Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

мы продолжали путь в полях: "Баллада Бастера Скраггса" реж. Итан Коэн и Джоэл Коэн, 2018

Я встретил путника, он шел из стран далеких
И мне сказал: Вдали, где вечность сторожит
Пустыни тишину, среди песков глубоких
Обломок статуи распавшейся лежит.
Из полустертых черт сквозит надменный пламень, -
Желанье заставлять весь мир себе служить;
Ваятель опытный вложил в бездушный камень
Те страсти, что смогли столетья пережить.


Бастер Скраггс - вычурно одетый/весь в белом певец и одновременно меткий стрелок, но заглавный герой появляется лишь в первой из шести новелл (давшей название "боевому киносборнику" в целом), сюжетно не связанных, и даже если задает стиль, вскоре забывается. А вот третий эпизод, "Кормилец"/"Вход за еду", если вырвать его из более чем двухчасового общего хронометража кинофрески братьев Коэнов, потянул бы на самодостаточный шедевр: по Дикому Западу колесят, развлекая ближе к ночи усталых подвыпивших ковбоев, артисты бродячего балагана, вернее, один из них только менеджер, хозяин "заведения", артист же лишь второй - напомаженный обрубок без рук-без ног, исполняющий в формате "моноспектакля" диковатый микс из Библии, президентских речей, "Озимандии" Шелли и, в качестве эпилога, шекспировской "Бури". Зрителей все меньше, доходы падают, и когда у конкурирующей фирмы заводится новая звезда подмостков, "курица-математик", выдающая результаты загаданных публикой арифметических действий, владелец балагана принимает решение тоже сделать ставку на курицу, а инвалида-актера утопить в горной реке. Это совершенно поразительная в своей внятной метафоричности, поэтичности, одновременно лиризме и гротеске новелла, однако, не выпадает из общей композиции, она, может быть, служит тем смысловым центром, вокруг которого - от "Баллады Бастера Скраггса" до финального скетчевого эпизода "Бренные останки" выстраивается, если рассмотреть всю последовательность частей, связная, линейная, концептуальная история.

При этом настоящая повествовательность, да и зрелищность - при том что, казалось бы, кино про "дикий запад", антураж вестерна, истории про ковбоев, золотоискателей, грабителей банков и т.п. предполагают динамичный сюжет с погонями, перестрелками, жестокостями, но и романтикой также - присуща исключительно пятой новелле "Девушка, которую напугали". Героиня Зои Казан вместе с братом отправляется в Орегон, где брат предполагает ее выдать замуж за землевладельца-садовода, хотя тот, похоже, об этом еще не знает. В дороге брат неожиданно умирает, и девушка остается со слугой, которому должна денег - по ошибке все сбережения были захоронены с покойником и вернуться к ним нет возможности, через прерию идет, опасаясь нападения индейцев, большой караван одинаковых фургонов, ведут его двое, бывалый старик и его лихой напарник помоложе. Тут, помимо феноменальной кинематографической культуры, чувства стиля, меры, вкуса и т.п. Коэны достигают высшего драматургического пилотажа (хотя номинально у них в "соавторах" числятся классики - Джек Лондон, а также подзабытый ныне его современник Стюарт Эдвард Уайт, "подарившие" братьям некоторые из сюжетов; О.Генри, Брет Гарт и т.п. официально не упомянуты, также невольно вспоминаются): в новелле нет ни одной случайной детали, начиная с обстоятельств смерти соседа брата и сестры (можно предположить судя по кашлю и другим симптомам, что брат в пути умирает от той же болезни, которая свела в могилу соседа), заканчивая непоседливым песиком по кличке Президент Пирс (покойник был "человеком твердых убеждений" - сторонником рабства, то есть), который и сыграет роковую роль. Крепкий и еще относительно молодой караванщик предлагает девушке-сироте стать его женой, готов взять на себя долги брата, собирается завести ферму и обустроить семейный быт - но героиня отстает от повозок из-за пса, отправившийся ей вослед старик-сопровождающий вместе с ней натыкаются на толпу конных индейцев, и бывалый путешественник дает девушке совет: если их накроют - лучше застрелиться самой, иначе будет хуже; ветерану отбиться от нападавших удалось - увы, девушка уже поспешила последовать его совету.

Что самое удивительное - в новелле "Девушка, которую напугали", как и во всей картине, совсем нет спекулятивного драматизма, тем более нагнетания задним числом какой-либо исторической, социальной критики, нет модной идеологии, нет ни засилья политкорректности, что было бы невозможно в реалистическом ключе, ни фальшивых над ней пародийных насмешек, подмигиваний; "Баллада..." сделана в условной эстетике, хотя "фантастики", "мистических" мотивов сюжеты не содержат. Взгляд Коэнов на мифологию "Дикого Запада" и ироничен, и вместе с тем парадоксально серьезен в своей актуальности, а черный юмор и цинизм не отменяет гуманистического (в хорошем, изначальном смысле, а в не в сегодняшнем расхожем) посыла, и вроде бы все происходящее абсолютно условно, фиктивно, просто такие ретро-картинки из полувоображаемого, полувымышленного прошлого легендарного "дикого запада" - но девушку жалко: могла бы выйти замуж, заниматься хозяйством - а пропала по дурацкой случайности. И нелепое стечение обстоятельств, неотвратимое и не постижимое рационально, которое в художественном мире Коэнов неизменно правит миром - при всех возможных и комичных, и идиотских следствиях данного закона - не принимается просто как условия игры, но вызывает, пусть спонтанное, кратковременное и ни к чему не обязывающее - желание бросить ему вызов, ну совсем как у читателей Джека Лондона сто лет назад, которые под впечатлением от открывшейся им неизведанности загорались мечтой о приключениях!

В этом смысле принципиально было бы обозначить не то что различие, но несовместимое противоречие между и эстетикой, и мировоззренческой позицией (в творчестве, а не по жизни) братьев Коэнов и Тарантино, тем более что они в противоположных направлениях ходят как будто одними и теми же давно вытоптанными до них тропами: у Коэнов, кажется, нет фильма про Вторую Мировую и Третий Рейх - пока что, глядишь еще снимут - но гангстеры, Голливуд, и не в первый раз Дикий Запад - налицо. Поэтому еще сильнее заметно, при некотором стилистическом сходстве, фундаментальное различие: там, где у Тарантино - а по поводу "Баллады Бастера Скраггса" ассоциации с "Омерзительной восьмеркой" неизбежны (может и не думав о том, Коэны словно заявляют "наш ответ Тарантино") -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3281651.html

- на потеху почтеннейшей публике целлулоидные (очень зачастую яркие, забавные, врезающиеся в память, сыгранные блистательными артистами!) фигурки-марионетки, чья судьба в контексте и эстетики, и даже фабулы фильма никого не может взволновать всерьез, там у Коэнов - при всей гиперболизации, остранении, неизменном (и похлеще тарантиновского, но и куда тоньше) сарказме герои остаются живыми людьми; разница между Тарантино и Коэнами, грубо говоря - как между "курицей-математиком" и клоуном-инвалидом, декламирующим Шекспира с Шелли. В "Балладе..." это касается не только развернутой, достаточно подробно, скрупулезно разработанной драматургически, характерологически, да и, что называется, "атмосферно" новелле про "Девушку, которую запугали", не только емкой и отточенной аллегории "Кормилец", но и остальных, более камерных, а где-то и куцых эпизодов.

Начиная опять-таки с заглавной, программной "Баллады Бастера Скраггса" и ее героя - фриковатого, но не омерзительного, а по-своему и обаятельного героя, который считал себя чемпионом по стрельбе, но недооценил очередного противника (а тот весь в черном, ага) и пал подстреленный, оставив песню недопетой. Заканчивая "Бренными останками" - скетчевой, но опять-таки метафоричной, самой камерной (буквально - практически все действие замкнуто в пространстве едущего дилижанса) последней новеллой, где трое пассажиров, включая зажатую между двумя мужчинами (один из них спустившийся с гор и, видимо, дурно пахнущий ковбой, второй - манерный француз) напыщенную старуху оказываются попутчиками "охотников за головами", у которых на крыше кареты привязан чей-то труп, и выслушивают их велеречивый треп, и сами талдычат что-то никчемное, каждый о своем... А когда в финале до того безостановочно ехавший дилижанс высаживает путников и уезжает восвояси, пассажиры заходят в загадочного, пугающего вида пустой на первый взгляд "отель", мне на ум пришло одно из известных стихотворений Эмили Дикинсон:

Ее бы я не стала ждать -
Но Смерть - меня ждала -
Мы вместе сели в Экипаж -
Я, вечность и Она.

Ей было некуда спешить
А я дела свои
Решила в Жертву принести
Ее учтивости -

Проехав хоровод Детей -
у Школы - в Перерыв -
Мы продолжали путь в Полях -
Закат опередив -

Вернее - Солнце мимо Нас
Своим Путем прошло -
Похолодало - а на мне
Был только легкий Шелк -

Потом мы увидали Дом -
Как Холмик земляной -
С едва заметной Крышей -
С карнизом под Землей -

С тех пор прошли Века - но все ж
Их День длиннее тот,
Открывший мне, что Экипаж
В Бессмертие везет -


Вторая и четвертая (какая стройная, "классическая" в своей симметрии композиция! изначально проект задумывался как мини-сериал, где, стало быть, все сюжеты номинально были бы равноправными; в полном метре элементы внутри конструкции, понятно, сместились и распределились иначе) новеллы - скорее зарисовки; одна - "Под Алгодонесом" - криминально-комедийного характера, в центре ее незадачливый грабитель банка, ушедший от наказания за налет, но все-таки повешенный в результате абсурдных (чисто по-коэновски) перипетий и несуразиц, перед смертью успевающий отметить привлекательность девушки в толпе зевак; другая, "Золотой каньон" - до некоторой степени медитативная и, не считая кульминации с фатальной (как во все шести эпизодах без исключения!) развязкой, практически бессюжетная, в ней пожилой золотоискатель после недолгих трудов на затерянном ручейке находит самородок, но получает пулю в спину от приблудившегося парня, тем не менее выживает, а прикончив обидчика, удаляется с золотишком (оставляя раскопанную "шахту" на откуп местной фауне - помимо всего прочего, олень прекрасен!).

Девушка (Зои Казан) с полностью раскрытыми характером и судьбой, невесть откуда взявшийся и куда ушедший безымянный старатель (Том Уэйтс) на речке, грабитель-неудачник (Джеймс Франко), певец-стрелок (Тим Блейк Нельсон), смурные "охотники за головами" (Брендан Глисон и Джонджо О'Нил) и, конечно, безжалостный импресарио (неузнаваемый Лиам Нисон) с увечным "артистом" (изумительный Гарри Меллинг, в котором и подавно не опознаешь маленького и наглого волшебника-недоучку из Хогвартса!) все к чему-то стремятся, ищут богатства, мечтают создать семью и наладить хозяйство, занимаются творчеством, но итог у них один... - они персонажи непересекающихся сюжетов, но единого, цельного фильма, в котором, помимо формальной изощренности (опять-таки если сравнивать с Тарантино - а как не сравнивать, повод лежит на поверхности; и сходство не сводится к внешним приметам, это тоже важно) есть за что зацепиться, но не навязывающего никакой идеологии, не эксплуатирующего примитивные эмоции (для примера - концовка третьего эпизода: герой Нисона на пробу бросает в горный поток камень и смотрит, как он тонет, безрукий артист сидит в фургоне, а в последнем кадре хозяин едет в фургоне один, точнее, с курицей - нетрудно дофантазировать, как аналогичный поворот сюжета был бы решен у Тарантино!), в чем творческая мудрость Коэнов прежде всего и заключается.

Спектакль окончился, актеры наши,
Как я уже сказал вам, были духи.
И в воздух, в воздух испарились все.
И как видений зыбкая основа, -
Все башни гордые, дворцы, палаты,
Торжественные храмы, шар земной
Со всем, что есть на нем, все испарится.
Как бестелесные комедианты,
Даже следа не оставляя.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments