Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

кровавый банан: "Пассажиры" в Community Stage, реж. Александра Томилина

Круглый год я хожу по театрам (уже не с прежней интенсивностью, не до потери сознания, но все-таки регулярно) и редко, только летом удается заглянуть в параллельную театральную реальность Москвы - независимые пространства, лофты, разной степени профессионализма компании и их работы, может, не делают творческой погоды, но неизменно попадая на спектакли "Студия. Project", или "Компас-центра", или площадки "На Цветном", я удивляюсь их востребованности: публики много, при отнюдь не копеечных билетах (в академические, государственные театры, за редким исключением, попасть намного дешевле), и что еще любопытно, зрителей старше меня, как правило, по пальцам одной руки можно перечесть, а средний возраст целевой аудитории плюс-минус 25. Скорее это свидетельствует об удачном маркетинге, нежели о чем-то еще, но факт остается фактом.

Вот и на "Пассажирах" (не путать с одноименным цирком у христопродавцев на Пушкинской) - практически полные аншлаги, причем все дорогие центровые места сильно заранее выкуплены, относительно немногочисленные приглашенные размещаются по краям (что я как раз и предпочитаю, лишь бы в первом ряду усесться). Давно про "Пассажиров" слыхал, но в Community Stage до сих пор бывал пару раз на мероприятиях иного, не связанного с театром профиля (а еще раньше в клубе, который тут когда-то размещался и считался ужас до чего пафосным). Однако не думал, что соберусь дойти, да и не особо рвался, если честно - но вот днями ранее на ВДНХ встретил Дмитрия Мельникова, которого на протяжении многих лет знал в очень разных качествах, только не театрального менеджера и тем более не артиста, каковым он с некоторых пор заделался - он пригласил, я не отказался.

Отчего "Пассажиры" называются спектаклем "иммерсивным", я так в результате и не догнал, либо у меня неверные сведения об "иммерсивном театре". Играются они в стандартном пространстве (стилизованном под библиотеку, с книжными стеллажами от пола почти до потолка - но это дизайн заведения, а не сценография постановки, последняя сводится к двум диванам и столику между ними). Вот об "интерактивности" говорить можно, хотя не целиком действие строится на этом приеме: из четырех эпизодов первые два сводятся по "драматургической технологии" к т.н. "сторителлингу", ну тоже с некоторыми оговорками (и сторителлинг всякого сорта попадается), а два оставшиеся, особенно третий, ближе к интерактивному "стендапу" с уклоном в психотренинг, совсем отдаляющий "Пассажиров" от того, что можно было бы называть театром какого угодно рода. Так или иначе формальный жанровый подзаголовок проекта - "истории из одного поезда". Создатели настаивают на том, что в спектакле "все правда" - сказать по правде, мне без разницы, насколько они в том правдивы, меня больше эстетическая сторона вопроса интересовала, и, хотя я бы готов к сколь угодно худшему, немало смутила.

Проводница поезда Москва-Владивосток разносит - избирательно - "атмосфэрный" чай в подстаканниках; на видеоэкранах мелькают заоконные виды, указания остановок и уличной температуры воздуха, постепенно растущей, уж не знаю, из-за чего и к чему, разве что пресловутой "правды" ради. В первой новелле Дмитрий Мельник собственной персоной (так он теперь себя, оказывается, позиционирует - ну да ладно, еще недавно был Диманш!) "исповедально" и "доверительно" от первого лица рассказывает, как ездил хоронить отчима: тот рассказчика угнетал ребенком и даже руку поднимал, потом исчез из жизни семьи, а спустя пятнадцать лет умер от рака и оказалось, что он, хотя потом снова успел жениться, никому не нужен и его некому в последний путь проводить - герой отправляется из Москвы в Екатеринбург за делами скорбными, осознавая, что многолетняя ненависть, по крайней мере неприязнь к отчиму уходит и уступает место чувству примирения с покойником. В новелле номер два Николай Мулаков докладывает от лица начинающего актера, как влюбился с первого взгляда в девушку, она забеременела, но с будущей тещей, к которой пришлось ехать в Улан-Удэ (следующая остановка поезда), взаимопонимания не нашел, а что еще хуже, сам невеста, при всей любви, закидывала его "пинг-понговыми шариками" придирок, требований, жалоб... Так что в какой-то момент герой, осерчав, пожелал, чтоб его будущий ребенок умер - и тут же пришло сообщение, что таки-да, он мертв... После трех лет брака герои развелись.

Чего уж там - целевого возраста зрительницы рыдают в голос, у артистов у самих глаза на мокром месте: манипуляция эмоциями на мой вкус до неприличия грубая (а я, эх, еще на старика Лепажа грешил!.. поспешно); актерски оба исполнителя меры не чувствуют, но совсем уж из виду "буйков" не теряют, Мулаков, если б не пробивающийся говор, ближе остальных к норме, а вот единственная в ансамбле девушка (Тая, предупреждает она в прологе, параде-алле - не паспортное имя, а просто Та Я, которой по паспорту она не является) идет в отрыв по полной. Ее третья новелла, номинально привязанная к Хабаровску (не упоминаемому вслух ни разу) в минимальной степени повествовательна, тут на первом плане как раз интерактивность (которую все же не стоило бы путать с иммерсивностью, и чай в подстаканниках еще ни один спектакль "иммерсивным" не сделал), она вступает в диалог со зрителями, задает подчас неудобные вопросы - зритель, надо признать, рад и увлечен, даже если кого-то коробят уточнения о связях с проститутками или имитации оргазма, то оскорбленных, раздосадованных точно нет; тем не менее актерски и драматургически, по-моему, эта часть - полный провал, микро-истории про бабушку, больницу и как важно человеку внимание лично меня оттолкнули своей откровенной спекулятивностью гораздо сильнее, нежели манерно-слезливые "исповеди" двух предыдущих рассказчиков.

После чего трудно вернуться хотя бы на прежнюю "исповедальную" волну, что старается сделать Мельник(оff), по-менеджерски оттянув на себя два куска из четырех. Рассказ-воспоминание о младшем брате, который ударился о качели и разбил себе до крови голову в то время, как соседка несла из магазина дефицитные бананы, и забота о ребенке соединилась с позднесоветской озабоченностью добывания дефицитного фрукта - замес характера парадоксального, трагикомического, но, как ни странно, память о дефиците бананов (при том что я, например, до сих пор их терпеть не могу, бананы - вообще единственное, чего я не ем даже когда угощают) оказывается сильнее, чем страх за травмированного мальчика, и хотя к финалу история выходит туда же, только теперь младший брат падает со скользкой крыши гаража, а старший успевает его поймать, новелла получилось скомканной. А композиция нарочито (но насколько осмысленно?) разомкнутой, безразмерной: "поезд" привозит трех основных и с ними всех остальных (проводница по ходу брала на себя эпизодические роли сотрудницы загса и соседки) пассажиров во Владивосток, а вернее, довозит до Владивостока и, похоже, лишь край суши не позволяет ему следовать дальше - внятной, подавно общей цели у персонажей либо нет, либо я ее не уловил. Скажите, люди, куда идет этот поезд?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments