Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

важнее головы шапка: "Станционный смотритель" А.Пушкина в РАМТе, реж. Михаил Станкевич

Спектакль Михаила Станкевича открывает серию инсценировок "Повестей Белкина", задуманную как "полный цикл", где каждая из новелл доверена разным режиссерам примерно одного, сравнительно молодого поколения. Далее в планах РАМТа на 2019-2020 годы "Метель" Александра Хухлина, "Гробовщик" Павла Артемьева, "Выстрел" Егора Равинского и наконец, в завершении серии, "Барышня-крестьянка" Кирилла Вытоптова. Примечательно, что еще в большей степени, чем возрастом, общность выбранных для проекта режиссеров подкрепляется и школой: большинство - ученики Сергея Женовача. Но мне также показалось забавным совпадение (конечно, случайное), что последний из мной виденных, да кажется и вообще в Москве поставленных "Станционных смотрителей" принадлежал именно Кириллу Вытоптову, который свою дипломную режиссерскую работу на курсе Олега Кудряшова в ГИТИСе делал как раз по этой повести, решив ее через по сути камерное женское соло со своей однокурсницей Инной Сухорецкой и ее чуть ли не бессловесной, а фактически главной героиней, через формат, сближающий драму с музыкальным перформансом, и при всех оговорках по отношению к студенческому спектаклю мне та вещь до сих пор памятна (выпуск курса постановка пережила ненадолго и нового, репертуарного статуса не получила):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1830039.html

Тогда как нынешняя премьера Михаила Станкевича в РАМТе - практически "иммерсивный театр": зрители рассажены вдоль вытянутого и узкого пространства "маленькой сцены" на деревянные лавки по обе стороны от прохода, где трудно двоим разминуться. Перед началом, промыв шваброй пол (кто-то недавно в сердцах заметил: а остались еще спектакли, которые начинаются иначе, не с мытья полов?..), по проходу расстилают ковровую дорожку, одним концом к кованому сундуку в глубине зала (сразу понятно, он послужит герою могилой, "саркофагом" , но вместе с тем и "ковчегом" его высоким духовным устремлениям!), вторым к пустому темному помещению фойе, в которое размыкается игровое пространство и откуда появляются персонажи (художник Мария Утробина), и вот пожалуйста - жизнь как дорога, из тьмы к могиле, но надо еще ее пройти... а предпочтительнее того проехать на тройке с колокольчиком!

Мне удалось посмотреть пусть и зрительский, но прогон (спасибо режиссеру за приглашение, а то РАМТ меня на прогоны не пускает, стоит насмерть), но не думаю, что только поэтому возникло ощущение, будто в ансамбле исполнители существуют в разных "регистрах". Олег Зима играет Самсона Вырина "по старой школе", Дуня (их две в составе, я видел Марианну Ильину) тоже, но усердствует сильнее возрастного партнера многократно, дуэт у них складывается ретро-тюзовского пошиба; а Константин Юрченко-ротмистр Минский, наоборот, все делает "как теперь принято", не пытается изображать "эскадрон гусар летучих" в единственном лице, но режиссер артисту запретил или тот сам не тянет - трудно судить, художником ему для "игры" вся атрибутика налицо предложена: шуба, в которой исполнитель (явно так и задумано) "тонет", превращается в безликое, фантастическое существо, в монстра, плюс шапка того же меха, которую он "теряет" прежде, чем "заболеть", и это все тоже становится частью "игровой" реализации замышленного ротмистром "увоза" смотрителевой дочки.

Вроде бы все детали постановки - из текста, включая и дудочки, которые Самсон впоследствии вырезает, оделяя по пьяни местную детвору от избытка нерастраченной доброты: Станкевич делает эти свистульки лейтмотивом и предметным, и звуковым в скудной музыкальной партитуре спектакле - предполагается, видимо, что за отсутствием слов и на расстоянии "свист", который они издают, позволяет отцу с дочерью "телепатически" общаться, сохранять родственную, душевную связь вопреки внешним обстоятельствам, что, в общем, трогательно, хотя настолько расчетливо (у Вытоптова тоже Сухорецкая свистела, но почему-то выходило не слезливо, не навязчиво...), что лично меня подобная арифметика не цепляет и не расслабляет, а настраивает скорее на скептический, циничный лад. То же и с появлением ребенка под конец - Ванька, сын пивовара, занявшего дом почившего Самсона, является во плоти (Митя Юрченко), и ребенок со свистулькой ход уже настолько "беспроигрышный" (то есть, называя вещи своими именами, спекулятивный), что мне за режиссера сделалось неловко.

В основном же инсценировка представляет собой набор разбухших и слепившихся друг с дружкой этюдов-номеров, где за суетой и многословием (чего стоят только экзерсисы с якобы "потерянной" шапкой ротмистра - минут на пять история из общего часового хронометража! а поход героя на Петербург в рыцарских латах, шлеме с пером, с мечом и щитом!! вот прям так, не выпуская из рук меча, Самсон примется докладывать притчу о блудном сыне) теряется куда больше, чем ротмистрская шапка, теряется не только поэтика исходного текста, не только авторская интонация (что обиднее всего), не говоря уже про разрушенную композицию, но чуть ли и не сюжет размывается, благо все-таки текст из школьной хрестоматии заимствован и без театра известен (ну хотя кому как по нынешним временам...) - старания уйти от пафоса дают обратный эффект: слезовыжималка доходит до напора совершенно неприличного, а суть размывается, юмор в спектакле, допустим, как-то пробивается за счет отдельных подробностей (той же меховой шубы и шапки...), но вот самоирония отсутствует напрочь.

Плюс к трем персонажам, не считая ребенка, добавлен собственной персоной Иван петрович Белкин, начинающий писатель (Алексей Гладков) - фигура поначалу невнятная, невыразительная и вроде бы никчемная, к финалу же Петрович выходит на первые позиции со своими разрозненными листками и, путаясь в страницах, зачитывает обрывки из остальных "повестей" - как бы анонсируя будущие спектакли серии - прежде, чем откопает нужную, актуальную; и не выпуская бумаги из рук; он же утешает бедную Дуню прысканьем и отираньем; а под занавес уводит Ваньку пивоварова в фойе под сказку о рыбаке и рыбке... Впрочем, одно дело, когда Йоханна свистит (я не видел и не слышал), а другое если так или сяк, но все же свистеть по Пушкину, по программе, для приобщения юношества к национальной литературной классике: всякий похвалит, никто не осудит.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments