Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Ранчо" ("О мышах и людях") Дж.Стейнбека в театре им. Ермоловой, реж. Григорий Южаков

Пик популярности Джона Стейнбека давно в прошлом - а когда-то именно инсценировка романа этого "прогрессивного" американского писателя "О мышах и людях" стала дипломным спектаклем Камы Гинкаса и Генриетты Яновской на курсе Товстоногова-Агамирзяна в ЛГИТМиКе, о чем Кама Миронович в своих книгах очень интересно рассказывает (наверное выбор материала не в последнюю очередь был обусловлен единственной женской ролью в пьесе и наличием в режиссерской группе курса единственной девушки - Генриеттой Наумовной). Но и сейчас даже на московских театральных афишах (уж читают ли книги - не берусь судить... лично я не читаю) Стейнбек иногда появляется - в РАМТе пару лет назад вышла "Земля тревоги нашей", правда, ее сразу сочли неудачной, но играли какое-то время, под конец прошлого сезона сняли с репертуара, я так и не посмотрел. Зато видел кинотрансляцию нью-йоркской постановки "О мышах и людях" некой Анны Шапиро, неплохой, но вполне ординарной:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3172319.html

"Ранчо" изначально родилось как студенческий (так что я не зря вспомнил про Гинкаса) спектакль и, давно войдя в репертуар Новой сцены Ермоловского театра, ничем иным не притворяется - но придумано гораздо интереснее нью-йоркской версии. Оформление из мешков, цепей и крючьев - немудреное и небогатое (сценография Анастасии Гришиной и Григория Южакова), вместе с тем полифункциональное и метафоричное (плюс необязательная, но остроумная деталь: водоразборная колонка из... кирки). Режиссер Григорий Южаков сам играет одну из главных ролей, Джорджа (в упомянутом спектакле Анны Шапиро это был Джеймс Франко), а в роли его названного братца, умственно отсталого, трогательного, но для себя и окружающих опасного, без вины виноватого в их совместных злоключениях Ленни - натуральный американец Дэниэл Барнс - и он же сделал для инсценировки Южакова адаптированный перевод повести! - чей акцент считывается не сразу, но сразу видно, что его герой - "другой", "особенный". Нехрупкого телосложения 30-летний Барнс - до ГИТИСа он успел закончить университет у себя дома - мог бы, как в свое время выпускник Школы-студии МХАТ Один Байрон, сыграть в дипломном спектакле Гамлета ("он тучен и одышлив", ага!), но для Ленни в версии Южакова лучше никого не найти, даже если искать специально по всей Москве: "большой ребенок" - этим про его героя все сказано, наивный, по-своему симпатичный, безусловно обаятельно, а удавит невзначай - и фамилии не спросит: мышку, щенка, женщину - запросто, одним движением руки. И среди остальных персонажей, в ансамбле брутальных качков - партнеры все как на подбор (то-то же одну из пластических интермедий режиссер стилизовал под "мужской стриптиз", без "стриптиза" в прямом смысле, то есть без раздевания, но с оглядкой на "эстетику" эротических шоу "для дам") - увалень Ленни выделяется как внешностью, так и повадками.

Мир "Ранчо" в постановке Южакова - закрытое мужское сообщество: не тюрьма и не армия, всего лишь ферма, но нравы столь же суровые, а порядки жестокие, звериные, людоедские. Режиссер хотя и использует, например, в музыкальном оформлении краски, отсылающие к ретро-вестернам (кантри-баллады звучат порой), к географии и хронологии не привязывается, равно как и к социальной (важной для Стейнбека, но уже и по меркам его времени устарелой) проблематике; гимн O say, can you see, постоянное напоминание про День независимости, наконец, присутствие в спектакле гражданина США не делают антураж спектакля исключительно "американским", а пафос его, соответственно, "анти-американским" (хотя с "прогрессивного" писателя Стейнбека и станется) - Южакову удалось обобщить "критический реализм" Стейнбека до притчи, хотя бы и за счет некоторых спрямлений характеров, подчеркнутой условности обстановки, усиления всеобщих, универсальных мотивов за счет конкретики, подробностей: в связи с этим в спектакле, пожалуй, маловато "воздуха", он чрезмерно уплотнен и по ритму, и по внутреннему напряжению, которое не находит разрядки даже в финале; вместе с тем - на мой взгляд это достижение, а не упущение - он лишен сентиментальности, "жалостности" по отношению как к Ленни, так и к единственной среди персонажей-мужчин женщине, героине Полины Галкиной.

Композиция инсценировки строится на диалектике стремления героев к свободе - от обязательств перед окружающими, от необходимости вкалывать ради выживания, от привязанности к земле в прямом и переносном смысле - и одновременно зацикленности на химерах "земли обетованной", которые для одних опять-таки в землю упираются, в мечты о "собственном ранчо" (здесь надо буквально понимать, какой земли и сколько: 10 акров это, конечно, не 6 соток, но тоже не бог весть что), а для других в грезах об иной жизни, как для Красули, жены Кудряша - о съемках в кино (где ранчо - и где Голливуд... но ей это смешным не кажется!). Потому к героям спектакля и режиссер, и остальные актеры относятся вполне беспощадно - но вместе с тем позволяя себе иронию, и в свободном от слезливости спектакле обнаруживается много неожиданного для этого материала, для такой тематики юмора, в том числе с дозированным использованием близкого к эстрадному интерактива (дохлую мышь в начале спектакля Ленни прячет среди зрителей, вступая с ними, пока Джордж как будто отвлекся и не видит, в своего рода диалог, даже "сговор").

Примечательно также, что негра-горбуна, самого наряду с Ленни отверженного из персонажей спектакля, слегка обмазавшись черной краской играет тот же Виктор Ворзонин, что и хозяина ранчо - возможно, ход изначально обусловлен технической необходимостью, но в результате выглядит символично: моментально и буквально на глазах "белый" становится "черным", а "раб" (в 1937 году, на момент выхода книги, конечно, уже не раб, но по-прежнему "угнетенный") превращается в господина - и при всей разнице в статусах персонажей, при возможности для артиста сыграть на контрасте, общность типажей, характеров, взглядов на жизнь, обусловленных единством среды и универсальностью ее законов, становится очевидной, наглядной. С другой стороны, Рузвельт, пес Огрызка, за старостью и немощью беспощадно пристреленный, Андреем Михалевым изображен нехитрым этюдным методом (что естественно для студенческих работ, даже входящих позднее в репертуар стационарного театра - вспомнить хотя бы "Мальчиков" Женовача с будущим первым поколением СТИ), тогда как сам Огрызок, такой же старый и напуганный перспективами разделить судьбу никчемного, никому не нужного пса, в исполнении Антона Колесникова, может быть, здесь наиболее "драматически" сложный, противоречивый, наполненный подтекстами персонаж, он и понимает все лучше остальных ("момент истины" спектакля связан, по-моему, даже не с Ленни, а как раз с Огрызком - когда раздается выстрел и убивают его Руззи...), но и позволяет увлечь себя утопической мечтой о "своей земле".





Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments