Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

бескорыстный убийца: "Идеальный муж" в МХТ, реж. Константин Богомолов

Не видать мне, значит, как Чонишвили подменяет Семчева в 1-м и 3-м актах, выходя во 2-м своим законным Дорианом Греем - один раз всего было, а до этого Богомолов сам играл Папу Лорда, что, конечно, еще круче и еще "эксклюзивнее", вообще ни с чем не сравнимо -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3953262.html

- но за Чонишвили, по большому счету, я могу концептуально "в уме" доиграть, и очень интересно, кстати, получается: отморозивший на финской войне мозги, "трижды раненый и трижды контуженный" (единственное, что осталось Папе от умопомрачительного монолога на текст Сорокина, полностью купированного Богомоловым в свое время сразу после прогонов уже к официальной премьере) родитель киллера Горе-Могилы из линии "идеального мужа" волей-неволей "совпал", отождествился бы с кавказским бандитом Дорианом из 90х, попрощавшимся в кафе "Аист" с невестой, но не погибшим на "стрелке"-перестрелке благодаря пакту с православным Мефистофелем! Зато чрезвычайно радостно увидеть опять вернувшегося в спектакль после достаточно продолжительного перерыва по нездоровью Александра Семчева - в 3-м акте, в диалоге Лорда с Папой реплика последнего всякий раз звучит импровизацией на злобу дня, и когда Папу играл Богомолов, он говорил "пока Александр Семчев не вернется на эту сцену", а теперь сам Семчев сказал "пока не придумают, как еще оградить нашу думу от фейковых новостей".

Вдобавок к остальным "потерям", которые спектакль понес за долгие и непростые годы жизни, можно присовокупить, что в пародийно-поэтическом "исповедальном" монологе Лорда из начале 3-го акта, где "гладь" раньше рифмовалась с междометием "блядь!", оное теперь заменяется восклицанием "твою мать!". Зато новый импульс - выход в начале 2-го акта современного художника, желающего нарисовать портрет Дориана: теперь его (не знаю только, с каких пор, прошлый раз то же было), на короткий эпизод избавившись от присущих образу Гертруды Терновой грима с париком, изображает Дарья Мороз и при этом лихо ходит колесом.

Впрочем, мелкими радостями и приятными подробностями не исчерпывался бы нарастающий восторг от просмотра к просмотру на протяжении шести с лишним лет (!!! - и в зале всегда встречаешь знакомых помимо тех, с кем пришел), если б не постоянно обновляющиеся восприятие спектакля на содержательном уровне: отдельными репризами , коль на то пошло, по объективным причинам (православные пикеты в переулке никто не отменял), постановка за годы существования все-таки малость оскудела, я в прошлый раз попробовал счесть утраты (не катастрофические, но все же досадные) - а вот отмечать для себя то, что пропустил за предыдущие заходы, приходится постоянно; к примеру, почему-то я до сих пор не обращал внимания, что "каминг аут" Томми-Липучки в начале 3го акта на текст "Евгения Онегина" происходит не сам по себе, он обращен к спящему Мэйблу, в которого Томми, находясь постоянно при усыновителе Лорде, стало быть, влюблен - хоть убейте, но до сих пор не ловил, акцентируя внимания на более важных моментах, а ведь этот по-своему важен также!

Более того - никогда раньше на чеховских, "настоящих" спектаклях по "Трем сестрам", включая собственные богомоловские, и на "чеховских" эпизодах "Идеального мужа" тоже, я не вникал в подтекст прощальной реплики Тузенбаха "я не пил сегодня кофе..." - у Богомолова в "Идеальном муже" она отдана Дориану, персонажу Сергея Чонишвили, который произносит ее с карикатурным кавказским акцентом "я не пилЬ сегодня кофе", но разбивается вставной репликой-ремаркой его подельника-бандита Алексея Кравченко: "пилЬ!" - "не пилЬ!", настаивает Дориан, и помимо дополнительного комического эффекта это ведь подчеркивает, что Дориан (а у Чехова в подтексте, несомненно, и Тузенбах!) кофе на самом деле "пилЬ", а оборачивается к Ирине, уходя на дуэль, и говорит "чтоб мне сварили", потому что не хочет идти, понимая, что не вернется - не знаю, до какой степени конкретно вот эта деталь осмыслена чеховедами теоретически, но в театральной практике, посмотрев десятки версий "Трех сестер", я не могу припомнить ни одной, где режиссер обратил бы на нее внимание (Богомолов обратил!).

Моя соседка по последним "Трем сестрам", которая почти все у Богомолова видела и многое не по разу, отметила в связи с "Идеальным мужем", что для нее в спектакле "слишком много песен" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3970600.html

- а я, припоминая наш с ней разговор на спектакле, подумал, что песен в "Идеальном муже" ровно столько, сколько нужно, и если б не соображения ритма, хронометража, композиционной целесообразности, то их могло быть еще больше, ну или по крайней мере музыкальные номера необязательно было сокращать, например, от пугачевского "Айсберга" в исполнении Томми-Паши Ващилина оставлено два куплета, и в общем, достаточно, да, но я задолго до премьеры "Идеального мужа" и совершенно безотносительно к нему обратил внимание на особенности грамматической структуры песни, где каждый куплет отличается от другого по цели высказывания, и повествование первого переходит в вопрошание второго, затем в побуждение третьего и снова возвращается к повествованию, только не в настоящем, как сначала, а под конец уже в будущем времени -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/672141.html

- и это, между прочим (ну уже на какой-то просмотр, не на первый-не на второй, а на шестой-седьмой самый раз!) можно было бы соотнести с трехчастными конструкциями "большого" богомоловского триптиха "Идеальный муж"-"Карамазовы"-"Мушкетеры" (последние, правда, из репертуара МХТ ушли безвозвратно, о чем остается лишь пожалеть... хотя я и их четыре раза успел посмотреть).

Но "песни" все-таки, как ни воспринимай их, элемент попсово-развлекательный, не то что Нарочито многословные, тяжеловесные пассажи, и не только "проникновенный" монолог Тернова-Кравченко про "розу и змею" (в 1-м акте), но и чисто описательные бесконечные периоды - рассказ Лорда о его знакомстве с Терновым, включающий головокружительное перечисление обстановки гостиничного номера на Лазурном берегу (финал 1-го акта), или умопомрачительное повествование о судьбе Дориана, которое Чонишвили ведет, спустившись в партер (ближе к концу 2-го акта) - однако и они, такие длинные, вроде бы утомительные, несут в драматургии спектакля свою конструктивную (прежде всего, содержательную уже во вторую очередь) функцию, которая на момент премьеры спектакля не могла быть осознана вполне, так что незабвенный монолог Папы Лорда-Александра Семчева на текст "Кисета" Сорокина режиссер убрал. Может быть именно в них, этих словесных потоках, на первый взгляд "декоративных", вычурных, та двойственность, двусмысленность, что присуща "Идеальному мужу" в принципе, проявлена максимально. Это, с одной стороны, явный, как говорится, "троллинг" публики, испытание ее терпения; с другой, в них среди нагромождения необязательных, да просто ненужных предметных деталей проскакивают моралистические афоризмы "...самого почтенного человека ценят гораздо меньше, чем того, кто имеет хорошего повара", за которые цепляешься не только по ассоциации со свежими новостями ("кремлевский повар" с его "фабриками троллей" и "частными военными компаниями" дает о себе знать постоянно), и приходится каждый раз решать для себя - до какой степени Богомолов воспроизводит такие огромные куски текста всерьез и где граница между "троллингом" и чуть ли не в вырыпаевском духе "проповедью"?!

"Очень много зависит от публики... Легкомысленные зрители, которые пришли развлечься, тоже берут далеко не все, только поверх, но с ними легче. Тут уже зависит от артиста - может ли он их повернуть. Как правило, это удается" - вычитал я у Гинкаса, но к спектаклям Богомолова, особенно того периода, к которым относятся "Идеальный муж" и "Карамазовы", это еще точнее подходит: простодушная публика скорее и полнее воспримет их, чем передовой интеллигент, а подавно дипломированный театровед - эти не разглядят за постструктуралистской крестословицей, где в замешанных на капустнике Уайльда и Чехова проросли Мисима и Целан, что министр Роберт любит киллера Лорда, а Томми вожделеет Мэйбла, и все прочие "пять пудов любви" - а ведь и в нынешних "Славе" с "Теллурией", и в давнишнем уже "Идеальном муже", и, если углубляться до совсем незапамятных времен, в дебютном для Богомолова "Бескорыстном убийце", его первой профессиональной работе в театре на маленькой сцене РАМТа ("Богомолов так непростительно молод, что, встретив его в фойе, вы нипочем не угадаете в нем режиссера" - писала начинающая рецензентка Елена Ямпольская...), где - вот парадокс, пьеса-то "абсурдистская" - за пунктирным и алогичным сюжетом открывался объемный человеческий характер:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/46897.html

Так наращивая градус трэша после "Идеального мужа" и в "Карамазовых", и в "Мушкетерах" Богомолов помимо сложных проблем говорит и о самых простых вещах, поэтому когда королева Иринапетровна пела "Не отрекаются любя", адресуясь к Джастину Биберу, которого изображал Павел Табакова, это уже не выглядело пародией (чересчур трэшево даже для пародии было бы), но звучало абсолютно искренне и так же воспринималось, так и трагическая любовь Роберта с Лордом, и скоротечный брак сиротки Мэйбла с народной артисткой СССР и звездой киносказок Роу 70-летней Машей Сидоровой воспринимаются - и ведь все умерли... Panis Angelicus, в общем - надо быть последним... русским интеллигентом, чтоб не скончаться от избытка чувств.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments