Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Маленький принц. Экзюпери", "Струны", "Блудный сын", хор. Иван Васильев

Маленькие любители искусства вечер балетов Ивана Васильева в "Геликоне" проигнорировали единогласно, большие тоже, впрочем, из трех балетов два уже показывались ранее - тем не менее в зале кворум собрался, а вот на сцене обещанные в анонсе (и до последнего не отмененные) Вячеслав Лопатин, Игорь Цвирко и другие звездные участники так и не появились. У меня заранее больших иллюзий по поводу хореографии Ивана Васильева не было - конкретно этих постановок я не видел, но попадались отдельные его номера... Ну и "бройлерная" форма Васильева-исполнителя - тоже не новость. Для такого настроя впечатления не катастрофические: примерно то, что ожидал.

"Маленький принц. Экзюпери" - не прямая иллюстрация хрестоматийного сюжета, что уже облегчает положение. Иван Васильев здесь выступает типа за "рассказчика" и кроме отдельных "силовых" моментов его функцию даже пантомимической можно назвать с натяжкой. Собственно "принц" рядом с шкафоподобным Васильевым выглядит хрупкой куколкой, затянутой в костюмчик-трико "суперменских" расцветок. Третий главный персонаж - розовая "роза", девушка на больничной койке. Впридачу к ним - три пары второстепенных фигур: раздвоившиеся лис, летчик и король с королевой. Все это было бы, пожалуй, занятно, соответствуй стиль, язык хореографии Васильева драматургии одноактного спектакля, застрявшей между "классикой" позднесоветского извода и своего рода балетным "кроссовером", почти эстрадным форматом. Однако плохо сочетаемые стремления демонстрировать "технику", при этом что-то "рассказывать" и одновременно казаться "современным", а также и ироничным, Васильева подводят и получается опус сюжетно невнятный, хореографически малоинтересный и несовершенный (хотя Принц и Роза миленькие вполне) по исполнению, зато с некой "душеспасительной" претензией. К финалу цветок розы в колбе, словно душу ушедшей героини, Васильев-"рассказчик" вручает Маленькому Принцу, и все остатки иронии тонут в дурной сентиментальности.

"Струны" в плане содержания попроще - тут Иван Васильев пробует себя на поприще бессюжетного балета, но проявляет себя в еще большей степени подражателем, чем даже в "Маленьком Принце", подсматривая (слово "плагиат" употреблять неохота) не то что непосредственно у Форсайта или Киллиана, но скорее у их эпигонов, и предлагая вещь уже не просто вторичную, а совсем несамостоятельную (высовывающиеся из-за кулис конечности - деталь совершенно неприличная... в том плане, что не умеешь придумывать оригинальное - так найди что пооригинальнее украсть на худой конец). Плюс наличие Дали Гуцериевой, играющей Баха на виолончели - ну для такого случая и Гуцериева, понятно, то что нужно, хуже-то не будет. Живой звук сочетается с фонограммой, как абстрактные, пускай "высокотехничные" по задумке элементы, упражнения, с "юморной" имитацией игры на теле партнерши будто на струнном инструменте (додумайся Васильев до такого первым в мире - остался бы в истории балета гениальным хореографом... но увы, какой удар от классиков). Иронические ремарки, не слишком щедро разбросанные по короткому спектаклю (или, если угодно, развернутому номеру) скудость фантазии едва ли прикрывают.

"Блудный сын", как и "Маленький принц", идет под живой оркестр - в "Маленьком принце" звучит Равель, в "Блудном сыне" Сен-Санс (а отнюдь не Прокофьев... ну так и Васильев - не Баланчин... мягко говоря), к Сен-Сансу, Равелю и оркестру под управлением Романа Денисова вопросов нет, к постановщику, опять же, имеются. У заглавного героя, которого Васильев исполняет, естественно, сам, вместо библейского отца миловидная матушка, живут они, судя по слайду на заднике, где-то в заливных лугах близ небоскребов, оттуда из отчего, то бишь материнского дома сын с чемоданом денег отправляется блудить по злачным местам, поддается искушениям (ну не самым порочным, если брать для сравнения хотя бы спектакли Боурна или Эйфмана - ассоциаций повыше классом тут в голову не приходит), и все потеряв, поплясав на столах с игроками и женщинами, к матери возвращается. Казалось бы, момент воссоединения семьи должен стать кульминационным, но он оборачивается смазанной кодой, тогда как "распутные" действия проиллюстрированы щедро как минимум по хронометражу (по части хореографической выдумке опять же небогато...), а промежуток между "сладкой жизнью" и "раскаянием" обрублен полностью, то есть герой и раскаяться-то как следует не успевает, только промотался - и сразу прощен.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments