Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

убийство священного оленя: "Пер Гюнт", Словенский национальный театр в Мариборе, хор. Эдвард Клюг

В минувшем сезоне Эдвард Клюг выпустил в Большом одноактного "Петрушку" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3911593.html

- а до этого другие его постановки неоднократно показывали в Москве, то есть имя не новое и эстетика, в общем, знакомая, как в плане собственно хореографической лексики, так и в целом принцип работы Клюга с материалом. С другой стороны, "Пер Гюнт" как пьеса Ибсена и как музыка Грига к ней - материал подавно хрестоматийный, при том что текст пьесы целиком используется редко и музыки написано к премьере гораздо больше, чем автор собрал в две шлягерные сюиты. Отчего-то в последнее время на русскоязычном пространстве драма "Пер Гюнт" востребована, выходило несколько очень разных по стилю и качеству сценических версий, вот-вот ожидается премьера (мне довелось посмотреть превью) "Пер Гюнта" Юрия Бутусова в Театре им. Вахтангова. На балетную афишу название тоже ну прям напрашивается, и не впервые там мелькает. Несколько лет назад, тоже в Большом, но на исторической сцене, Джон Ноймайер показал со своей Гамбургской труппой пожалуй не из лучших своих, но мощный, эпичный трехактный спектакль на оригинальную музыку Альфреда Шнитке:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3270809.html

Эдвард Клюг и возглавляемая им десять лет балетная труппа Словенского национального театра в Мариборе освоила Новую сцену, где и "Петрушка" Клюга идет - а по ощущению спектакль рассчитан на площадку еще более узкую и обстановку совсем камерную. Музыка Грига взята за основу, но "Пер Гюнтом" одним не обошлось, добавлены фортепианные миниатюры, две из трех частей (кроме первой) ля-минорного фортепианного концерта, и номера сюит драматургически частично перекомпонованы (танцевали под фонограмму). Сценография схематичная, но не абстрактная: подиум в форме неправильно эллипса дословно иллюстрирует зачин либретто "где-то на севере, где все движется по кругу...", пещера "выдолблена" в скале, увенчанной сломанным древесным стволом, в некоторых сценах используются тумбы-пни. Плюс отдельные предметы атрибутики - кровать умирающий Озе, детский самолетик, на котором во втором акте Пер отправляется в путешествие (согласно букве отпечатанного либретто - "воображаемое"), восточные ковры, сопровождающие танец Анитры (и неотличимых от нее девушек), наконец, дверь, которую Сольвейг к финалу выносит на своем горбу) - ну и, собственно, весь антураж, для современного балета не так уж скудно. Костюмы условно-современные, без этнического колорита, но с "северными" мотивами (трикотаж грубой вязки и т.п.).

Клюг на постмодернистский лад пытается соединять принципы драмбалета с современной пластикой - иногда выходит занятно, чаще не слишком органично, а солистам и прежде всего Денису Матвиенко, памятному и по классическим балетам, и по сочинениям новым, эксклюзивно на него поставленным, почти нечего танцевать. Зато "берет" внешними деталями - символизм образов Ибсена не только понят с чрезмерной буквальностью, но и додуман, обогащен собственными фантазиями постановщика. Сквозным персонажем-спутником Пера становится магический олень с передними ногами-"костылями" только что не из гипса. Еще одна аллегорическая фигура - Смерть, персонаж в черном костюме с довольно-таки наивно выбеленным лицом. Даже маленькая Хельга наряжена в костюм "зайчика" с ушастой шапочкой, напомнившей мне о детсадовских утренниках. Правда, три пастушки, сплетенные зелеными косами то ли как сиамские близнецы, то ли как "змей горыныч", смотрятся неплохо. Ну и большим успехом - правда, не связанным напрямую с танцами, с хореографией, увы - пользуются тролли в накладках, наростах, рогатых масках, и их предводитель-дед на котурнах-"копытах", а также "зеленая женщина" с беременным животом на спине и лицом-маской на затылке.

Начало второго акта - не самолетик и Пер Гюнт в нем, а дальше, упражнения девушек с коврами - напомнило мне и "Симфонию псалмов" Килиана, и "Creation-2010" Прельжокажа... Преследующая героя Смерть залезает с ним под один коврик, располагаясь "валетом", а затем Пер Гюнт оказывается в доме умалишенных, где сумасшедшие колбасятся под лендлер (финал ля-минорного концерта Грига для фортепиано с оркестром), причем в психбольнице неожиданно обнаруживаются и танцуют практически все персонажи спектакля, ну или их двойники (кто в наушниках, кто в подгузниках, и все в расстегнутых "смирительных" рубашках белых), привидевшиеся в расстроенном сознании помещенному на винтажную каталку Перу, в том числе тролли, маленькая Хельга с накладными заячьими ушками и даже вездесущий волшебный Олень со своими передними руконогами в виде гипсовых культяпок. Смерть смеется над Пером, подсовывая гроб без дна (еще один метафорический предмет театральной игры...), но когда убеленный мукой, просыпавшейся на него в родной пещере, Пер снова встречает ожидавшую его на скале у обломка дерева Сольвейг (Анастасия Матвиенко) и та вместе с дверью приглашает героя в вечность, проводив их на покой, Олень снимает рога отбрасывает костыли.

Как зрелище словенский "Пер Гюнт" оставляет немало вопросов, но более-менее "смотрится"; как балет, танцевальный спектакль, хореографический опус он, на мой взгляд, оказался не слишком состоятелен, и характерная, фирменная хореография Клюга с присущими ей резкими жестами, статичными позами, некоторой "декоративностью" зрелище сочетается слабо, а порой и вступает с ней в противоречие, мешает танцу: одни тролли чего стоят - жуть такая, что никакой хореографии не надо!

"А это кто?" - спросила меня во время поклонов соседняя бабка, которая до этого одалживалась буклетом. "Ну вы же читали..." - "Да, но я не поняла!" - "Это тролли..." - "Да?! Я и не знала, что тролли так выглядят!" И действительно, если каждый день (как эта бабка, в частности) ходить по театрам, то знаешь наверняка, что тролли выглядят не как чудища с наростами, а совсем иначе, но ненамного более человекообразно, просто к ним привыкаешь и становишься одним из них. Зато что касается пресловутого Оленя - при виде рослого, крупного блондина Ситзе Ян Люске, вышедшего на поклоны без рогов, без передних "ног", в одном бандаже телесного цвета, окрестные балетоманы пускали слюни.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments