Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

хоть ты человек плохой: "Ханана" Г.Грекова, театр "18+", Ростов-на-Дону, реж. Юрий Муравицкий

Пьесу Германа Грекова я услышал больше лет назад на читке в рамках фестиваля "Любимовка" еще в старом, трехпрудном Доке, и тогда она, откровенно говоря, показалась тривиальной, вторичной "чернушной" бытовухой, из той же серии, что одновременно, чуть раньше или позже появившиеся "Соколы" Валерочки Печейкина, "Любовь людей" Дмитрия Богославского и тому подобные "натуралистические" драмы, попозже "Колбаса" Валерия Шергина, другие образчики "уральской" и отпочковавшейся от нее "удмуртской" школы, не без привкуса абсурда и не без потуг на метафоризм, на религиозно-мифологические подтексты и аллюзии, но заквашенные на социальном реализме и тематически, и эстетически, и по самой своей, казалось бы, сути:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1215245.html

С тех пор ставились и "Соколы", и "Любовь людей", а "Ханана" в Москве, по-моему, так и не пошла, при том что приезжала из Латвии, аж из Лиейпайи:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1951906.html

И вот удивительным каким-то образом вернулась через Ростов-на-Дону, где Юрий Муравицкий в соавторстве с художником Екатериной Щегловой (больше работающей, оказывается, в кино, чем в театре, и не с последними мастерами!) выпустили спектакль, перевернувший мое застарелое представление о пьесе. "Ханана" если со времен "любимовской" читки и не забылась то, если честно, только благодаря эффектному названию - сходу не поймешь (и кстати, непонятно из ростовского спектакля), что в заглавие вынесена фамилия семьи главных героев; то-то я в свое время обзорную статью по "Любимовке", где впервые была пьеса представлена, назвал "Всем Ханана!"

Постановщики спектакля тоже делают упор на заложенную драматургом ассоциацию с эвфемистическим междометием (или все-таки наречием?) "хана!", настолько мощный, что прологом, эпилогом и перебивками между эпизодами используют песни дуэта "Братья Тузловы", включая "программную", дважды повторяющуюся "Хана нам!" Кстати, эти "Тузловы", говорят, вовсе и не "братья", и никакие не "Тузловы", но авторский проект Дмитрия Третьякова, создателя группы "Церковь детства", вдохновленный (опять же будто бы... но чего не бывает в жизни) опытом Андрея Чикатило, с которым Дмитрий Третьяков рос по соседству! Так или иначе полусамодетельный конферансье и шансонье в одном лице, будто из придорожного шалмана, но как и положено, в галстуке-бабочке, поет под аккомпанемент и бэк-вокал баяниста "душевные", "проникновенные" песни, настолько точно соответствующие не просто духу пьесы, но складу жизни, которая в пьесе отражена, что легче принять их за аутентичные, фольклорные куплеты, нежели за стилизацию, в таком случае конгениальную собирательному первоисточнику, и вместе с тем четко сохраняющую саркастичную, здраво-циничную по отношению к нему дистанцию: "Я тебя не брошу, зая! Хоть ты человек плохой..."

Сюжет пьесы типичен для подобного рода сочинений начиная еще с первых опытов Коляды, разве что пожестче, с купированными сантиментами: немолодая женщина Наташа тянет на себе глухого мужа, дебиловатого сына, который по пьянке с матерью совокупляется ("что у тебя пизда, что у других"... а матери спокойнее, если сын ее, а не кого-нибудь еще снасильничает...), и заодно и приезжего "квартирянина", с которым в присутствии мужа и сына также открыто сожительствует; долгожданное возвращение второго сына Димы из заключения оборачивается убийством - в пьяной драке по случаю "праздника" квартирант Петр убивает Диму, спасая Сашу, и от уголовника Димы остается мешок с деньгами, а еще "калашников", который пригодится, когда за мешком прикопанного в огороде Димы явятся две черные машины с бандитами.

В отождествлении материнской пизды с любой другой мудрено расслышать отсыл к Эсхилу, но дегенерат Сашка поминает Эдипа всуе напрямую, благо книжек - "кинижек" - библиотечных мать ему перетаскала тьму, и вот плоды просвещения: он почитает - и если книжка хорошая, успокоится, а если, на дай бог, попадется "плохая"... или, страшнее того, периодическое издание с новостями... "Интеллектуальная", "книжная" начинка в пьесе, полагаю (зная другие опусы Грекова) деталь в целом скорее бытовая, пусть и с гротесково-абсурдистским привкусом, а дежурные аллюзии к Ветхому завету и вовсе отдают пошлятиной; в спектакле Муравицкого-Сальниковой она становится ключом не только к пониманию происходящих событий, но и к художественной форме, выбранной режиссером и художником для осмысления пьесы.

Действие помещено в затянутый со стороны зрительного зала мутной полиэтиленовой пленкой деревянный павильон без стен с неоновой вывеской "ханана" вместо фронтона. Появляющиеся из за кулис актеры, заходя внутрь этой коробки, мгновенно видоизменяются, и не только за счет создаваемого полиэтиленом оптического эффекта: они горбятся, скрючиваются, замедляют темп движений, а речь растягивают, искажают голоса до каких-то ненатурально "мультяшных" тембров. Поразительно при этом, что почти три часа без антракта этот чисто формальный прием, который вроде бы должен быстро исчерпаться, неизменно работает, наполняется содержательно, позволяя в этом бескомпромиссном, свободном от псевдогуманистической слезливости "русском гиньоле" все-таки разглядеть и трагедию античного масштаба, и библейскую притчу.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments