Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Венецианский купец" У.Шекспира в МХТ, реж. Екатерина Половцева

Венецианское и генуэзское юношество - сплошь хипстеры, модники, а уж по случаю карнавала травести и садо-мазо (костюмы Юрия Сучкова) еще более к месту, и под это дело удается совершить похищение дочери Шейлока, влюбившейся в христианина еврейки Джессики. В финале Джессика (Елизавета Ермакова), помимо Шейлока - единственная, кто оказывается чужой на общем празднике - "выключая" ее из надуманного шекспировского хэппи-энда, режиссер символически "возвращает" беглянку отцу, оба они потерянные, обманутые изгои, и как ни странно, именно эта третьестепенная линия в спектакле обретает наиболее ощутимый вес.

Тогда как линия Порции (Юлия Ковалева) и ее замужества сводится к набору невнятных разрозненных реприз: заветные ларцы помещены на подобие надгробий, лафетов, катафалков, и незадачливым женихам-принцам (единым в лице Николая Сальникова) оттуда может явиться вместо невесты... скелет - не знаю, насколько случайны здесь ассоциации с "Принцессой Турандот" Гоцци (его сказка тоже, в общем, к Венеции привязана через биографию автора, хотя и жившего столетия спустя после Шекспира), но и по режиссерскому, и по сценографическому решению, и актерски (что касается исполнительницы по сути главной в пьесе женской роли) сделано это слабо, да и придумано не так чтоб уж очень остроумно.

Впрочем, главная проблема для режиссера, взявшегося за "Венецианского купца" - что делать с Шейлоком, который, как пьесу ни поворачивай, остается посрамленным комичным злодеем-жидом, а его гуманистические "политкорректные" филиппики и ламентации не более чем гнусной демагогией. Примирить современные представления с текстом в принципе непросто, да почти невозможно. Половцева, пользуясь сразу несколькими вариантами перевода (в том числе Мандельштама и Сороки, не забывая и про Щепкину-Куперник) задачу этим себе лишь усложняет, а Сергей Сосновский, изумляющий работами с Богомоловым, Бутусовым, Серебренниковым, Рыжаковым, тут в роли Шейлока, пока во всяком случае, выглядит неуверенным, не чувствующим своего героя.

Последним "Венецианским купцом" в Москве, если я ничего не пропустил, была постановка Роберта Стуруа в "Et cetera", шедшая лет двадцать и сравнительно недавно тихо исчезнувшая с афиши под предлогом необходимости "новой редакции" (которая, разумеется, не состоялась и не состоится). Шейлока там играл - кто б вместо него? - Александр Калягин, прикрывая несообразности и сомнительные моменты сложившимся имиджем, опытом, статусом, ну и отчасти гротесковым рисунком. Сергею Сосновскому предложено иное - никакого гротеска, но и трагического пафоса нет в помине, трагизм весь (предполагается) внутри, при строгой внешней сдержанности. Как оправдать в этом ключе людоеда-жида? Насколько я понимаю, режиссер идет от обратного, "от противного", и трагедию Шейлока подает через ничтожество его преследователей, антисемитов и до кучи сексистов (хотя отношение к женщинам в шекспировских пьесах, взять "Укрощение строптивой" для примера, столь же твердо-пренебрежительное, как к евреям - обычное, нормальное для определенной эпохи и плохо воспринимаемое теперь).

Артем Быстров в роли Антонио привносит в спектакль присущую ему краску - подлинность, достоверность, ненаигранное простодушие - но из ансамбля заметно выпадает, тоже не находя для героя нужного, убедительного тона (к тому же и Быстров, и Сосновский работают с тростями - что не художественной, а технической, медицинской необходимостью обусловлено, Быстров же только-только оправляется после травмы и многомесячного больничного; но так или иначе подобная вынужденная деталь контрастности, противопоставления характерам не добавляет). Не слишком мощными индивидуальностями получаются, сливаясь в пеструю, но слабо различимую толпу, остальные персонажи - Бассанио (Алексей Варущенко), Грациано (Данил Стеклов), Лоренцо (Кузьма Котрелев с нарисованными на ногах татуировками и, похоже, натуральной, полученной во время представления ссадиной), Соланио (Олег Гаас), Салерио (Никита Карпинский), наконец, бойкий, всклокоченный, совсем юный и даже чересчур подвижный Ланчелот Гоббо, неверный слуга Шейлока, он же Шут (Валерий Зазулин).

В противовес им партнером Сергея Сосновского выступает, причем дважды, играя две роли последовательно, еще один возрастной актер Виктор Кулюхин - такой же сдержанный и "внутренний", но так же "непроявленный" сперва с зловещим соплеменником и коллегой Шейлока, евреем Тубалом, а затем с поборником законности и человечности одновременно дожем Венеции (вряд ли режиссером предполагается, что Тубал и Дож - одно лицо, наверняка это лишь условность, позволяющая сократить число задействованных в составе исполнителей). Но в отличие от Сосновского у Кулюхина для статичного рисунка вообще нет обоснования.

Зато молодежь начинает веселиться еще до того, как откроется занавес - устраивает мини-концерт в Камергерском у крыльца театра, так что суета непосредственно в спектакле уже скорее утомляет, чем оживляет действие, в целом проникнутое меланхоличным, а не фарсовым настроением - однако, положа руку на сердце, романтические, лирические интонации, несмотря на рассеивающийся в туман дождик первого акта и искусственный снежок второго, выходят неубедительными, да и просто занудливыми; а "эффектно", "метафорично" просыпающиеся под занавес первого акта с колосников кирпичи даже от неожиданности не заставляют вздрогнуть - чего нынче на сцену не сыплется...

Художник Эмиль Капелюш пространство не загромождает, а самый массивный объект сценографии, остов корабля, после затянутого первого акта к скомканному второму обнаруживается в глубине площадки, разобранным на детали, видимо, следует думать, что вот так же разбиты-разрушены понятия о законе, порядочности, гуманности. Вместе с тем задействованы подъемники, лесенки, еще какие-то декоративные шарнирные конструкции загадочного назначения с "металлическими" серебристыми балясинами. Нельзя не признать, что картинка смотрится "стильно": стильные, где-то умеренно-рискованные костюмчики, ловко подсвеченные Дамиром Исмагиловым силуэты, не пышные, но изящные (не считая упомянутых "лафетов) элементы оформления - жаль, что наполнить приятную для глаза обстановку чем-то осмысленным, содержательным, ну или хотя бы заводной актерской игрой (в отсутствие актуальных смыслов) по-моему не удается.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments