Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Сказка о царе Салтане" Н.Римского-Корсакова, театр "Ла Монне", реж. Д.Черняков, дир. А.Альтиноглу

Несколько раз откладывая, брюссельский "Ла Монне" все-таки расщедрился на запись черняковского "Салтана", подгадав аккурат к премьере в Большом -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4088005.html

- хотя поводов для сравнений постановок, кроме номинального (название и музыкальный материал оперы) вроде бы нет. У Чернякова, как водится, весь фантастический элемент переведен в плоскость воображения и иллюзий, сказка превратилась в психодраму, внешне решенную еще более обыкновенного аккуратно, стильно, со вкусом, да и разнообразно, с использованием как традиционных, подчеркнуто старомодных, так и новейших технологических приемов, причем, не в пример опусу Франдетти, ощущения эклектики, сочетания эстетически несовместимых вещей отсутствует полностью. К тому же смотрел я его спектакль не из зала, с шумными соседями (а в Москве это непременно еще и дети, даже на закрытой генеральной репетиции!), а с кровати на телеэкране, запасшись пакетиком с орехами - совсем как незабвенный старик в "Метрополитен-опера" на "Носе" Шостаковича:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2682592.html

Тем не менее к драматургии, которую "нарастил" Черняков поверх исходного либретто, вопросы у меня имеются.

Милитриса - скромная современная женщина в простой немаркой одежде - прежде, чем зазвучит музыка, произносит ровным, но скорбным голосом пространный монолог, вводящий в курс дела. Говорит она по-русски, хотя текст написан специально для бельгийского спектакля (очевидно, самим Черняковым?), но раз уж герои поют на русском, но и говорить (рассудил, видимо, режиссер) должны так же. По мне лучше б она не говорила - концепция и без того очевидна: Гвидон - аутист, Милитриса - разведенка, брошенка, мать-одиночка, ситуация не то чтоб уж совсем ординарная, но достаточно распространенная. Ан нет - героиня разжевывает (по-русски это еще и не очень-то "литературно" выходит, вместе с тем и не по-простецки, по-бытовому убедительно, но по-оперному выспренно) - да еще обращаясь напрямую к залу (а то к кому же, не к ребенку же...): "Вы знаете, я хочу вам сказать что-то очень-очень важное..." - и при этом нервно закуривает.. - если честно, я бы предпочел такую псевдо-исповедь "наедине со всеми" не слышать и не наблюдать, тем более что далее все показано наглядно, общедоступно. А женщина продолжает: "Он (ее аутичный сын, то есть) живет только среди сказок, которые мы вместе читаем... Я попробую рассказать ему все как сказку".

Кстати, на обложке сборника сказок, в последнем акте возникающем предметно, его листают мать и сын, а Гвидон с отчаяния рвет гигантскую, гиперболизированного формата книжку - стоит имя автора: Н.Устинов (или Устинова... мог не разобрать на экране), это кто?.. Ну да ладно, первый оперный акт разыгрывается как своего рода "психодрама", что Чернякову привычно, уже предсказуемо и, называя вещи своими именами, превращено им в "брендовый" штамп. Все персонажи кроме матери и сына - не просто "сказочные", но кукольные, игрушечные, они наряжены в стилизовано-лубочные костюмы (хотя по сравнению с тем, чего нашила Виктория Севрюкова для Большого и Франдетти, бельгийские сарафаны - просто робы лагерные...), по сути же речь идет о том, что узнав о рождении "особенного" ребенка, папа-"царь" не без влияния родни, бабки и сестер, отказался от сына и ушел из семьи. "В те поры война была..." - с унынием пишет на стене "царица".

Эстетика "ряженых" в этих эпизодах перекликается с решением первой картины черняковского "Руслана и Людмилы" в Большом - там режиссер предложил "костюмированную свадьбу" (туземный зритель не заметил подмены, не обратил внимание на снующих между "древнерусских" персонажей наемных телеоператоров, ни на стилизованность даже по оперно-театральным меркам, нарочитость, карикатурность "традиционных" декораций; и потом негодовал вдвойне - возмущался: "нормальный" же первый акт, "классический", а дальше черт-те что и тетеньки голые бегают!). Ткачиха, Повариха, баба Бабариха, здесь, по всей видимости, родственницы Гвидона по линии отца - злодейки пародийные, но зло реальное, и не какое-то инфернальное, загадочное, а обыденное, бытовое, проистекающее скорее от глупости, ограниченности, чем от подлой природы, то это и есть самое ужасное зло. Что касается двух главных героев, то насколько подлинны переживания сына - настолько фальшивы, надуманны и по-оперному (в самом дурном смысле) картинны страдание, отчаяние женщины-матери. И полагаю, что дело не только в том, что Богдан Волков, помимо достоинств его вокала, еще и потрясающий драматический актер - это само собой; но и режиссером материнский образ недодуман, во всяком случае он противоречив. В конце концов это ведь ею, матерью, рассказанная "сказка" - и соответственно, ее глазами увиденная история... Беспроигрышная позиция - а почему ей непременно и безоговорочно должны верить посторонние, да хотя бы и родной сын?..

Первый акт "Салтана", однако, без перехода (в отличие опять же от спектакля Франдетти - ну не избежать, значит, сравнений) выливается во второй, решенный визуально в совершенно иной технике, без ряженых: Гвидон уже подрос, и хотя игрушечная детская атрибутика - белка, солдатики-"витязи", кукла-Царевна Лебедь - всегда при нем, основное действие тут разворачивается уже на экране через анимацию, между прочим, великолепно графически выполненную. И Царевна Лебедь тут - "оживающий" на вокальные номера мультик также. Три чуда в дальнейшем - опять-таки мультяшные, анимированные с помощью компьютерной графики, то есть воображаемые, даже после "развиртуализации" Царевны. Но это все настолько хорошо смотрится, что даже частушечная шняга Римского-Корсакова не мешает воспринимать действо как спектакль. Более того, на оркестровых фрагментах, которые здесь не наполняются натужной динамикой, разворачиваются ровно, пластично, мне вспоминалось, как картиной "Три чуда" дирижирует (а он неоднократно этот делал) Плетнев - что действительно было сродни чуду (причем в духе совсем черняковском, типа "чудес на свете не бывает...") - и неслучайно, пожалуй, вспоминалось, коль скоро музыкальный руководитель брюссельской постановки Ален Альтиноглу в Москву приезжал выступать именно с плетневским РНО!

Самый спорный, уязвимый момент черняковской постановочной концепции - возвращение отца: в сказке не смутило бы, на то и сказка - но для семейной драмы с психоаналитическими подтекстами такой поворот событий невозможно надуман, с чего вдруг мужчина, не царь и не герой, обыкновенный мужик, которого сын не знал вовсе, приперся, да еще со всей своей гадкой бабской шоблой, с бабарихами, обратно к бывшей жене и больному ребенку?! Момент второй - линия Гвидона и Царевны-Лебедь на этапе, когда дело идет к "свадьбе". В фантазиях героя два ключевых пункта: Гвидон мечтает увидеть отца и хочет жениться - ну с отцом понятно, а с женщиной... В работе над сценическим образом Богдану Волкову очевидно пригодился опыт партии Мышкина в "Идиоте" Вайнберга (и тоже музон еще тот...) -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3522618.html

- но Мышкин-то по крайней мере понимает, что он болен и "не способен жениться"... А у Чернякова даже "полет шмеля" решен как приступ, что-то наподобие эпилептического припадка (при аутизме это клинически наверняка происходит иначе, но на сцене выглядит по симптомам примерно так же). Столь же предсказуема финальная, под занавес, катастрофа вместо апофеоза - на славильном хоре у Гвидона вновь начинается жесточайший припадок от пережитых потрясений, но кроме матери и "невесты" никто его мучений даже не замечает - как не радуют и самого Гвидона с матерью свалившиеся невесть откуда родственнички.

Подобно тому у Чернякова вываливается "из света" Феврония в "Китеже" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3818495.html

- предсказуемый ход, дежурный черняковский штамп на все сюжеты, лишь бы "подпортить" людям праздник! Что я по своим личным личным мировоззренческим и вкусовым предпочтениям всецело одобряю - но слишком уж очевидна, ожидаема такая "бочка дегтя", во всех спектаклях Чернякова припасенная "на десерт", вот и "невидимый град Леденец" в "Салтане" оборачивается торжеством злодейства, а для несчастных, гонимых, одиноких и болезных погибелью.

Ну а для потехи - пощелкаем орехи! И хочу такую белку, как у Гвидона!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments