Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Одиссея 1936" по М.Булгакову в Русской антрепризе им. А.Миронова, реж. Константин Богомолов

Говорили мне, что несколько лет назад перед показом "Мадам Бовари" Андрия Жолдака на "Золотой маске", причем на родной питерской сцене, потому что в Москву на фестиваль спектакль привозить отказались (он доехал, к счастью, позднее), руководитель Русской антрепризы Рудольф Фурманов выступил и заявил: мол, спектакль мне самому не нравится, но стоило позвать Жолдака, чтоб на "золотую маску" выдвинули... Не знаю, конечно, что в глубине души чувствует Фурманов сейчас, но в "Одиссее 1936", как называется в итоге "Иван Васильевич", он играет одну из ключевых ролей и с видимым удовольствием, мне даже показалось, что с каким-то неожиданным (для него самого в первую очередь) вдохновением, а в тексте программки от его лица приводится такое высказывание: "Я надеюсь, что наше сотрудничество с Константином Юрьевичем Богомоловым продолжится. Мне бы этого хотелось. Он снимает с актеров всю "шелуху", очищает тебя слой за слоем. Он филолог, режиссер и сам замечательный актер. И в своем методе работы мне кажется совмещает филологическое мышление и режиссерское видение" - восторженность за словами слышится неподдельная, и дальше там в программке еще пафоснее следует текст, впрочем, сказать можно что угодно, а спектакль говорит сам за себя.

"Иван Васильевич" Михаила Булгакова - это все же не настолько раритетная вещь, как написанная практически в те же годы и сперва невероятно популярная, но за последующие десятилетия прочно забытая "Слава" Виктора Гусева. По крайней мере в Москве однажды на моей памяти "Ивана Васильевича" ставили - премьеру выпустил вскоре трагически погибший Александр Горбань (и это, по-моему, его последняя работа была) на сцене Театра им. К.Станиславского периода руководства Валерия Беляковича (тоже ныне покойного) - правда, спектакль получился ужасным до такой степени, что даже я, никогда не уходящий в антрактах, выдержал всего минут сорок от первого действия, и каюсь, сбежал, не досидев до перерыва:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2107588.html

Но разумеется, более всего, и уж точно всякому живущему в этой стране, материал известен по фильму Леонида Гайдая "Иван Васильевич меняет профессию" (1973) - другое дело, что мало кто и по сей день знает, что в основе сценария лежит булгаковская комедия середины 1930-х годов, изначально в картине и титра соответствующего не было, с некоторых пор, я обратил внимание, его добавили, вставили, и заметно, что графика титра с указанием авторства Михаила Булгакова другая, новая, компьютерная - да кто обращает внимание на титры? Кроме того, сценарий гайдаевской ленты, помимо того что исходный драматургический материал в нем радикально переработан, и, конечно, действие из 30-х перенесено в 70-е, построен на соединении мотивов сразу двух пьес Булгакова, "Ивана Васильевича", взятого киносценаристами за точку отсчета, и написанного чуть ранее, в 1934-м, "Блаженства" ("Сон инженера Рейна"). По сути "Блаженство" - первая редакция "Ивана Васильевича", их сюжетно-композиционная общность видна невооруженным глазом, тут филологом быть необязательно; но и различия столь велики, что уже в первом полном собрании драматических произведений Булгакова (М., "Советский писатель", 1991) они публикуются как два самостоятельных сочинения.

Константин Богомолов, в отличие от Леонида Гайдая и его соавторов, время действия "Ивана Васильевича" не смещает (хотя прежде он очень плотно осваивал антураж позднесоветско-застойных 1970-80-х), а, с одной стороны, наоборот, подчеркивает в названии привязку к определенной исторической эпохе, к конкретному году (создавался "Иван Васильевич" в 1935-36, но, естественно, при жизни драматурга не печатался и не ставился, намеченная в Театре Сатиры премьера почти готового спектакля в том самом 1936 году так и не вышла), с другой, уходя в целом от комедийности, от буффонады, игнорирует бросающиеся в глаза - слишком простые - возможности и не цепляется за удобные для "актуализации" детали вроде того, что самозванный монарх, управдом на троне, запросто отдает иностранцам территории собственного государства, одновременно так же походя отправляя своих подданных на казнь даже не по доносу, а по случайному беззлобному замечанию. Не пробует Богомолов вместе с тем и усилить "трагизм", вписаться в социально-бытовой, историко-политический контекст, как это нередко случается сегодня, и приходится наблюдать за результатами подобных уродливых мутаций; если брать предметно опыты над Булгаковым 30-х - можно вспомнить "Кабалу святош" Юрия Еремина в Театре Сатиры -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1319644.html

- или, скажем, последнюю работу сценографа Давида Боровского в киевском театре им. Леси Украинки "Дон Кихот. 1938 год" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1123007.html

Сценография Ларисы Ломакиной в "Одиссее 1936" еще более обычного абстрактна и минималистична (что обусловлено также и техническими, пространственными параметрами площадки, вероятно - в театре "Русская антреприза" сцена очень узкая), но вместе с тем ассоциативно отсылает к вполне узнаваемым визуальным образам: выгородка из красного занавеса с единственным малиново-фиолетовым креслом в "клубной", очевидно "нездоровой" искусственной подсветке (художники по свету - Лариса Ломакина и Яна Бойцова) моментально вызывают в памяти образы кинематографа Дэвида Линча, да и не только кинематографа (Линч и как художник строит подобного рода "тотальные инсталляции", которые выставляются в музеях - мне как-то раз довелось побывать внутри такой). Бытовая комедия, а в сущности незамысловатый водевиль с элементами сатиры на условно-фантастический сюжет о советском изобретателе (1920-30-е - бум инженерного энтузиазма в СССР), экспериментирующем с путешествиями во времени, превращается Богомоловым в оторванную от реалий общества и быта экзистенциальную драму.

А все-таки мотив путешествия во времени, даром что внешне, визуально он в спектакле вовсе отсутствует (ну если не считать линчевский "красный кабинет" за прямое на то указание...), лишь проговаривается вслух на уровне текста реплик, Богомолову тут чрезвычайно важен, как важна, думается мне, и судьба пьесы, изначально не поставленной и не опубликованной, но затем анонимно, без упоминания авторства, прогремевшей и до сих пор как бы популярной благодаря "всенародно любимому", тоже давнишнему уже фильму. Мало того - Богомолов и сам к пьесе Булгакова 1936 года возвращается через фильм Гайдая, используя по ходу отдельные реплики оттуда ("в наше время проще отравиться килькой, чем водкой" - подобного у Булгакова нет, сколько мне помнится...).

При этом весь комический "смак", весь "вкус", "сок" полуэстрадных булгаковских (фельетонист же! выбившийся задним числом в пророки...) реприз полностью снимается, переключается в присущий всем спектаклям Богомолова последних лет ровный, подчеркнуто "монотонный" регистр - за счет чего эффект возникает удвоенный: хрестоматийные, с трех слов узнаваемые фразочки ("это я удачно зашел", "все нажитое непосильным трудом", "живота или смерти проси у боярыни" и т.п. - причем вперемежку оригинальные из пьесы и дописанные киносценаристами гайдаевские - а надо сказать, что если по тексту не следить, в жизни не догадаешься, что в диалогах "Ивана Васильевича" от Булгакова, а что от Гайдая!) при "стертых", "невыразительных", остраненно-меланхоличных интонациях начинают звучать (вот прием, который в русскоязычном театре первым начал эксплуатировать, вероятно, Юрий Погребничко... и до сих пор эксплуатирует) с невероятной силой, и не захочешь, а принуждают тебя вместо того, чтоб смеяться и радоваться, вслушаться и вдуматься в то, что стоит за ними.

Для Константина Богомолова подобное путешествие не первое - и в связи с "Одиссеей 1936" я бы прежде всего вспомнил (на поверхности лежит) "Wonderland-80", успешно и долго шедший в подвале Табакерки спектакль, соединивший "Заповедник" Довлатова, "Алису в стране чудес" Кэрролла и опосредованную, но все-таки точную привязку к году Московской олимпиады:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1719955.html

В 1936 году, между прочим, тоже была своя олимпиада... И кстати, личными воспоминаниями обращенный, понятно, все же в более поздний исторический период, в те самые 1970-80-е, и плодотворно эти воспоминания освоивший, отрефлексировавший в спектаклях (помимо "Wonderland-80" был "Старший сын" Вампилова, первая версия "Чайки", "Год когда я не родился" по "Гнезду глухаря" Розова...), к 30-м годам Богомолов тоже проявляет интерес давно, а начался он, сколько мне помнится, именно с Булгакова, с обращения к "Театральному роману" - постановка, где булгаковские "Записки покойника" значительно "приросли" фрагментами из записных книжек Станиславского выпускалась на малой сцене театра им. Гоголя, еще того, старого, Яшинского, канувшего в лету, и стала чуть ли не первым довольно серьезным режиссерским успехом Богомолова (хвалили Олега Гущина за роль... Ивана Васильевича! но не того Ивана Васильевича, который раздвоился в одноименной пьесе, а того, прототипом которому в романе послужил Станиславский), мне же тогда показалась плоской, популистской, да и сейчас, вероятно, такой показалось бы (надо понимать, что ее ставил совсем другой режиссер Богомолов... хотя вот спустя годы оглядываешься - может и не совсем другой... но и смотрел ее тогда другой я!):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/837725.html

Затем через несколько лет случилось "Событие" по Набокову в МХТ - и снова успех у публики, особенно у той ее части, которая "настоящего Богомолова" уже принимала в штыки (но до поры сдерживала агрессию - "Идеальный муж" еще впереди), а на "Событии" вдруг расслабилась и получила удовольствие; еще и поэтому, наверное, но и по более серьезным причинам, я-то как раз "Событие" (если уж на то пошло, булгаковские "Блаженство" и "Иван Васильевич" 1934-36 гг. чем-то предвосхищают идею еще одной пьесы Набокова 1938 г. "Изобретение Вальса") счел, несмотря на целый ряд блестящих актерских достижений, прорывных, сенсационных (Верник, Ващилин, Семчев... Чонишвили!! - его дебют на сцене МХТ) вещью малоинтересной, именно потому, что набоковскую пьесу, где полностью отсутствуют какие-либо хронологические, а тем более историко-бытовые "маркеры", Богомолов запросто (я бы сказал откровеннее - прямолинейно до тупости, неудивительно, что безмозглые интеллигенты обрадовались, наконец-то они у Богомолова "все поняли"! вернее, Богомолов сделал то, что оказалось им по уму, несчастным...) вписал в обстановку Германии конца 1930-х годов, которую автор к моменту завершения работы над пьесой давно покинул:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2191296.html

Опосредованно 1930-е присутствовали, давали отсвет и в других спектакля Константина Богомолова, хотя бы в "Годе, когда я не родился", где действие очень жестко привязано к историческим событиям 1978 года, но лейтмотивом, своего рода "внутренним эпиграфом" служит "Смерть пионерки" Эдуарда Багрицкого, 1932:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2284580.html

В каком-то смысле, пожалуй, забавно, что "достраивая", "дописывая" исторический контекст в спектаклях, где таковой не предполагался литературным "исходником", Богомолов в "Одиссее 1936" полностью от него - а у Булгакова же, понятно, масса всяких деталей остроумных, характеризующих эпоху, присутствует в тексте - отказывается, и сюжет о перемещениях во времени переводит в плоскость вневременную, в пространство, где "четвертое измерение" словно отсутствует. Но если в "Wonderland-80" (также и по форме, и по эстетике, и по способу актерского существования совершенно ином, нежели нынешняя "Одиссея 1936", спектакле) герои как бы сами обидели время, "провинились" вольно или невольно, сознательно или неосознанно, перед историей, а герои набоковского "События" и розовского "Гнезда глухаря", по крайней мере некоторые из них, от времени пострадали, то персонажи "Ивана Васильевича" в богомоловской постановке, кажется, вовсе не соприкасались с историей иначе как через миф в самом поверхностном его варианте, и, по большому счету, жить ли в сталинские 1930-е или при Иване Грозном - им без разницы. С этой точки зрения - лично для меня несомненно - "Одиссея 1936" в Русской антрепризе им. А.Миронова продолжает движение мысли, заданное Богомоловым "Славой" в БДТ, из последних спектаклей режиссера очевидно наиболее значительным, программным (заодно нашумевшим и успешным):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3952041.html

Из "Славы" в "Одиссею 1936" пришли и некоторые актеры, начиная с Анатолия Петрова - там ему достался антагонист главного героя, рвущийся в небо "ради славы" (а не по приказу сверху, что бы ни значило это "сверху"...) Николай Маяк; здесь его герой (а мог быть заглавным!) един в двух лицах управдома Ивана Васильевича Бунши и царя Иоанна Васильевича Грозного. Изобретателя Николая Тимофеева, которому наконец-то удался его эксперимент и аккурат тогда, когда жена-актриса Зинаида уходит к режиссеру Якину, играет Аркадий Коваль, он же в "исторических" эпизодах оборачивается "дьяком посольского приказу"; а Зинаиду - Полина Толстун (Наташа Мотылькова в "Славе"), и это единственный женский персонаж в спектакле, потому что роль Ульяны Андреевны, жены управдома Бунши, досталась Геннадию Алимпиеву, при том образ управдомши ничуть не "травестишный", актеру не приходится использовать грим, парик, "работа над ролью" (что касается визуальной ее стороны) ограничивается накладным, слегка кривовато прилепленным "бюстом" под тренировочной спортивной кофтой, а интонационно исполнитель совсем не выламывается из общего, как водится, подчеркнуто бесстрастно-монотонного строя.

Столь же незаметно, "на автомате", как пол Ульяны Андреевны, меняет статус управдома на царя Анатолий Петров: Богомолов и Ломакина мало того что не прибегают к спецэффектам, они пренебрегают и костюмами, и меблировкой, и бутафорией - делая исключение для скипетра и державы (одинаково нелепо, именно что по-бутафорски, "театрально", но по-своему и органично смотрятся царские цацки в руках грозного Рюриковича и вредного управдома, отрекающегося от княжеского происхождения и настаивающего, будто его отцом был кучер). Даже роль вора-домушника Жоржа Милославского, казалось бы, предполагающая острохарактерный, эксцентрический рисунок, не на контрастах строится, а все на той же отстраненно-меланхоличной, спокойной, без "подачи", без "акцентирования" манере - еще и в связи с чем очень точным стал выбор на эту роль Петра Семака (с приросшим к нему "интеллектуальным" амплуа, с репутацией "глубокого психологицкого", "додинского" артиста).

Дуэт Петрова и Семака безупречен, но кроме того, руководитель театра "Русская антреприза" Рудольф Фурманов самолично выступает в спектакле Богомолова, играя роль Шпака. Богомолов, по своему обыкновению, не стремится переломить актерскую природу, он, как уже было сказано, "снимает шелуху", но не создает исполнителю дискомфорт, вот и Рудольф Фурманов вроде бы работает как ему привычно, как ему удобно, разве что несколько сдержаннее, осторожнее, чем всегда - тем сильнее результат, и вряд ли из одного почтения к возрасту и статусу исполнителя Богомолов дарит Фурманову неожиданный, непредсказуемый, любого способный поставить в тупик (я и про себя тоже) финал.

Велика ли, принципиальна ли разница между управдомом, который выдает себя за кучерского ублюдка, и наследным самодержцем? между давно умершим царем и вечно живым мелким, но слишком много о себе возомнившим управленцем? удивительно ли, как легко одно лезет из другого, так что и не отличить? Линчевский морок на фоне красного занавеса с перевертышами и двойниками, только что без карликов (но карлик у Богомолова в "Преступлении и наказании" обнаружился!) не рассыпается с пробуждением Тимофеева, как происходит в фильме Гайдая и как прописано в пьесе Булгакова, но окончательно растворяется, вернее, все в себе растворяет, полностью заполняя пространство (и время) к последнему монологу Шпака, звучащему уже не по-булгаковски, а прям-таки по-хармсовски, где "все нажитое непосильным трудом" не поддается рациональному последовательному исчислению, то ли два, то ли семьдесят два патефона пропало - "все пропало"; смыкаются, отождествляются эпохи - древняя, недавняя, сегодняшняя; и как в нескончаемом "безумном чаепитии" перечень украденных, безвозвратно потерянных, да ведь и никчемных, а вроде бы "ценных" вещей, от зажигалки до патефона, фатально закрывает выход из неразомкнутого исторического цикла, из вневременного круговорота.

Как и следовало ожидать, на премьере (а я попал на самый первый премьерный показ для публики по билетам) наблюдался мощный десант из Москвы. В том числе встретил я и женщину, с которой познакомился пару месяцев назад на богомоловских "Трех сестрах" в МХТ -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3970600.html

- питерскую уроженку, долго жившую в Австралии, а теперь вот приехавшую на несколько спектаклей и концертов в Петербург. Ей и многим (в то время как все три мои спутницы пребывали в полнейшем восторге), спектакль "Одиссея 1936", что называется, "не понравился", и "не понравилась", она на нее незадолго до того сходила в Москве, "Волшебная гора". Про "Волшебную гору", где "кашель затянут ну и вообще", разговор особый, а про "Одиссею 1936" она сказала, что "слишком минималистично", и я поинтересовался, чего ей в спектакле (действительно даже по богомоловско-ломакинским меркам на редкость аскетичном по атрибутике и лаконичным по хронометражу - около полутора часов, включая антракт!) не хватило. "Ну хотя бы костюмов..." - неуверенно опровергая мою твердую убежденность в обратном проговорила театралка, и надо полагать, предпочла бы "Ивана Васильевича" с бутафорской "шапкой Мономаха", шубами искусственного меха и фальшивой парчи, накладными бородами, а плюс ко всему - в идеале - с танцем под "вдруг как в сказке скрипнула дверь", чтоб, значит, все мне ясно стало теперь, а то как-то обрывается и ни о чем. Но это суждения московских гостей, а местные старые интеллигентки, похоже что еще 1936 год вспоминающие (и небось умиляются...) отползали с воплями театр чуждый народу "безобразие запретить".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments