Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Сталинград" реж. Федор Бондарчук, 2011

Когда фильм вышел в прокат, меня хватило минут на пятьдесят, не больше - тогда еще мода на 3Д была повальная и "Сталинград" тоже делался в этом формате, то есть показался мне и по чисто техническим, а не только художественным и идеологическим параметрам, несмотрибельным -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2685955.html

- но уходил я из зала с расчетом, что очень скоро уж кого другого, а Бондарчука возьмут на ТВ, там и досмотрю. Однако телепоказ состоялся позднее, чем можно было предполагать, и потом картину повторяли нечасто, неохотно - специально искать "Сталинград" в интернете мне не пришло в голову, но и "культовым" образцом пропагандистского официоза поделка Бондарчука не стала. Спустя много лет почти случайно я на нее наткнулся - и опять не осилил целиком, а все-таки продвинулся гораздо ближе к финалу, чем с первой попытки, не столько увлеченный сюжетом (какой уж там сюжет: одной рукой стреляют, другой крестятся...), сколько пытаясь уяснить, почему "Сталинград" с его вроде бы абсолютно выверенной, беспроигрышной тематикой, политически грамотно расставленными идеологическими акцентами, не худшими и не вхлам растиражированными (даже и по сей день за столько лет!) по военно-православным боевикам актерами так и не утвердился в статусе если не "главного", то по меньшей мере одного из эталонных продуктов этого сорта?

В общем-то, кое-какие ответы я для себя при телепросмотре обнаружил. И прежде всего, "Сталинград" - не "русское" кино, по эстетике - чистый Голливуд, для "русского" он попросту слишком прилично, на терпимом профессиональном уровне сделан; то есть по качеству, конечно, все равно до американских стандартов не дотягивает, но по направлению мысли, по задачам формальным, что касается и визуального решения, а в первую очередь драматургии - скроен он на спилберговский лад; оттого старания напичкать "голливудский фильм" мединскими военно-историческими штампами и заодно придать ему сколько-нибудь товарный вид - дело заведомо дохлое.

Парадокс, но советские военные фильмы, в том числе и с захлестывающей через край долей официоза вроде эпопей Озерова, а не только лиро-эпические баллады Чухрая, казалось бы, органично соединяющие эстетику с идеологией, позволяют художественную сторону воспринимать от идеологической начинки отдельно; а искусственный гибрид мировых технологий с местечковой "духовностью" оказывается нежизнеспособным, форма отторгает идеологию, высвечивает ее и дискредитирует вместо того, чтоб утверждать, доносить, способствовать ее усвоению; в свою очередь, идеологический фарш изнутри разрушает на вид-то более или менее гладкую оболочку формы.

На рамочный сюжет о русском спасателе в Японии лучше сразу забить, настолько он не то что пришит к внутренней сталинградской истории белыми нитками, а вовсе болтается отдельно, механически приложенный. Но и основная фабула с "пятью отцами" будущего спасателя, им сроду не виденными, погибшими в осажденном сталинградском доме, мифически преградивших немцам путь к Волге - из серии "спасти рядового Райана", только вместо рядового тут одинокая девушка Катя, героиня несчастной Марии Смольниковой, после "Сталинграда" чурающейся блокбастеров (артхаус пошиба "Перформанса" Эшпая, впрочем, похлеще будет...), пережившая всех родных и соседей, но почти разрушенный отчий дом не покинувшая.

Вместо монументальной "родины-матери" предложен стало быть, образ хрупкой, уязвимой женственности; а по всяким православным стандартам Катя, которой аккурат накануне штурма дома исполняется 19 лет, должна и воевать, и стрелять, и убивать, она это и делает, с желанием, с охотой, добровольно и настойчиво - выходит противоречивая, неубедительная ерунда, помноженная на то, что будущие "пять отцов", разнокалиберные вояки, оставшиеся дом защищать (от юного артиллериста Тюти до замкнутого бывшего филармонического тенора Никифорова, на каждого между делом дается скупая справка-предыстория), поголовно в Катю влюблены. Один лишь раз впроброс командующий отрядом, персонаж бессменного на все случаи Петра Федорова, упоминает "зародину-засталина", да и то в контексте "они теперь не зародину-засталина, они теперь за тебя (за Катю, стало быть) сражаются" - и как бы это не очень хорошо по официозным понятиям, а по условно-гуманистическим, т.н. "общечеловеческим", в самый раз, вот и думай.

Между тем голливудский стандарт требует гуманистического подхода и неоднозначного отношения к т.н. "врагу" - немецкий капитан Кан на весь фильм оказывается единственным размышляющим, рефлексирующим героем. А размышляет отважный немецкий в духе "у русских нет чести, они стреляют в спину, с ними и он превратился в зверя" и т.п. - подразумевается, что все не так, что все наоборот, но раскапывать подтекст не располагает опять-таки прямолинейная, иллюстративная, "голливудская" стилистика фильма. До поры бескорыстно снабжавшей сталинградскую блондинку, напоминающую ему умершую от туберкулеза жену, Как в какой-то момент ее насилует, затем, сожительствуя с ним от безысходности, блондинка ему пеняет, что не сразу убил и все в таком же роде.

Ну и опять же обязательная для голливудского супового набора, а в православном кинематографе скользкая и слабо востребованная еврейская тема: евреев (в лице Полины Райкиной) немцы в Сталинграде сжигают в заколоченном остове автобуса заживо, прилюдно, с дитями, причем не из приложенного автоматом к нацизму антисемитизма, но, как провозглашает господин генерал вермахта, как дань традиции человеческих жертвоприношений древних германцев - до подобной ахинеи ни один сталинский лауреат в свое время не додумался, зато фантазия авторов "Сталинграда" позволяет проследить генетику таких актуальных символических медийных образов, как "распятый мальчик" и т.д.

Тем не менее Бондарчук, как до того в "Девятой роте", старался в "Сталинграде" пройти "между струйками", где шаг вправо - и тут тебе "Двадцать восемь панфиловцев", а шаг влево - уже "Милый Ганс, дорогой Петр"; но задача ему не по силам оказалась, и "Сталинград" на ходу валится то в одну, то в другую сторону. К примеру, своих в "Сталинграде" русские убивают легче и быстрее, чем чужих - немца, пошедшего за водой, хоть задним числом, уже подстреленного, пожалеют, а вот русского матросика, усомнившегося в правомерности приказа, шлепнут на месте и больше не вспомнят про него - и не "патриотично" выходит, и не "гуманно", ни богу свечка, ни черту кочерга. Звучащий за кадром авторский текст и вовсе написан будто Владимиром Сорокиным - голос самого Бондарчука еще больше усиливает такое ощущение.

Изначально нечестные намерения авторов и продюсеров (Роднянский-Златопольский-Рудовский... - прям птица-тройка!) и результат дают такой кривой, шаткий, никого до конца не удовлетворяющий, но и принципиально никого особо не отталкивающий: поморщившись, каждый при желании может найти в "Сталинграде" хоть гуманизм, хоть православие, хоть "зародину-засталина", хоть "лишьбынебыло войны" - потому что на самом деле ничего настоящего, идущего от сердца, от искреннего убеждения (пускай бы даже и сколь угодно гнусного, омерзительного) в этой пустышке нет. Неудивительно, что о нем спустя несколько лет почти не вспоминают.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments