном, когда он после представления рассказывает, например, о съемках в Африке, откуда только что прилетел, что и как там играл - история с курицами на плече стоит всей убогой клоунской метафорики Миллера-Морана-Некай! Остается лишь пожалеть (если не сказать грубее...), что Лавана, который явно только-только в полную силу "раскочегарился" за время спектакля и готов был продолжать шоу на подъеме, из каких-то необъяснимых соображений прервали, будто чайку подстрелили - но все равно от его застольных импровизаций впечатления остались куда более яркие, чем он сценического представления.

При том что Дени Лаван - идеальный "клоун", и в этом смысле герой "Улыбки у подножия лестницы" ему близок, как родной, как по сути "альтер эго", особенно если вспомнить чем-то перекликающийся со спектаклем и на уровне символики, и даже косвенно сюжетных мотивов, фильм Лео Каракса "Корпорация "Святые моторы":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2963095.html

Оскар из "Святых моторов" и Огюст из "Улыбки у подножия лестницы" - персонажи в равной степени фантомные, эфемерные, неуловимые, хотя повествование Генри Миллера можно воспринимать и как вполне реалистическое, а можно и как аллегорию в чистом виде. Огюст, уволенный из цирка, затем, после злоключений бродяжничества, вернувшийся работником на подхвате обратно (а его уже считали умершим! может быть он и в самом деле с того света возвращается?..), в какой-то момент подменяет клоуна Антуана; после скоропостижной, загадочной его смерти и собственного неожиданного триумфа под чужой личиной он должен или отказаться от своего я, чтобы сохранить, развить вновь обретенный успех, или остаться самим собой, в статусе неудачника - дилемма и Огюста приводит к фатальной развязке, тоже весьма двусмысленной: фигура в униформе с дубинкой (полицейский?) представляется ему... ангелом.

Впрочем, уже у Генри Миллера (может еще и перевод хромает, не знаю) вся эта история отдает провинциальной графоманией. Написана "Улыбка у подножия лестницы" для Фернана Леже, который планировал выпустить ее как "книгу художника", распространенный в первой половине и середине 20-го века, особенно среди французских модернистов, формат; и на альбом ли "Цирк", созданный сильно позднее, листы которого я совсем недавно разглядывал на выставке Леже -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4075948.html

- стал результатом этого замысла? Так или иначе путаная авантюрная фабула в сочетании с расхожими цирковыми метафорами скорее отвлекает от того, что Дени Лаван творит на площадке, нежели помогает вникнуть поглубже в суть его образа, в характер персонажа.

Лаван интересен сам по себе - и все заложенные в тексте, в сюжете, в символике инсценировки метафоры он воплощает наглядно, ярко, вне прямой связи с литературно-драматургической основой. В нем уже от природы заложено то противоречие, которое вторично, косноязычно описано Генри Миллером (и много кем еще, лучше или хуже, помимо него): между реальным и мнимым, между Я и Другим, между лицом и маской... - нехитрая театральная атрибутика ("серпик" луны, лесенка, ящик с гримерным зеркалом внутри и т.п., а также используемые по прямому назначению музыкальные инструменты - труба-пикколо, миниатюрная гармошка-концертино...) актеру в помощь, но только такому актеру, как Лаван, а без него, в общем-то, спектакля нет, и это значит, что спектакля, по большому счету, попросту нет, а есть только актер, который на сцене и в жизни способен примирить навязанную типовую маску с собственной подлинной, неповторимой артистической и человеческой сущностью.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments