Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

возвращение белой гвардии: "Бег" М.Булгакова в МХТ, реж. Сергей Женовач

В начале 1930х, или, по крайней мере, в конце 1980-х на сцене Художественного театра спектакль смотрелся бы посвежее - а сейчас, не то что после Богомолова, после Бутусова (с его вахтанговским "Бегом"), но и после Рыжакова (с грандиозной "Оптимистической трагедией") - трудно понять, зачем его ставить, зачем смотреть... Тем более что пятнадцать лет назад Женовач выпустил в МХТ - и до призвания в худруки она оставалась единственной его работой здесь - "Белую гвардию". Ну снова здравствуйте: Белый из Шервинского превратился в Хлудова, Пореченков из Мышлаевского в Чарноту... - найди десять отличий. То есть Белый, конечно, все делает на контрасте Шервинским, а Пореченков на сходстве с Мышлаевским - но результат одинаковый: вторично, никчемно, фальшиво.

Аналогичная картина со сценографией Александра Боровского - посреди вращающегося и раскачивающегося помоста (перрон, эшафот, голгофа) торчит одиноким крестом телеграфный столб с оборванными проводами. Белый натужно изображает помешательство повинного в душегубстве генерал-патриота - он символично, зримо, но как бы "невидимо" (максимум режиссерской вольности наряду с травести-номером Пореченкова и самоубийством героя Белого в конце, которую позволяет себе Женовач) присутствует в Париже вместе с Голубковым и Чарнотой, а когда те возвращаются в Константинополь, встречает их с меланхоличным недоумением. Пореченков так же привычно имитирует жизнелюбие при любых обстоятельствах, имея фурор с накладным бюстом и в бабском платке (переодевание по сюжету: белый генерал скрывается по документам мадам Барабанчиковой - но пьесой не предусмотрено, а Женовач выводит Чарноту с накладным бюстом прямо к Хлудову... и заодно к зрителю), срывая аплодисменты в парижской сцене карточного поединка с Корзухиным, которого Игорь Верник превратил в пошлую пародию на собственный имидж (плюс "тридцать три обморока": Парамон чуть что - сразу лапки кверху). Андрей Бурковский уныло притворяется интеллигентом Голубчиковым и того гляди начнет цитировать опять "Ностальгию" Тарковского.

Женских образов попросту нет (их не было и в "Белой гвардии"...): Ирина Пегова-Люська по инерции "давит" телесами, Яна Гладких-Серафима и вовсе пустое место... Зато весь вечер на подиуме, вернее, под ним (а мне же пришлось второй раз ехать вечером, утренний прогон отменили и я, не узнав о том своевременно, остался перед закрытым окошком....) кордебалет мертвецов, и как Пореченков на своем уровне отдает вместе с режиссером дань булгаковской "эксцентрике" (не выходящей за рамки мхатовского канона 30-50-х гг.), подобно ему массовка в шинелях, ходячие покойники под предводительством призрака Алексея Красненкова, вестового Крапилина, имеющего "роль со словами", привносит в затхлый старомодный спектакль еще более тухленькую ноту символизьма-модернизьма, во втором акте до кучи превращаясь в тараканов на "бегах" (метафорическая подоплека "обмороков" Корзухина-Верника, по всей видимости, той же, "тараканьей" природы).

Мероприятие, правда, недолгое, и при всех паузах первый акт укладывается меньше чем в час, а целиком бег по кругу завершается за два сорок примерно. К своему 62му дню рождения выпуская премьеру, Женовач словно превращается в Додина и Захарова, доводя свой режиссерский метод до их старческой прямолинейности, тупости, навязчивости. Александр Боровский его стабильно поддерживает (имея опыт сотрудничества и с Додиным многолетний) и в финале шоу впридачу к торчавшему изначально вверх кресту спускается с колосников еще один, направленный вниз (какой-то сатанинский знак...), замыкает оборванные провода, под треск искрящихся концов раздается выстрел самоубийцы Хлудова (идентичная развязка "Записок покойника" у Женовача куда логичнее, здесь читается безысходность скорее постановщика, нежели героя) - и сопровождаемый бурными, продолжительными аплодисментами.

Впрочем, чтоб зря не грешить на режиссера и исповедуемые им "священные традиции" (что на практике означает "без штанов, но с титьками") - он, чем гордится и что для него принципиальная, программная установка, идет за автором, не желая признавать (и старательно, но по-моему неубедительно) опровергая, что Булгаков - драматург посредственный, пьесы его, принадлежащие своей эпохе, устарели и сегодня пригодны к использованию разве что при очень радикальном переосмыслении (как у Богомолова в "Одиссее 1936" - но это как раз то, чему Женовач себя демонстративно противопоставляет...), а на голубом глазу выслушивать слюнявые пассажи про "снег на Караванной", которые уже несчастная Ася Волошина пережевала, проглотила, "выделила" из себя в виде собственной пьесы, поставленной Бутусовым на подмостках МХТ уж с год как - мне было тяжело и... неловко; правда, похоже что только мне одному, а у публики успех Пореченкова в платке и трусах гарантирован.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments