Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

там ничего, а все хорошо (продолжение статьи "Как балаган сменить на храм?")


Только если поэмы Блока, стихи Мандельштама и даже отчасти Хармса изначально наполнены социально-исторической конкретикой, а Тарковский и особенно Айги, наоборот, от историко-бытовой конкретики уходят в мир абстрактных поэтических категорий, в спектакле по Брюсову одно соединяется с другим, в общем поэтическом пространстве-времени единовременно присутствуют все эпохи, все культуры и цивилизации - многие из этих мотивов развиты, а то и попросту от себя привнесены в них режиссером и реализованы исполнительницей. Если апокалиптика Блока основана и на личной драме поэта, и на его осознанной мировоззренческой позиции, то для Брюсова она - всего лишь декадентская поза и маска, но в спектакле эта маска с брюсовских стихов благодаря музыке, голосу, вокалу, интонациям актрисы спадает, и за ней обнаруживается лик прорицателя, очерченный в поэтическом посвящении Брюсову еще одним "младосимволистом" Андреем Белым: "в венце огня над царством скуки, над временем вознесены - застывший маг, сложивший руки, пророк безвременной весны".

Клим и Наталья Гандзюк, формулируют собственную космогонию, отталкиваясь от стихов Брюсова, но к содержанию его поэзии имеющую, строго говоря, в лучшем случае косвенное отношение - а все же приходят обратно к автору и словно впервые за прошедший после его кончины век без малого открывают его настоящее лицо из-под посмертной маски. "Любовь и Смерть, Смерть и любовь" - своего рода модель Вселенной (при, казалось бы, минимуме задействованных средств для "моделирования", скупого набора элементов "конструктора"), протяженная в пространстве (горизонтально, географически - от Индонезии до Скандинавии; вертикально, метафизически, от подземных бездн, обители темных духов, до звезд небесного купола) и во времени существования как человечества (историческом - от первобытной архаики и эпохи древнейших государств до футуристического глобального урбанизма; опять-таки метафизическом, мифическом - от сотворения мира и золотого века до дней последних запустений и Страшного суда), так и отдельного, но обобщенного, лишенного индивидуальных характерных черт человека (от рождения и детства до старости и смерти).

Цикл из 36 номеров-"романсов" - универсальная структура, кратно включающая в себя все важнейшие для жизни природы и человека периоды и циклы (12-месячный календарный, 9-месячный пренатальный), математически соотнесенная с ними (а также со сменой сезонов, времени суток) и сама включенная в полный, 360 градусов, замкнутый круг. Финальной "Балладой о Любви и Смерти" исполнительница венчает свое "прорицание", включающее космогонический миф и апокалиптическое пророчество; подводит черту. Но концептуально, мне кажется, главный номер действа, коли угодно, то и "гвоздь программы" - предпоследнее стихотворение, малоизвестное, не включенное Брюсовым в прижизненные сборники, не напечатанное им в периодике, не публиковавшееся затем в академических собраниях сочинений и, вероятно, не считавшееся самим автором удачным, заслуживающим внимания, а лишь сравнительно недавно извлеченное из архивов исследователем А.В.Лавровым, здесь сосредоточившее в себе и весь круг тем, очерченный в предложенной композиции, и суть подхода режиссера с артисткой к предмету, к творчеству Брюсова, к его личности, вообще к взаимоотношению художника с космосом:

Вдвоем с тобой мы бродим в мире,
Откуда нет для нас дверей.
Как гости лишние на пире
В толпе излюбленных гостей.

Как брат с сестрой, без денег, в тире
В кругу стреляющих детей
Ты балаганный царь в порфире
Я заклинательница змей.

Взывать к Христу, молиться Фебу,
Смешно с пустых подмостков нам.
В тоске мы взор возводим к небу
Лишь на потеху шутникам.

Им веселей, когда на зебу
Факир, смеясь стучит в тамтам.
Вниманья к гаеру не требуй.
Как балаган сменить на храм?

...

В тебе, и в зебу, и в факире
Толпа увидит только роль.
Мир - балаган, кривляйся в мире
Мой кровью венчанный король.

Принцип симметрично закольцованной композиции обозначен уже в заглавии "Любовь и Смерть, Смерть и Любовь" (столь многих смущающем с точки зрения менеджерско-пиаровской... но кому другому, а по отношению к Климу уж совсем не годятся такие понятия, как "пиар", "менеджмент"...), взятом из стихотворения, которое замыкает структуру спектакля и где эта строчка звучит рефреном, но, что примечательно, не выносится в название поэтом, что за него делают режиссер с актрисой и (в одном лице) автором музыки.

Тот же принцип симметрии, равновесия, баланса, взаимного дополнения и гармонии противоположностей в одном из ключевых, "программных" номеров - "Предчувствии" ("Моя любовь - палящий полдень Явы...") реализуется через повторение текста, который воспроизводится сперва в "мужской", затем в "женской" версии с незначительными вариациями (за счет смены рода глагола прошедшего времени в сочетании с местоимением второго лица, чего, понятно, нет у Брюсова - в оригинале без вариантов: лирический голос принадлежит "ему", а "его" внутренний монолог адресуется к "ней") и пропевается последовательно в разных тесситурах.

Прихотливая мелодика, изощренная, нетрадиционная ладово-тональная структура при использовании микрохроматики и этнических "красок" ("На журчащей Годавери"), речитативные номера ("Надпись"/"Наше войско двигалось мирно...") соседствуют с простенькими куплетами на запоминающиеся с первого прослушивания мотивчики ("Я имени тебе не знаю...").

Предложенная модель абсолютно завершенная, но в то же время и открытая, разомкнутая в отдельных своих составляющих (некоторые "романсы" содержат "фальш-коды", причем за счет отсутствующих в исходном тексте повторов; порой оканчиваются не в тональности, как бы предполагая продолжение). Что в "Любви и Смерти" особенно явственно и внятно, поскольку непосредственно в текстах Брюсова присутствует, а через композицию постановки лейтмотивом проходит идея понимания мира как одновременно храма и балагана, где грань между одним и другим сколь неочевидна, столь и незыблема, в предпоследнем, "ключевом" для понимания "романсе" цикла, предшествующем финальной, программной и заглавной "Любви и Смерти, Смерти и Любви" - стихотворении "Вдвоем с тобой мы бродим в мире" (и ведь надо было еще откопать этот неизвестный, забытый брюсовский опус, не опубликованный при жизни поэта и не включенный в посмертные собрания сочинений, даже в академические!), тема, проведенная подводными течениями от начала к концу, выходит на поверхность и озвучивается прямым текстом: "как балаган сменить на храм?"

Так последовательно складывается триединый пространственный образ спектакля, возникающий на противопоставлении двух космологически равнозначных пар - "мир-храм" и "мир-балаган" - балансирующий на грани профанного и сакрального, телесного и нематериального, близкого и недосягаемого, краткого и вечного, бытие и небытия; а вернее, уже за гранью, когда последний шаг сделан и пространственно-временные категории, определяющие существование живых существ, теряют актуальность, но проясняется мысль о парадоксальной связи между червяком и божеством, шарлатаном и магом, профаном и хранителем сакрального знания.

Приметы скорее ритуально-мистического акта, нежели театрально-зрелищного "мероприятия", вопреки расхожим опасениям, не свидетельствуют о сектантстве участников, в него Клим никогда не впадает, сохраняет по отношению к происходящему некую ироническую дистанцию, непременно предуведомляя "действо" нарочито "бестолковым", спонтанным, отсылающим к какой-нибудь свежей "новости вроде футбольного чемпионата, бушующего где-то вдали от журчащей Годавери... Не исключено, правда, что ирония также не более чем шутовская обманка, для отвода глаз, для успокоения случайных свидетелей.

Как говорит герой одной из лучших и важнейших, по моему убеждению, современных, "Аркадии" Тома Стоппарда (в переводе Ольги Варшавер) -

"Чем подсчитывать убытки, прикинем лучше, что осталось в целости и сохранности. Семь пьес Эсхила, семь - Софокла, девятнадцать - Еврипида. Миледи! Об остальных и горевать не стоит, они нужны вам не больше пряжки, которая оторвалась от вашей туфельки в раннем детстве, не больше, чем этот учебник, который наверняка потеряется к вашей глубокой старости. Мы подбираем и, одновременно, роняем. Мы - путники, которые должны удерживать весь свой скарб в руках. Выроним - подберут те, кто идет следом. Наш путь долог, а жизнь коротка. Мы умираем в дороге. И на этой дороге скапливается весь скарб человечества. Ничто не пропадает бесследно. Все потерянные пьесы Софокла обнаружатся - до последнего слова. Или будут написаны заново, на другом языке. Люди снова откроют древние способы исцеления недугов. Настанет час и для математических открытий, тех, которые лишь померещились гениям - сверкнули и скрылись во тьме веков. Надеюсь, миледи, вы не считаете, что, сгори все наследие Архимеда в Александрийской библиотеке, мы бы сейчас не имели... да хоть штопора для бутылок?"

Штопор для бутылок - тоже вещь необходимая, конечно ("как легко человеку запутаться в мелких предметах!" - вспомним снова Хармса), но Клим и его артисты при минимальном интересе к их деятельности со стороны, не ради славы, подбирают то, что обронили прошедшие по дороге ранее, пишут заново на другом языке потерянные пьесы, с помощью стихов и мелодий восстанавливают из пепла сгоревшее наследие Архимеда и многое из того, что считается утраченным, а на деле просто остается валяться у обочины брошенное, никому не нужное - и все же может иной раз пригодиться. Жизнь другая есть.

P.P.S.
Тут и ссылки на дневниковые исходники, заметки о конкретных спектаклях, послужившие частично основой для обзорной статьи.

"Пушкин. Сказки для взрослых"

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3241742.html

"Тамбовская казначейша" (Лермонтов)

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3813023.html

"Возмездие 12" (Блок)

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3099633.html

"Любовь и Смерть, Смерть и Любовь"

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3480661.html

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3506485.html

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3531307.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3764840.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3531787.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3532167.html

"Темное дерево слова" (Мандельштам)

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3779858.html

"Хармс-я-мы-Бог"

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3812639.html

"Да не коснутся тьма и тлен..." (Арсений Тарковский)

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3814893.html

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3896011.html

"Поля входят в дверь" (Геннадий Айги)

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3492758.html

P.P.P.S.
В ближайшее время ожидается премьера спектакля Клима и Натальи Гандзюк по стихам Федора Тютчева.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments