Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

пока табло не покажет ноль: "АЙ ФАК. Трагедия" по В.Пелевину, реж. Константин Богомолов

У меня не 10-й (это было бы, пожалуй, чересчур...) а "всего лишь" 3-й "Ай фак", еще у двоих из нас - а ходили мы вчетвером - 2-й... И хотя номинально считается, что из любого сектора "видно все", в каждом есть своя хитрость. К примеру, впервые за три захода попав на второй акт в сектор А, я наблюдал "живой" финал с монологом Миркурбанова-Порфирия, а до этого, вот честное слово, полагал, что он во всех секторах звучит либо фонограммой, либо голосом из-за "кулис" (потому что на другие сектора даже видеотрансляция крупного плана актера не идет, только изображение "звездного неба") - и хотя я и сам зачастую предпочитаю смотреть спектакли в записи, чтоб не мешала публика, но все-таки трансляция и присутствие внутри игрового пространства с актером во плоти создают ощущения неодинаковые, разница значительная, в том числе и по уровню восприятия содержательного плана (это заметно даже по зрительской реакции: смех на отдельные реплики раздается оттуда, где их произносит "живой" актер, а в соседних секторах тишина...). Но рассадка, в конце концов, момент организационный, мне же хотелось посмотреть "Ай фак" полностью от начала до конца, включая перерыв с интермедиями "брусникинцев" в секторе В, поскольку на превью интермедий еще не было совсем -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3923091.html

- а потом я прибегал только на второй акт и застал их не с начала -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3963826.html

Сейчас я на первое действие снова пошел в С (и это все-таки оптимально), потом, на интермедии, перебрался в В, и на второе действие в А, откуда, правда, во втором действии кроме самого начала, "живого" финала и статичной мизансцены с бессловесными "масками" смотреть совсем нечего (но я в основном ради финальной миркурбановской "коды", собственно, и приходил опять), но только сейчас, пожалуй, для меня "Ай фак" полностью сложился в целое.

С первого захода мне казалось, что первое действие скучновато, его дежурные сатирические инвективы против "современного искусства", у Пелевина называемого "гипсом", в лучшем случае годятся для хохм эстрадного формата и примерно так основной массой целевой аудитории воспринимаются; а только во втором через пелевинский памфлет у Богомолова прорастает обещанная в заглавии спектакля "трагедия". Теперь я увидел, что "трагедия" заложена и распределена в драматургии инсценировки так, что скрытая до поры, присутствует в ней ненавязчиво с самых первых, вроде бы чисто сатирических, памфлетных эпизодов. Мало того, "прошитый", как лейтмотивом, "рекламными" роликами "айфака-10" (в исполнении Гладстона Махиба - кстати, прием опробирован Богомоловым в "Идеальном муже" - вспоминаются вставные клипы с участием Константина Хабенского и Ренаты Литвиновой), завершающимися расхожим слоганом "невозможное возможно", первый акт подготавливает второй и тесно с ним связан, по аналогии с тем, как, скажем, 2-й акт "Идеального мужа" - с 1-м и 3-м, или первое действие "Триумфа Времени и Бесчувствия" со вторым - при видимом отсутствии сюжетных сцепок и контрастах стилистических решений.

Если отбросить, посчитав за формальную рамку, переходящее из книжки в книжку пелевинское "вероучение" о вечном безличном, от "Ай фака" останется фельетон, местами остроумно, местами туповато, и однозначно на потребу квазиинтеллектуальному плебсу высмеивающий арт-индустрию рубежа 20-21 вв. Богомолов в своем "Ай факе", с одной стороны, эксплуатирует, даже в чем-то усиливает, через эстрадную, репризную подачу отдельных фрагментов текста доводит до плакатности сатирический план романа: тут и уморительная пародийная аннотация (доверенная Гладстону Махибу) к "Путин похищает радугу у пидарасов"; и восхитительный миркурбановский монолог про "вокзальных минетчиц" (критиков); и припев "заебалась я ебаться", при том что о "шедевре" иранской художницы Ширин Нишат "Turbulent"тот же Порфирий говорит, будто поет она каким-то неземным голосом - а у Богомолова звучит, многократно повторяясь, потом еще и на "ускоренной перемотке", дебильный лепет детского голоска.

Но до какой степени режиссер готов разделить исходный авторский посыл - вопрос, однозначного ответа не предполагающий. Потому что, с одной стороны, у Богомолова есть собственный опыт сочинения "на заданную тему" - в позапрошлогодней театрализованной дискуссии "Магазин идей" он от первого, от собственного лица выступал с позиций, мягко выражаясь, "критических" по отношению к сложившимся вокруг "современного искусства" с его проектностью, всевластием, почти сакральным, кураторов, идеологическими модами и т.п., хотя и там брал на себя эту функцию как "роль", "маску":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3681418.html

С другой стороны, сводить инсценировку к набору более или менее плоских, недорастасканных на поговорки стилизованно-дилетантских суждений о художниках и кураторах "современного искусства" как о шарлатанах и аферистах - это мелко, малоинтересно. Однако проблематика, связанная с миром "современного искусства" - не фон и не оболочка для чего-то по-настоящему важное; "важное" имеет прямое отношение к тому, что у Пелевина разоблачается, высмеивается как банальное "жульничество" - в том парадокс богомоловского "Ай фака", в том его достижение и ценность"; а если дать себе труд посмотреть шире - то проблематика "Ай фака" не столь уж уникальна по отношению к другим богомоловским опусам. Сколько недоумений возникло по поводу "Славы" Виктора Гусева - как надо понимать поставленную Богомоловым в питерском БДТ пьесу сталинского лауреата: как насмешку над автором, пьесой и их эпохой, как ностальгию, как лирическое или сатирическое высказывание, или же, наоборот, как демонстративный отказ, уход от необходимости оценочного, хотя бы в плане жанра, "высказывания"?

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3952041.html

Но разве не ровно то же недоумение вызывала в свое время - пять с лишним лет прошло - еще вторая версия богомоловской "Чайки", то ли "возвращение" к "психологической драме", то ли убийственная издевка над ней, ее "священными традициями" и ее убежденными апологетами? А сравнительно недавние "Три сестры"? Солипсистско-эскапистские умопостроения Пелевина, доверенные им "русскому литературно-полицейскому алгоритму" Порфирию Петровичу, а Богомоловым актеру Миркурбанову - так ли уж далеки они по сути (да и по форме, по фразеологии даже!) от чеховского, чебутыкинского пьяно-исповедального:

Может быть, я и не человек, а только делаю вид, что у меня руки и ноги... и голова;
Может быть, я и не существую вовсе, а только кажется мне, что я хожу, ем, сплю.
О, если бы не существовать!
Может, я не разбивал, а только кажется, что разбил.
Может быть, нам только кажется, что мы существуем, а на самом деле нас нет.


Утверждая, будто осмыслить современное искусство невозможно, а можно только описать, Пелевин его "описывает" через понятие "гипса", что выглядит (со слов Марухи Чо) дословно так:

Представь сбитого грузовиком Бога… (...) Неважно – Бога, патриарха, царя, пророка. Одним словом, фигуру отца. Ему переломало все кости, и он мертв. Его надо скорее зарыть – но… Как это у Блока: «толстопузые мещане злобно чтут дорогую память трупа – там и тут». И вот, чтобы продлить себя и свое мещанство в будущее, толстопузые злобно заявляют, что Бог на самом деле жив, просто надо наложить на него гипс, и через несколько лет – пять, десять, двадцать – он оклемается. Они лепят гипсовый саркофаг вокруг воображаемого трупа, выставляют вооруженную охрану и пытаются таким образом остановить время… Гипсовое искусство – это искусство, которое своим виртуальным молотом пытается разбить этот саркофаг. Или, наоборот, старается сделать его еще крепче. Подобное происходило почти во всем мире и принимало самые разнообразные формы.

И очевидно, что оно, такое описание, в полной мере соответствует тому, что из себя представляет проза самого Пелевина, основанная на простейших "алгоритмах". А Богомолов аккуратненько, как бы невзначай "снимает гипс"... - то, что обнаруживается под "гипсом", каждый волен назвать и оценить сообразно собственным взглядам, вписать в свои категориальные и мировоззренческие координаты.

Конечно, проблема, считать ли кровавые какашки искусством, сама по себе тоже отчасти занимательна, как минимум в прикладном аспекте, в буквальном ее восприятии (спектакль ставит ее с максимальной наглядностью - персонаж Даниила Газизуллина в секторе С осуществляет на глазах у зрителей описанный "творческий" процесс). А замечания в духе "гипс тотально меланхоличен" или рассуждения про "ксерокопию света" не совсем пустые, но видеть ли за ними двойной сарказм или принимать на голубом глазу - не самая главная, не определяющая тему спектакля дилемма. Реклама новой модели "айфака" обещает возможность невозможного - сюжет спектакля (а из обрывков книги Богомолов, как он это делал прежде с Уайльдом или Достоевским, выстраивает собственный, авторский сюжет) опровергает обещанное, демонстрирует: невозможное невозможно, хуже того, и пока еще возможное уже невозможно.

В этом смысле виртуальные персонажи Пелевина, алгоритмы, программы, скрытые за масками-никами пользователи, не отличаются от героев Достоевского и Чехова. Эмоции, наполняющие в спектакле Порфирия Петровича и Маруху Чо - такие же подлинные ("настоящая боль настоящего художника"!), как переживания, страдания Кости Треплева и Нины Заречной, сестер Прозоровых, ну или манхэттенских насельников из комедий Вуди Аллена также (они-то чем хуже?). Осмеянные и разоблаченные в первой части спектакля, добитые и заочно приговоренные в серии интермедий антракта, во втором действии Порфирий и Мара предстают субстанциями, согласно романному сюжету как бы и лишенными "человеческих смыслов", а в спектакле этой самой проклятой "человечностью" (с ее неизбывной "настоящей болью" - и настоящими какашками, и настоящей кровью...) переполненными. Что-то подобное - но, на мой взгляд, пока что (я видел самый первый показ, "с колес") менее эффектно происходит и с героями "Теллурии" Сорокина в постановке Богомолова на Таганке, и там тоже сквозь сатирический памфлет и языковые игры (в самоценности которых лично я бы усомнился) пробивается "трагедия" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3957985.html

- которая в "Ай факе" к финалу поглощает и отменяет сатиру напрочь: взаимное предательство вслед за только что пережитым экстазом взаимопонимания, взаимопроникновения, ведет героев к взаимоуничтожению. То есть по сюжету Мара-Дарья Мороз "стирает" Порфирия-Игоря Миркурбанова, но то, как Миркурбанов играет стирающийся алгоритм - вообще это же что-то невероятное: актер играет алгоритм в процессе стирания (!), точнее, играет процесс стирания алгоритма (!!) - произнося памфлетный, на рефренах эстрадного пошиба построенный монолог ("Выходишь из фейсбука на Невский - а там Исакий летит к звездам, пряча ракетный выхлоп в тумане, и скачет по проспекту государь в крылатом шлеме с хитромерцающей звездой..." - ср. последний, перед вокальной кодой "Я люблю тебя жизнь", монолог Миркурбанова-Черта в "Карамазовых": "Я был при том, когда умершее на кресте Слово восходило в небо, неся на персях своих душу распятого одесную разбойника..."; а в "Ай факе" вслед за пассажем про фейсбук и Невский на экране мелькают заключительные титры спектакля: "в начале было слово" - "в конце будет слово"... не зря, стало быть, пелевинский алгоритм идентифицируется с героем Достоевского!) - пробивает на слезы; а в противоположном секторе, вне физического контакта с партнером, то же самое проживает - и тоже буквально до слез - актриса... и выводит их личную историю, вопреки навязшим в зубах проповедям Пелевина о блаженстве в "безличном", о "личности" как фикции и т.п. - на совершенно иной уровень и содержательный, и эмоциональный: "Мара, ты близкое мне существо, разве ты не на моей стороне?.."

Это, разумеется, не алгоритмическая трагедия - это трагедия человеческая... ну или, если угодно, "божественная комедия" - в "цифровом" антураже. Пелевин саркастично рисует довольно-таки незамысловатую техногенную антиутопию, где разобщенность людей достигла таких масштабов, что уже и сексуальный инстинкт, лишившись биологических основ, вытеснен в область виртуальных, фиктивных отношений с запрограммированным железом. Богомолов примеряет пелевинские схемы, построенные на материале условного, воображаемого будущего, к повседневному человеческому существованию сегодня и всегда, легко обнаруживая в нем те же закономерности: "счастье не в том, чтобы ебаться, а в том, чтобы отъебались" - между прочим, что-то я не нахожу этой цитаты у Пелевина в оригинале... На самом деле счастье, конечно, не в этом - в этом лишь утешение, успокоение в безличном, триумф бесчувствия. Не все ли равно, алгоритм или инстинкт, технология или природа (богомоловские спектакли констатируют тождественность законов функционирования для того и другого) определяют предел стремления к счастью, к взаимопониманию, к близости с другим; ставят барьер на пути к нему одинаково перед роботом, человеком и зверем - если преодолеть его невозможно? Все равно, все равно. Природа в зимнем маскхалате спит, а служба идет.


Маруся Борисова-Севастьянова "Кладбище домашних тамагочи", 2018

P.S. С подачи комментатора в фейсбуке решил сформулировать, что думаю по поводу еще одного ассоциативного плана спектакля, а именно, очевидных и явно сознательных, последовательных реминисценций к "Космической одиссее" Стэнли Кубрика: лейтмотив из "Так говорил Заратустра" Рихарда Штрауса, звучащий и у Кубрика в фильме, и в спектакле Богомолова; черные монолиты в секторах А и С - в точности как те, которые наблюдают обезьяны из фильма прежде, чем стать людьми; наконец, полет через звездное небо на экране в финале... Сдается мне, что, связь между "Космической одиссеей" и "Ай факом" лежит на поверхности - в обоих случаях речь идет о противостоянии человека искусственному интеллекту, с одной стороны, и о животных инстинктах, напоминающих человеку о его генетическом прошлом, с другой: противоречие, а в чем-то и сходство инстинктов с алгоритмами - важнейший момент, определяющий тематику, да и эмоциональное наполнение "Ай фака". Вместе с тем этот момент, на мой взгляд, считывается и напрямую, так что ассоциативные подсказки, отсылки к киноклассике, остаются в спектакле элементом скорее декоративным, факультативным, и не разрастаются до сюжето-, тем более смыслообразующего лейтмотива.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment