Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Симфония До мажор", хор. Джордж Баланчин; "Парижское веселье", хор. Морис Бежар в Большом

На сцене Большого театра "Симфонию До мажор" Баланчина я видел и раньше - ее поставили здесь впервые двадцать лет назад, потом она в комплекте с разными другими одноактовками долго шла -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1264664.html

- а теперь восстановлена с новыми, понятно, исполнителями. Вот знакомством, ну или продолжением знакомства с молодежью балетной труппы Большого, а также работой дирижера Тимуром Зангиевым за пультом оркестра, нынешняя версия хрестоматийного опуса Баланчина и любопытна. Зангиев в концертном формате отчего-то почти не выступает, а на спектакли, которыми дирижирует в МАМТе, регулярно ходить нет возможности, так что услышать его в Большом - редкая удача (если б еще не подводил оркестр - в частности, группа деревянных духовых во 2-й, медленной части Симфонии...).

Из состава солистов, который мне достался в последний вечер премьерной серии я для себя выделил яркого, обладающего индивидуальностью Дениса Захарова в первой части (в паре с Дарьей Хохловой), вроде неплохую Алену Ковалеву во второй, хотя то ли ей не повезло с партнером (Егор Геращенко), то ли сама она не вполне уверенно себя местами чувствовала - впрочем, на фоне порой совсем зажатого кордебалета так или иначе смотрелась достойно. Наиболее адекватная пара - Кристина Кретова и Давид Мотта Соарес в третей части.

И ровненько-чистенько удался финал с общей массовой кодой, представив во всей красе баланчинские россыпи искусственных драгоценностей, виньеток ложной сути... Сколько ни восхищайся, не любуйся - а после Форсайта (предыдущая балетная премьера на Новой сцене Большого - "Артефакт-сюита") нелегко воспринимать Баланчина всерьез, все его конфигурации Форсайт (и уже давно) переосмыслил, вернее, наполнил заново смыслом, от рудиментов которого вместе с прочей архаикой романтического балета их Баланчин как раз освободил, свел классический танец к сугубо внешней, декоративной форме. Эту блестящую и пустую форму молодые танцовщики каждый в меру собственных способностей и показывают. Вдобавок на любой выход солиста, на любой пируэт, чуть ли не всякий жест лютует клака, и аплодисменты окончательно разрушают без того эфемерную драматургическую композицию "Симфонии".

В "Парижском веселье" зато одной формой не обойдешься - Бежар тоже не интеллектуальный хореограф, но без энергии внутри образа, причем каждого, дело не сладится. И не знаю, как Георгий Гусев в параллельном составе, но Алексей Путинцев невероятно органичен и обаятелен при безупречной форме и технике в рамках поставленных хореографом задач, но главное - победительно, упоительно артистичен.

Хореография Мориса Бежара смотрится на удивление свежо и десятилетия спустя - а концептуально "Парижское веселье" тоже устарело, и опять вспомнишь Форсайта с его ироничной, рационально просчитанной стилевой эклектикой, хотя и Форсайт уже вчерашний день, уже МакГрегор и Экман ходят в мэтрах, однако репертуар Большого только-только впервые Бежаром прирос. И все же эффектное, лихое, к тому же квазиавтобиографичное для постановщика "Парижское веселье", замысленное полемично по отношению к классической балетной традиции, сегодня - из Москвы уж точно - вопреки исходному посылу выглядит апологией "классики", а в репликах мадам-преподавательницы (Ирина Зиброва), уничижительных для современных хореографов (современных Бежару и, собственно, он себя в первую очередь таковым подразумевает) местными бабками принимаются на ура, "одобрямс" и аплодисментами, и открытым текстом вслух поверх оркестра.

В "Парижском веселье" много всего разного, но завязка обыгрывает сюжет "Спящей красавицы": над детской кроваткой будущего артиста балета по очереди "колдуют" пластическими сольными экзерсисами один за другим несколько танцовщиков, типа "фей", впоследствии "друзья" героя (примечательно кстати, что не в пример "Симфонии До мажор" тут никому из выходящих "друзей" не хлопают персонально, и череда соло складывается в драматургическую последовательность), но появляется старая сгорбленная злодейка и объявляет малыша бездарностью, лишенным способностей, а буде захочет танцевать, придется ему поднапрячься. Едва высунув из кроватки голову, "малыш" тем не менее отправляется учиться балету в Париж, где его изводит упражнениями и придирками дама в черном, провозглашающая классику вечной ценностью со ссылкой не только на Париж, но и на Санкт-Петербург как балетную столицу. Вокруг тем временем шумит веселая жизнь.

Пространство нарочито "картонного" Пале Гарнье постоянно размыкается, обнаруживая за задником то чистое небо, то поле битвы с траншеями и блиндажами, то зеркало, в котором отражаются галереи зрительного зала. Учитывая, что занавес спектакля воспроизводит парижский "классический", красный бархат с позолотой в зеркале спектаклю подошел бы лучше, Новая сцена Большого предлагает менее броскую колористически и архитектурно картинку, но все-таки бельэтаж и ярус на месте. А на сцене мешаются в кучу эпохи и эстетики, псевдо-классические лирические пары и характерные балетные персонажи с "современными" (позавчерашними, но по тутошним стандартам и это авангард) в кислотных шортиках и трико, ряженый, с накладными усами, "героический" отец в военном костюмчике (Денис Родькин), Наполеон Третий (Артур Мкртчян) и богиня Терпсихора (Ольга Селиверстова) на пьедестале из позолоченной фанеры.

Главного героя в красно-белом трико-комбинезончике морально поддерживает композитор Оффенбах, чья музыка (в том числе два вокальных номера) служит основой сопровождения, что тоже соответствует автобиографии Бежара и связано с его первыми профессиональными шагами. В составе, который я смотрел, Оффенбаха блистательно, феерические воплотил Вячеслав Лопатин (в параллельном составе другой мой любимец - Игорь Цвирко, но его не видел, сравнить не могу), которому на удивление идет строгий, парадный черный костюм в сочетании с проплешинами налепленного парика, и жаль, что Бежар придумал Оффенбаху буквально пару куцых сольных вариаций и еще совсем чуть-чуть движений по мелочи, однако Лопатин и в них разворачивается, раскрывается по полной. Хотя в целом спектакль берет не отдельными партиями, номерами или исполнительскими победами, а безбашенным и, в отличие от хореографических построений или умозрительных интеллектуальных концепций, не подвластным смене мод юморным драйвом.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment