Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

Екатерина Державина и Яна Иванилова в "Зарядье": Метнер, Скрябин, Станчинский, Катуар, Крейн и др.

Ненавязчиво, но последовательно старается Екатерина Державина возвращать, популяризировать творчество Алексея Станчинского, вписывая его в историко-культурный контекст т.н. "Серебряного века". Год назад я с интересом слушал аналогичного плана программу в МЗК -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3761970.html

- поэтому открытием имя и творчество Станчинского теперь для меня уже не стало, но кое-что новое из концерта все же для себя вынес. В первом отделении уже знакомый мне микс из текстов и фортепианных миниатюр-фрагментов Станчинского (правда, формат "литературно-музыкальной композиции" сам по себе неизбежно отсылает к красному уголку сельской библиотеки...) обрамлялся сочинениями Метнера, за счет чего, положа руку на сердце, музыка Станчинского - даже в сравнении с Метнером, тоже вторичным композитором, как бы не продвигали сегодня в первый ряд этот "бренд" многие именитые музыканты, пианисты - сильно проигрывала.

Открывала концерт ранняя, одночастная соната Метнера До мажор (1906), затем следовали в исполнении Иваниловой три романса ("Эпитафия" на ст. Белого, "Шепот, робкое дыханье..." и "Вальс" на ст. Фета), причем сонате и по композиции, и по мелосу тоже, пожалуй, больше подошло бы жанровое определение "романс для ф-но соло", а какие-то фрагменты и вовсе смахивали на детскую песенку-импровизацию; завершала отделение прелюдия Метнера, посвященная памяти Станчинского.

В композиции же из произведений самого Станчинского, поэтических и фортепианных, предваренной его романсом на стихи Надсона, удельный вес текстов по ощущению превысил совокупность использованной музыки. Станчинский - такой музыкальный "Костя Треплев" - подавал надежды, но не реализовал их, страдал психическим расстройством, преодолевал кризисы, увлекался мистикой, погиб в 25 лет, и кстати, литературные опыты его в духе младосимволистов как раз перекликаются с "пьесой о мировой душе", но они-то откровенно графоманские, а музыка не лишена некоторой привлекательности, хотя скорее все же как краска в палитре эпохи, пример мышления в русле определенных художественных течений времени, чем как яркое, своеобразное, из ряда вон выходящее явление.

Романс Станчинского и все последующие вокальные номера исполняла Яна Иванилова, она же читала с листа стихи и стихотворения в прозе Станчинского (годом раньше в МЗК на роль чтеца приглашали вахтанговского актера Юрия Краско), она же рассказывала во втором отделении на пару с Екатериной Державиной о представленных композиторах. Музыкальной кульминацией и концептуальным "ядром" программы стал однозначно скрябинский раздел, 5 прелюдий из позднейшего, предсмертного опуса 74 и два более ранних этюда из опуса 42 - и дело не в том, что Скрябин "лучше" Станчинского или Метнера (такая постановка вопроса смехотворна), но в том, что Скрябин ощущается и сегодня как современный композитор, его музыка актуальна, в этом смысле что Метнер со Станчинским, что Крейн с Катуаром, что экзерсисы юного Пастернака - скорее музейные раритеты либо попросту занимательные безделушки.

К примеру, ценность двух фортепианных прелюдий Пастернака - подростковое подражание Скрябину - в том только и состоит, что их автор - " тот самый" Борис Пастернак, начавший заниматься музыкой раньше, чем поэзией, и прошедший почти полный консерваторский курс у Глиэра. Впрочем, что касается Скрябина - его единственный романс 1893 года, реконструированный посмертно в 1916-м году Сабанеевым, тоже ничем не выдает того Скрябина, которому подражали чуть позднее 15-летний Пастернак, Станчинский, Крейн. Если уж на то пошло, то два романса Александра Крейна (из цикла "Только любовь" на стихи символистов - Мирры Лохвицкой и Константина Бальмонта), в молодости "под Скрябиным" также ходившего (после революции он "перековался) и то любопытнее, оригинальнее "потерянного" и "восстановленного" скрябинского раритета.

Что касается Георгия Катуара - за короткий срок второй раз сталкиваюсь с ошметками его наследия: в программе "Дилетанты" фестиваля "Возвращение" (Катуара записали в дилетанты, хотя в отличие от Пастернака, консерватории не кончившего, Катуар в ней даже преподавал) звучал его фортепианный квинтет (1914):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3942667.html

Здесь Иванилова спела три романса Катуара - два поздних и хоть сколько-то занятных на стихи Вл.Соловьева, один более ранний и совершенно банальный на стихи Апухтина. Все это, впрочем, довольно увлекательно именно в контексте, как некий цельный мир, и с этой точки зрения выбранная Державиной концертная форма оправдана (еще и если учесть, что мода на т.н. "серебряный век" схлынула лет двадцать назад и сейчас куда больший энтузиазм вызывает культурный феномен советского авангарда 1920-30-х годов, нежели декадентский флер, колорит рубежа веков и метания предреволюционного периода - к музыке это относится тоже).

Тем не менее и среди пяти романсов Рахманинова (включая бисовую "Сирень"), уж казалось бы, хрестоматийного, традиционно завершающего программу подобно Киркорову на День милиции, нашлась диковинка - знаю, что у Рахманинова имеются всякие подобные штучки вроде "письма Станиславскому", но о "романсе" на монолог Сони из чеховского "Дяди Вани" я, каюсь, не подозревал, и не столь удивительно, что его в концертах не поют (это легко объяснимо), как то, что не используют в драматических постановках в качестве ироничного, пародийного элемента, а это было бы ведь смешно: финал пьесы, Соня классическим вокалом в позднеромантическом духе завывает "я верую, верую!" (под конец выступления Иванилова малость подохрипла, что тоже пришлось в тему, получилось неоднозначно, двусмысленно...) - а при исполнении его в виде "серьезного" концертного номера пропадает весь эффект, сам-то Рахманинов тут убийственно пафосен, хлеще обычного.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments