Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Свидетельские показания" Д.Данилова, театр "На крыше", Красноярск, реж. Семен Александровский

Вот тебе и театр. Занавес, потом первая кулиса, потом вторая и дальше пустое пространство. Декораций никаких. Открывается вид прямо на озеро и на горизонт. Поднимем занавес ровно в половине девятого, когда взойдет луна. Если Заречная опоздает, то, конечно, пропадет весь эффект.

В Красноярске спектакль играется, как я понял, буквально на крыше, и волосы актеров по ветру развеваются, но в Москве поди найди крышу, и погода как-то не располагает - на закрытой веранде "Цветного" и то малость подмерзли... Время для старта наметили тоже не абы просто как, но с расчетом, чтоб от полшестого к финалу за окнами стемнело... С другой стороны, пространство, выбранное для московского показа "...Показаний", большинству зрителей, полагаю, было в новинку и показалось экзотичным, а я, так уж вышло, за последнее время посещал веранду дважды по случаю презентаций телепроектов, и с этой точки зрения для меня тоже открытия не случилось, равно и со всех прочих.

Постдраматический минимализм на четырех исполнителей (актеры из труппы Красноярского театра драмы, оттого лица узнаваемы) плюс символично и отчасти "атмосферно" рычаще-рыдающий саксофон - музыкант выходит в начале и в конце, актеры располагаются по углам квадратной выгородки, а публика по периметру, пьеса состоит из череды монологов соседей, коллег, знакомых отсутствующего героя, вернее, ответов на вопросы следователя, опрашивающего тех, кто что-нибудь может сказать о сравнительно молодом и будто бы благополучном парне, который выбросился из окна.

Естественно, ничего сказать т.н. "свидетели" не могут, но прежде, чем несколько раз это повторят - я ничего не могу сказать, я ничего не могу сказать... - все-таки много чего, на час с лишним наговорят. Всевозможного, противоположного - то ли погибший был веселым, дружелюбным, общительным, то ли замкнутым, циничным и хамоватым, то ли тайным графоманом с амбициями непризнанного гения, то ли успешным халтурщиком, неплохо зарабатывающим на издании серийных детективов под нарочито дебильным псевдонимом Виват, то ли пил без просыху, то ли трезвенником оставался... Загадочности, впрочем, хватает ровно настолько, чтоб не до конца потерять из виду погибшего как ускользающего от понимания, но все-таки реально существовавшего человека. В этом смысле Дмитрий Данилов, несомненно, умеет написать пьесу не то реалистическую социальную драму, не то фантасмагорическую притчу, не то амбициозную, не то удободоступную, загадочную ровно настолько, чтоб зритель почувствовал себя не очень тупым и приятно поразился собственной догадливости - потому и автор он успешный, хотя "Свидетельские показания" еще не настолько широко разошлись, как "Тупой Сережа" и "Человек из Подольска".

Семен Александровский постарался освободить характерологические зарисовки набора социальных типажей, из которых состоит текст пьесы, от "драматического" актерского наигрыша, что ему удалось лишь отчасти, поначалу актеры держат условную, отстраненную интонацию, но потом все равно включаются в "игру", начинают привычными, расхожими красками изображать кто соседа, кто менеджера, кто отца, кто батюшку... По поводу последнего нашлась православная рожа, оскорбившаяся верующими чувствами - но стоит признать, как ни редко я могу с такими согласиться, жест исповедника, предлагающего молиться за самоубийцу неофициально, намекающий на какую-то мзду за службу вопреки каноническому запрету, в самом деле и стилистически некстати постдраматическому спектаклю, и к тексту (где явно подразумевается нечто иное) не привязан. Из ходов "заметных" - одноклассник "свидетельствует" на два голоса в унисон, остальное - достаточно предсказуемо, если говорить о режиссерском решении и об актерском его воплощении.

А если о пьесе... Хорошо, что было время в перерыве между этим и следующим спектаклями - послушал т.н. "обсуждения" и помимо строгих укоров насчет нарушения православных канонов узнал, что Данилов сперва по просьбе покойного Угарова, собиравшегося первым ставить "Показания", дописал финальный монолог героя, а потом к нему впридачу и еще одно, завершающее "показание" свидетеля - к счастью, Александровский обошелся без того и другого, видимо, сознавая, что подобные "бонусы" окончательно разрушат на свой лад гладкую оболочку, прикрывающую вторичность и пустоту материала. Никому из "свидетелей", включая отчима (на погибшего продолжающего таить обиду) нет дела до самоубийцы, вместе с тем сам образ покойного, без дописанного финального монолога реконструирующийся исключительно по чужим словам, постоянно ускользает, растворяется в противоречивых, логически несовместимых свидетельствах. По-моему, невелика заслуга - взять классическую абсурдистскую, а ля Беккет, схему, и всяческим мусором, трухой, ерундой социальной, бытовой, психологической ее наполнить, засыпать... Вырыпаевские ноу-хау тут использованы как микроскоп, которым забивают гвозди - структура, предполагающая некое изящество, виртуозность формы, обслуживает тривиальную идею, да еще и с убогой квазигуманистической "моралью" (типа надо быть внимательнее к людям, которые рядом... ага!) вдогонку.

Наверное, опять я ничего не понял. Впрочем, смотрел я с удовольствием. Вы так искренно играли. И декорация была прекрасная.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments