Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

фестиваль-кочевник "Русская сказка" в ЦИМе: реж. О.Прихудайлова, С.Аронин, Д.Романов, М.Плутахин

Как-то раз нашу детсадовскую группу (кажется, еще не подготовительную, а старшую или даже среднюю) собрали в одной беседке вместе с другими, обычно гулявшими каждая на своем участке - в той, у которой внутри был отгорожен непонятно для чего нужный закуток. Беседки на остальных участках такого загончика не имели либо их сломали раньше, а вот зачем сломали - ясно было и детсадовцам: в них ночами пили местные алкаши, там же не сходя с места и гадили, следы чего обнаруживались по утрам на прогулках. Но тут вместо привычных кучек обнаружилось другое - воспитательница сказала, что покажут сказку.

И действительно, мальчик с девочкой - пионеры из соседней школы, в которую я сам тоже поступил впоследствии, вряд ли сильно меня переросли, но тогда, конечно, казались мне, пятилетнему, большими - изображали старика со старухой, девочка в платке, мальчик без дополнительной атрибутики, просто сгорбившись и искажая голос. Сдается, именно таким оказался мой первый личный опыт в качестве театрального зрителя вообще. Вот в чем там у деда с бабой заключалась сюжетная коллизия, я в деталях не припомню, запала мне банка варенья, которую артисты пионерского театра использовали как реквизит (сейчас я понимаю, что значит "исходящий"...); в остальном, наверняка, за рамки школьной хрестоматии пионеры, обязанные в рамках "шефства" по разнарядке сыграть перед малышами нечто "народное", не выходили, да и обстановка доперестроечных 80-х с ежедневными теленовостями о коварных планах ястребов Пентагона, учениями по эвакуации и прочей "борьбой великого советского народа за мир во всем мире" к творческой дерзости не располагала, я думаю.

Не располагает, казалось бы, и сейчас - теленовости, во всяком случае, по прошествии сорока лет все те же, разве что пионеры вопреки заветам Эдуарда Багрицкого сменили галстуки на крестики. Но подход к сказкам все же наблюдается несколько разнообразнее в сравнении с прежним. Для меня, однако, многочасовой фестивальный альманах в меньшей степени представлял интерес с точки зрения методик освоения сказочных сюжетов (и по факту выяснилось, в большей степени сочинения, нежели осмысления), а прежде всего позволил ознакомиться оптом сразу со многими коллективами и их особенностями, о которых я прежде лишь отдаленно слыхал, не растрачивая время на каждый в отдельности. Заявлено было 11 участников, из них к финишу дошло 10, "Домашний театр в доме Щепкина" Анатолия Ледуховского "по техническим", как объявили, причинам свою работу показать не смог (а жаль, я один раз даже собирался и успел записаться на спектакль в музей Щепкина, развернувшись в последний момент...), остальные, за редким исключением, укладывались в отведенные 20-минутные рамки и со всеми задержками, перестановками, поклонами и проч. управились до полуночи.

К примеру, перформанс "Два веселых гуся" Екатерины Бондаренко и Татьяны Гордеевой, объяснили мне - довольно типичное для этого дуэта произведение, и если так, то я без труда представляю себ их "полнометражные" (часовые обычно заявляют) опусы иной тематики. Здесь народ из публики распределили по трем секторам на сцене в соответствии с фольклорными приметами, в которые те или иные зрители свято верят (плевать через плечо, присаживаться на дорожку...), сами же перформерши, Бондаренко за драматурга и Гордеева за хореографа (в исполнительстве - равноправные партнерши), взяв за основу три сказочных сюжета (самых расхожих - типа про царевну-лягушку), предложили с помощью некой "магической практики" оказать сказочным героям, в данном случае героиням "помощь" (ну чисто по-женски, ага) "коллективным действием". Опрошенные зрители заполняли свою форму на листках, затем результаты накладывались - чисто механически - на партитуру вариации Черного Лебедя из "Лебединого озера" Чайковского, а полученные при совмещении ноты заносились в компьютер и полученный звукоряд превращался в что-то вроде заклинания. Все это сопровождалось "хореографией", весьма нехитрой и сугубо прикладной по отношению к импровизированному тексту-скетчу - хотя псевдоинтеллектуальный "гон" со ссылками на модных европейских философов, по моим субъективным пристрастиям, должен быть повеселее, посмешнее; ну и хотя бы чуточку точнее, аккуратнее в плане обращения с материалом - замешивать ритуально-мифологические дела с музыкальными можно сколько угодно и это, допускаю, кому-нибудь да покажется забавным, но раз уж речь о нотах, то хотя бы проколов типа "ми диез" следует избегать.

Перформанс "Водки нет" (режиссер и автор Борис Лесной, художник Дарья Тишкова) отчасти любопытен тоже литературной, текстовой основой - нагромождением в духе поэтов-концептуалистов (несколько запоздалом, допустим...) вариаций на тему "водки нет" - мол, нигде ее нет, совсем нет. Если оглядываться на фольклор, то эти вариации напоминают по форме скорее заговОр, чем сказку или иной повествовательный жанр, повествованием тут и не пахнет, а вот черной магией - не исключено, хотя, увы, от повторения слова "водка" во рту слаще и в мозгах легче не станет, тем более если повторять, что "водки нет". Перформеры Иван Дедок и Коля Яскевич форму по ритму и пластически выдержали, простенькая техника их не подвела, но за рамками альманаха миниатюра совсем не смотрелась бы.

"0 км за 3/9 земель" театра "Олл инклюзив" Ольги Прихудайловой - пластическое упражнение на "инклюзию" во всех смыслах, от участия слепоглухонемой артистки до привлечения людей из зала. Страшная история о видении героини - чисто авторская и к фольклору имеющая в лучшем случае косвенное отношение, пластическая коллективная импровизация внутри очерченного мелом на полу круга как тренинговый опыт может чего и стоит, но текст (Ноа Янски) неинтересный и собственно "театрального" начала в этой "короткометражке" лично я не усмотрел.

"Где сатанисты героином ширяются" Виталия Таныгина - самодеятельный КВН от неведомого мне доселе Театра им. Алехандро Валенсио, осваивающий мотивы "страшных историй" на уровне ситкомовского скетча любительского пошиба. Примерно то же и в "White White Story" независимой театральной компании "Барабан" режиссера Владимира Бочарова, разве что малость поинтереснее, поконцептуальнее: фигура Сказителя как фантастического явления-механизма-программы, модулирующего вымышленные истории под индивидуальные особенности слушателя, занятно придумана, но представлена через нехитрую минималистичную сценку, стилизованную под сеанс у психоаналитика.

Артем Дубра и его товарищи по "ИюльАнсамблю" наработали какой-то опыт и их этюд-фантазия "Сказки" продемонстрировали эту профессиональную подготовку - но вкупе, к сожалению, с отсутствием оригинальных идей: все те же КВНовского, капустнического формата вариации на стандартный набор тем от "Синей птицы" до "Супермена", и опять же, при чем тут "сказка", тем более "русская"?

"Бродяги старого света" от творческой лаборатории "Aronin Space/Театральное пространство Сергея Аронина" - вышедший за отведенный хронометраж и растянувшийся до получаса, но гораздо менее прочих коротких показавшийся затянутым и утомительным скетчевый диптих от режиссера, соответственно, Сергея Аронина, во втором случае еще и с его непосредственным актерским участием, как никакой из 10 опусов приближенный к стандартам привычного, "настоящего" театра - тоже не факт что оптимально, пространство для эксперимента предпочтительнее расширять, а не сужать, с этой точки зрения какие-нибудь "Два веселых гуся" всяко неожиданнее. В "Бродягах" обыграны, не без выдумки, но с дежурным "психоаналитическим" подтекстом - для начала литературно, затем уже театрально - мотивы опять-таки не "русских" (даже если под таковыми понимать фольклор, сочиненный евреями-академиками в тиши профессорских кабинетов), а европейских (выяснилось, что и вовсе "американских" - текст Дона Нигро!), и к тому ж не чисто фольклорных сказок. Гензель и Гретель по Аронину - подростки, неопределенный срок уже прожившие в пряничном домике у совсем еще не старой, но строгой и по-своему "знойной" ведьмы, достигшие полового созревания и за неимением альтернативных партнеров практикующиеся, пока еще очень осторожно, опасливо, друг с дружкой - что, правда, не спасает Гензеля (замечательная роль Ильи Смирнова, товарища Аронина по МТЮЗу) от преждевременной отправки в печь. Правдолюбца Пиноккио играет сам Аронин - "деревянный" герой попадает в ситуацию "свидания вслепую", где готов раскрыться перед партнершей, если б люди не боялись правды.

"Полиритмическую кумулятивную читку сказки "Петушок задавился" представляла команда Независимого театрального проекта и Мастерской Руслана Маликова, режиссер Алексей Щербаков - единственный из 10 эскизов, сделанный на основе аутентичного (насколько возможно) текста народной русской (!) сказки. Правда, большая часть хронометража оказалась пластическим перформансом, построенном на движении артистов по кругу с повторяющимися в каждой точке статичными паузами-позами; во второй части пошел текст как таковой - "кумулятивно" прочитали названную сказку (по структуре скорее песенку или стишок в духе "Дом, который построил Джек", или "Бабушка, купим поросенка" - но в фольклоре разных народов много подобного) в "застольном" формате, с использованием в качестве предметной атрибутики тарелок, которые под конец - когда петушка после долгих походов туда-сюда за разными вещами - удалось спасти и бобовое зернышко из его горла вышло - со всей мочи жахнули об пол. Чудом острые осколки блюд не попали в глаз мне и другим насельникам первого ряда - обливали и обсыпали меня всяким, метали ножи и топоры, но не хватало только зрения лишиться от обломков тарелок... тут тебе, бабушка, и сказочке конец. Впрочем, осколки подмели быстро и альманах продолжился.

Случайно или нет, но героем двух последних мини-спектаклей оказался Кащей Бессмертный. В "Сказе о Марфе Избранной" Даниила Романова (театр "Эскизы в пространстве") повествование изначально настраивает на шуточный лад: героиня в купе поезда оказывается соседкой Деда-Пердуна, Деда-Болтуна и Деда-Храпуна, затем устраивается на новом месте варить кофе, знакомится с принцем Лимонии и, выйдя замуж, отправляется к нему - а потом уже встречает Кощея и получает от него задание, выполнив которое и избавившись от мужа становится настоящей "избранницей" в стольном граде собственной страны - я бы хотел повнимательнее ознакомится с текстом (его автор Даниил Романов также), потому что спектакль, несмотря на "эскизность" заявленного формата, очень зрелищный, мультижанровый, с использованием кукол, масок, пластики.

Для "Несказки" Театра Предмета понадобилось времени на перестановку куда больше, чем на уборку осколков после "полиритмической кумулятивной читки". Михаил Плутахин из "Мастерской Брусникина", художники Ольга Галицкая и Татьяна Азарова собственноручно реализовали технологически уже достаточно привычную затею: спектакль "разыгрывается" на планшете маленькими куколками и прочими предметами, видеокамера берет крупные планы и совмещенное изображение выводится на экран (его-то и устанавливали так долго). Действо сопровождали русские народные песни (опять же если под таковыми понимать "Полюшко-поле", к примеру) в живом исполнении ансамбля "Комонь". На экране тем временем разыгрывалась битва то ли добра со злом, то ли зла с другим злом - за яйцо золотое, в коем смерть Кощеева. Яйцо "золотили" в режиме онлайн, кукла Кощея прилагалась, символ жизни стал "яблоком раздора", игрушечные войска полегли ни за грош, что и требовалось доказать, а на исходе пятичасового марафона воспринималось с некоторым облегчением.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments